Икар. Виртуальные Крылья

Enot17 (Игорь)

Enot17 (Игорь)

летающий енот
Регистрация
19 Сен 2014
Сообщения
592
Оценок
849
Баллы
696
Возраст
49
Представляю на суд читателей скромную попытку вписать в виртуальный мир описание летающей расы. Зачем? Ну потому что сам летаю - дельтапланерист.
Во вторых, идея родилась в тот момент, когда Дем заявил, что дескать летающая раса - это имба. Это совпало с часто встречающимся мнением и о реальных полетах.


Сказочный мир: эльфы и гномы, луки, мечи и магия. В небе парят драконы, а в тавернах льется старый-добрый эль.
Однажды, в силу жизненных обстоятельств, в этот мир попадает человек, для которого "полет" равно "жизнь". Теперь летать, для него работа.
Но нельзя спрятаться в новом мире от самого себя. Как нельзя и поменять свое отношение к полетам, даже если этого требуют новые "работодатели"
Взгляните на мир с высоты, почувствуйте лицом встречный ветер, сразитесь с драконами и гарпиями. Кто сильнее в воздушном бою - искусственный интеллект или реальный опыт?



Икар.
Виртуальные крылья
Часть первая.
Гл.1 Разбежавшись, прыгну со скалы

За спиной хлопнула дверь, отсекая тоску и рутину, я застыл на крыльце. Вдох полной грудью. Воздух свободы! Пусть и с примесью запахов смолы, тины и свежей рыбы. Несущественная мелочь. Ведь впереди три дня чистого неба, ветра и приключений!

На горизонте ни облачка. Солнце только-только взошло, не успело перелезть за коньки крыш, и длинные, лениво таявшие тени пока цеплялись за стены домов и заборы.

На берегу, между причалами с рыбацкими лодками уже оживленно. Впрочем, мой путь не туда. Сон и питание — основа летания!

Трактир по утреннему времени пустовал. Лишь у коновязи, приткнувшейся вплотную к открытой веранде, кучковались какие-то здоровенные мрачные типы. Тяжелые взгляды царапнули мою щуплую фигурку, заставив поежится.

Прошел внутрь, остановился у стойки. Вытряхнул из кошеля на ладонь последние монетки. В основном медь, и несколько серебрушек.

Так, давайте подумаем. До вечера, а скорее до вечера послезавтра сколько-либо цивилизованных мест не попадется. Так что запасаться надо на три дня, но вот с деньгами...

— Привет, малой, что ты себе под нос бормочешь? — бросил взгляд сверху вниз скучающий хозяин.

— Здравствуйте. Не обращайте внимания, когда живешь одинокой жизнью, привыкаешь, что зачастую единственный собеседник — это ты сам.

— Сам с собой разговариваешь? Плохой признак. Для семьи ты молод, но хоть подруга-то есть?

— Как-то не везет мне с подругами. — Кстати, не соврал. — А друзья мои далеко — предвосхитил следующий вопрос.

— Ладно, заказывать что-то будешь, или ты на жизнь пожаловаться пришел?

— Мне яичницу из шести яиц с беконом, полфунта сыра и большую кружку кофе. А еще соберите с собой фунта четыре вяленого мяса, пару фунтов сыра и вот, — я достал двухлитровый бурдючок, заменявший флягу, — наполните вином.

— Ты прямо как не в себя, — усмехнулся трактирщик, — жрешь за троих.

— Так я и работаю за троих.

— И чем же таким занимаешься?

— Я гонец. Отношу письма, посылки не особо тяжелые. И делаю это быстрее чем другие.

— Смотри из сапог не выпрыгни, гонец.

— Зря смеёшься, хозяин, большие сапоги в нашем деле — главное. Их просто сначала надо разогнать, а потом только знай себе, переставляй в них ноги, сами бегут.

— Присаживайся, шутник, Дара сейчас принесет.

Выложив на стойку последние деньги, я направился в глубину зала. Люблю уединение.

— Сняли бы вы плащ, господин. День, слава светлым богам будет теплый и солнечный.

Это подошла служанка с подносом и принялась выгружать тарелки.

— Он мне не мешает, и ... — поманив ее к себе пальцем, сказал тихо на ухо, — у меня рубашка на спине рваная.

— Эй, малой, у нас в верхней одежде не положено. Давай, или скидывай свою хламиду, или вон, — трактирщик указал подбородком, — под навес.

Под навес жутко не хотелось. Во-первых — коновязь. От нее распространялся не самый подходящий для завтрака запах. Во-вторых, мне крайне не понравилось, как меня рассматривали те типы. Встревать в конфликты в планы не входит, не нужно мне лишнее внимание.

— Э-э-э... хозяин, ... да кто же увидит? Я тут, в глубине зала посижу тихонько...

— Я увижу, этого достаточно

Со вздохом я попросил девушку отнести мой завтрак под навес.

Впрочем, опасался напрасно. Кроме ленивого разглядывания, тройка «местных» каких-либо активных действий не предпринимала. Я краем глаза постарался рассмотреть их получше. Крупные, мускулистые мужики в кожаных кирасах с металлическими нашлепками, пояса оттянуты мечами. Один облокотился на топор устрашающих размеров. Даже шансы прикидывать не хотелось, ибо в ближнем бою, с моими хрупкими трубчатыми костями — без вариантов. Шанс только в быстром беге.

Поуспокоившись, я занялся яичницей, благо приготовлена она была на удивление неплохо, для такого захолустья. Бекон слегка похрустывал корочкой, желтки напротив, сохранились «макабельными» для ароматной пшеничной лепешки. И даже забыл о подозрительной троице, пока мое внимание не привлекла какая-то возня у коновязи. Я отвлекся от кофе.

Оказывается, пока я пребывал в нирване планирования грядущих приключений, к коновязи подъехала еще парочка. И сейчас я наблюдал классический гоп-стоп. Не поднимая излишнего шума, громилы окружили вновь прибывших и тихо, сквозь зубы «втирали за жизнь». Лица парня не видел, а вот с девушкой, одетой в длинное синее платье, с какой-то сложной прической на голове, я встретился глазами. С глазами полными слез. Еще бы, ведь сейчас они лишались всего ценного, чем успели обзавестись, наверняка потратив кучу времени и усилий. У стоящего в ступоре парня один из «местных» отстегнул неплохой меч, в дорогих ножнах. Хм, для уровней «обуваемых» оружие было неприлично хорошим, наверно не просто так досталось. Другой головорез тыкал пальцем в серьги, слов я не расслышал, но смысл понял, «не отдашь сама — отрежу вместе с ушами». Девчонка, глотая слезы мотала головой.

Я допил кофе и поставил кружку на стол. Посмотрел в полные молчаливой мольбы глаза. Встал. Подхватив мешок с собранной снедью, развернулся и спокойным шагом направился к противоположному выходу их таверны. Жалко «мальков», но всех не пережалеешь. У меня — своя дорога, а эти впредь будут умнее, ведь каждый должен набить собственные шишки. Добро нажить можно еще, здесь от голода смерть не грозит, даже если все отнимут. И даже смерть — не конец игре. Это не моя война.


***​

Выйдя из трактира, я бодро пошагал в западном направлении. Однако поднявшись по тракту на верх берегового обрыва, у подножья которого располагалась покинутая мной рыбацкая деревушка, огляделся по сторонам, сошел с дороги и зашагал вдоль берега. Точка старта у меня намечена еще с прибытия сюда.

Небольшая лощинка метрах в пятнадцати от края скрывалась со стороны дороги небольшим холмом с высоким кустарником. И, что важнее, – берег в этом месте немного изгибается дугой в сторону озера, так что береговая черта из деревни не просматривается.

По доброй традиции из «прошлой жизни» я вышел на край обрыва. Как говорится – понюхать ветер. Ветер был хорош. Четко в склон, без боковой составляющей. На взгляд - шесть-семь метров в секунду, порывы до десятки. Без анемометра точнее не сказать, но где его тут возьмешь? До воды – метров тридцать, маловато. Впрочем, чем богаты...

Приступаем. Вернувшись в лощинку, первым делом стянул эти великанские сапоги, на деле - тесные колодки, ходить в которых одно мучение. И с облегчением потоптался по еще влажной траве, ощущая подошвами приятную прохладу. Несколько раз сжал и разжал пальцы, … глубоко вонзая длинные черные когти в рыхлую землю.

Когда-то я сам, первый раз, со смешанным чувством ужаса и удивления увидел, как мои в меру волосатые, вполне человеческие голени переходят ниже суставов во что-то, сильно напоминающее птичьи лапы. Три длинных пальца вперед. Большой палец, высвобожденный из обувного плена, сейчас отошел назад. Не самые удобные стопы, чтоб носить на них модельную обувь. Зато как же ими удобно хвататься за толстые сучья, и выступы скал.

Плащ соскользнул с плеч. Из-за спины с хлопком развернулась моя гордость, то, из-за чего я готов терпеть всегда тесную обувь, кутаться в бесформенные плащи до земли, таиться от людей. Мои длинные черные, крылья! Моя свобода, воплощенная в перьях, жилах, мышцах, и костях.

Осталась мелочь. Скинул старые холщовые рубаху и штаны. Из мешка им на смену достал "облегайку" - черную обтягивающую куртку из тонкой кожи с пришитым капюшоном-балаклавой. И под стать ей брюки. Во-первых, такая одежда - неплохая защита от ветра. И, хотя моя раса устойчива к холоду, на больших высотах это не лишнее. Во-вторых, за счет «облегаистости» снижает аэродинамическое сопротивление.

Теперь все лишнее в мешок. А вот сам мешок приходится прилаживать спереди, как запасной парашют, для чего в свое время пришил несколько дополнительных лямок. За спину, между крыльев нельзя – натрет в полете. Проходил, знаю. Попрыгал. Ничего не болтается, не отваливается. Пора. Который старт по счету? Уже и не вспомнить, но все равно – волнительно. Сердце колотится учащенно, душа замерла в предвкушении.

Не доходя три-четыре шага до края обрыва, останавливаюсь и расправляю крылья. Замерев, прислушиваюсь как поток наполняет их силой, играется перьями. Ветер холодит лицо, зовет к себе. "Где ты пропадал? Я ждал тебя!"

Несколько глубоких вздохов-выдохов. Отринуть земное, настроиться на полет. Мысленно пробежать по «чек-листу»: Подвязано, застегнут, проверил… Пилот готов? И мысленно отвечаю сам себе – готов!

Наклоняюсь и устремляюсь в энергичный разбег, взрывая когтями землю. Уже на втором шаге крылья ложатся на поток, на третьем берут на себя большую часть моего веса. Я их чуть поджимаю, чтобы сделать еще один шаг в самый край обрыва. Отталкиваюсь вперед, лечу навстречу ветру. Восходящий поток подхватывает мое тельце. Не сделав ни единого взмаха, как на скоростном лифте взмываю вверх. Затем, накренившись, кручу правый вираж, вставая параллельно берегу. Набираю в динамике, совершенно не тратя силы на взмахи.

Но вот берег начал понижаться, образуя дельту с россыпью островов. Я развернулся, прикидывая высоту. К деревне подойду слишком низко, поэтому придется помахать. С глухим свистом рассекая воздух, заработали крылья. Жух-жух, жух-жух. Вверх-вниз, вверх-вниз. В такт взмахам мое тельце вздымается то вверх, то вниз на противоходе. Ноги вытянуты назад, руки вдоль туловища.

Наконец по ощущениям высоты стало достаточно. Вон и деревня. Спичечные коробки домиков рассыпаны по берегу. Разглядел корчму. Коновязь была уже пустая. У причалов мелкими щепками покачивались рыбацкие суденышки, вернувшиеся с утреннего лова. Вокруг суетились люди, с такой высоты – не больше букашек. Все заняты делом, некому поднять голову и проводить взглядом большую темную птицу. Она пролетала над ними курсом на север, вдоль берега самого большого озера этого мира.


Динамик — динамический восходящий поток или поток обтекания. Образуется, когда ветер встречает на своем пути склон горы, береговой обрыв или любое другое препятствие, сквозь которое он не может пройти. Тогда ветер должен обогнуть (обтечь) препятствие сверху, за счет чего вдоль склона образуется восходящий поток .Динамик можно использовать для первоначального набора высоты, при старте со склона.

Статья из «Wiki для Икаров». Автор Феникс Чернокрылый



***​


Рыбачья деревня давно растаяла вдали. Берег впереди был предположительно пустынным. Высокий и обрывистый, он играл роль трамплина для набегающего с озера ветра. А я, как засидевшийся в неволе щенок, играл с ним. Расправив крылья, позволял ему вздымать себя на высоту, откуда открывался величественный вид на бескрайнюю водную гладь и пустынный берег, который изломанной чертой убегал вперед. И дух захватывало от увиденного, от попытки запомнить, полностью вобрать это в себя. То с замершим сердцем сжимался в комок и проваливался почти до самой воды. Завороженно глядел, как увеличивались в размерах камни, выглядывая из-под волн, как проносилась мимо стена обрыва с приткнувшимися то тут, то там кустами. И в момент, когда в лицо уже летели водяные брызги, раскрывался, переводил свое падение в горизонтальный полет. А затем, заложив резкий вираж, от которого слегка темнело в глазах, возвращался в зону динамика. И опять набирал, набирал…

Временами, подбирая площадь и угол атаки крыльев, я зависал на месте. Так, чтобы точка поверхности подо мной, удерживаемая взглядом, не двигалась не вперед ни назад. И так висел, без взмаха, без движения. А потом стремительно бросался вперед и вниз, превращая крылья в маленькие треугольники, как у сверхзвукового истребителя. И, разогнавшись, закладывал головокружительные косые петли.

Я отдыхал душой. И был предельно собран. Ветер - тот еще безжалостный убийца. Впрочем, как горы и море, которые человек привык «покорять». Кто этого не понимает, заканчивает свои дни плачевно.

Похоже на игру с тигром. Вроде пушистый котенок, чья мягкая шерсть ласкает открытые участки твоей кожи, а мурлыканье убаюкивает слух. Иногда он пугает, заставляя сердце на мгновение екнуть, но это часть игры. Он дурачится, переносит с места на место, или подбрасывает как щепку, подчиняясь твоим желаниям. Однако не надо обольщаться, «я покорил». Ха! Одно неверное движение, и эта двухсоткилограммовая «киса» с легкостью откусит голову "покорителю". Или располосует на ленточки своими гигантскими когтями, скрытыми до поры до времени в мягких лапках. Или просто сомнет, сломает как куклу. Шваркнет об землю, со всей своей звериной силой. Стихия. Ее нельзя покорить, с ней можно только подружиться.

Шкала усталости тем временем окрасилась желтым, да и подкрепиться было бы неплохо. Я уж было настроился приземлиться, чтоб перекусить прихваченными припасами, но тут мое внимание привлек «неопознанный летающий объект», шедший на малой высоте, на удалении около километра от берега. Присмотрелся. Наравне с орлиными крыльями нам подарили «орлиное зрение». Одиночный гусь летел низко над водой, по всей видимости высматривая рыбу. Отлично! Поохотимся. В несколько взмахов набрал высоты, и стал заходить с таким расчетом, чтоб моя тень не накрыла гуся. Это только в воздушном бою атакуют со стороны солнца. Еще по прошлой жизни я прекрасно помнил, что, если не знаешь куда смотреть, обнаружить воздушный объект весьма непросто. Однако, как только тебя накрывает тень, все сразу же становится ясно – над тобой кто-то есть.

В любом случае, заходить надо со спины. Гусь летит, уставившись в воду и, скорее всего, не опасается атаки. Крупные хищники далеко от берега не отлетают, вот и расслабился пернатый. Цель впереди ниже, солнце справа, ветер оттуда же. Это хорошо – будет сносить звук, бесшумно летать не умею. Поджимаю крылья, выставив самые кончики, разгоняюсь.

Поток бьет в лицо, в ушах рев ветра. Облегайка пошла волнами складок. Все мысли из головы вон, мозг –баллистический вычислитель: учет сноса ветром, высоты, скорости. Взгляд зафиксировал цель. Гусь слишком низко, поэтому бить его придется на догоне в горизонте. Я не водоплавающий, мне воды касаться не резон. Делаю траекторию более пологой. Я всего на пару метров выше, дистанция быстро сокращается. 100 метров, 70, 50. Пора или не успею. Гусь, что-то почувствовав, или скорее всего услышав, несмотря на относящий звуки ветер, встрепенулся прямо в полете, оглянулся… Продолжая нестись вперед в пологом снижении, группируюсь, поджимаю ноги, и когда до цели остаются считанные метры, выбрасываю их вперед, широко расставив когтистые пальцы. Удар по ногам пришелся чувствительный. Гусенок не маленький, килограмм на пятнадцать живого веса. Использую его энергию для перевода тела опять в горизонталь. И сразу же, раскинув крылья перехожу в набор, используя оставшуюся скорость. Смотрю, как удаляются волны с мелкими барашками пены на гребнях. Между ними мелькают спины косяка рыбы. Бедный гусь, так ему и не удалось порыбачить. Зато у меня в когтях болтался увесистый кусок сырой гусятины и пучок перьев. Пора доставить все это на берег и славно отобедать.


***

«Привет создатель. Все же вы, по-моему, переборщили с настройками шкалы «голода». Особенно в полете. Обнуление в три раза быстрее чем у любой другой расы. Летать-то как?»

«Привет крылатый! Насчёт «голода» ты не прав. Сам знаешь, полет – дело энергозатратное. Кроме того, надо же вас как-то ограничивать по времени в полете. Это – один из способов. Те, кто выше, бояться, что икары превратятся в «кару небесную»»

«Слушай, ну сколько тех, кто может в воздухе часами находиться? Сейчас – наверно я один. Остальные только «подпрыгивают», или отвисаются в динамике. Не кому «имбствовать»



Угли от костра, почти прогорели. Оставшееся жаркое, и пару пучков дикого лука, найденного прямо на месте, убрал в мешок. Будет чем поужинать сегодня вечером, не расходуя припасы. Вино не трогал, ограничился водой из озера. А больше мне собирать нечего– плащ и сапоги так и оставались в мешке, благо стоянку я себе подобрал защищенную от случайных взглядов.

Встал, потянулся, и стал закидывать костер землей. Пора покидать гостеприимное местечко, высмотренное мной с воздуха. Время перевалило за полдень, солнце ощутимо припекало, лишь изредка прячась в появившихся редких кучевых облачках. Это мне на руку, так как над сушей должна работать термичка.

Оглядел напоследок стоянку, подошел к краю обрыва. До воды метров пятнадцать. Маловато. И полянка тесная, не разбежаться для набора взлетной скорости. Проблема? Не для меня. Отталкиваюсь двумя ногами от края, одновременно развожу крылья. Разгон в пологом пикировании, и в момент, когда крыло начинает «работать» перехожу на маховый полет. Израсходована половина высоты. Красивый старт, жаль нет зрителей, способных оценить. Некому сказать: «Учитесь, мальки, десять лет реальных полетов, это вам не стрекозу* оседлать».

Разворот на 180, не удержавшись, закладываю вираж над покинутой стоянкой – небольшой подковообразной полянкой в высоком непроходимо-колючем кустарнике, обращенной «входом» на озеро. Надо запомнить. Как специально для меня делали – через кустарник никто крупнее кошки не продерется, а с воды… С воды надо сперва пристать к берегу, не оставив свое плавсредство на прибрежных валунах – вон их спины в прибое виднеются. А потом забраться по почти отвесному, глинистому откосу. Но сначала – попробуй, найди. Сколько же в здесь мест, которые ни откуда больше, как с воздуха и не разглядишь.

Берег, плавно пошел вправо, я достиг северного берега. Моя сегодняшняя цель дальше. Но продолжать полет в динамике дальше не получится. Берег, а вернее – береговой обрыв, который генерировал восходящий поток, закончился. Других подходящих склонов в округе нет. А это значит, что в запасе у меня только час махового полета, пока не кончится выносливость. И десять минут из них я уже потратил на старт, да и потом добирал.

На сколько я смогу за эти пятьдесят минут продвинуться? Не так уж и много, километров сорок, сорок пять. А учитывая снос за счет бокового ветра, и того меньше. Чтоб потом долго-долго восстанавливаться, дохомячивая припасы… Не, так дело не пойдет.

Значит, далее мой путь лежит по «термикам». Вон и поле подходящее, воздух над ним должен уже хорошо прогреться. Растрачивая пока еще имеющуюся выносливость на взмахи, направляюсь туда. И почти тут же втыкаюсь в «плюса». Теплый воздух подхватывает меня под крылья, начинает поднимать. Останавливаю махи, максимально разведя крылья в стороны. Затраты выносливости резко снижаются.

Закладываю вираж, небольшой, с таким расчетом, чтоб не выпасть за пределы восходящего потока. Получилась восходящая спираль, в которой я буду набирать, пока поток не растеряет свою силу. После чего я его покину и полечу дальше в режиме парения, разменивая набранную высоту на расстояние. Задача - найти следующий термик раньше, чем израсходуется запасенная высота. Иначе - опять махать крылышками, паля драгоценные запасы выносливости.

Термик, или восходящий поток термического происхождения. Образуется при нагреве участка земной поверхности. Важно, чтоб данный участок нагревался сильнее или быстрее окружающей местности. Тогда над ним образуется пузырь теплого воздуха, который будучи легче окружающего воздуха отрывается от поверхности и улетает вверх. На некоторой высоте пузыри сливаются в потоки.

Статья из «Wiki для Икаров». Автор Феникс Чернокрылый
Глава 2. Одинокий Пик
К выбранной цели я добрался далеко за полдень. Одинокий Пик представлял собой высокую коническую гору, со скалистыми отрогами, увенчанную снежной шапкой. Он возвышался над окружающими лесами, и был отличным ориентиром и наблюдательной площадкой, одновременно. Правда наблюдать особо нечего. На севере, на самой границе видимости, проявлялась горная цепь, отгораживающая северный океан. На западе, за редколесными пустошами, угадывались Центральные горы. На востоке взгляд не выхватывал вообще ничего — только густой лес, напоминавший земную тайгу. Где-то там, за ним, должен быть восточный океан. На юге, при хорошей погоде виднелась гладь Срединного моря, аналога самого большого земного пресноводного озера. На северо-восток от горы, не далее 30 километров виднелось еще одно, небольшое лесное озеро. Летающей живности вокруг незаметно. Как, впрочем, и никого другого. Пустынная гора в пустынной местности, настоящее идеальное место для романтических пикников. Даже посожалел о своем одиночестве.

Во время облета горы, с юго-восточной стороны, я заметил небольшую площадку, почти у самой границы снежника. Покружив немного вокруг и не заметив никакого движения, приземлился. Каменный «балкон», метров 15 в длину, в первой трети имевший ширину около трех метров и постепенно сужающийся, сходящий «на нет» в дальнем от меня конце. Один край балкона обрывался в бездну, другой упирался в вертикальную стенку высотой не более семи метров, и через небольшой карниз переходившей в снежный склон тянувшийся до самой вершины.

Так же, в дальнем от меня конце имелся небольшой выступ, вокруг которого рос чахлый кустик. Ширина площадки в том месте не превышала метра. В предвкушении я направился к заинтересовавшему меня уступу и не разочаровался. За выступом, немного скрытая кустами, притаилась узкая пещерка. Настолько узкая, что даже такому щуплому существу как я, протискиваться туда только ползком.

В состоянии взведенной пружины я присел на корточки рядом и чуть в стороне от пути того, что рванет наружу. Прислушался. Тишина. Подобрал небольшой камень, швырнул его внутрь и отпрянул. Ничего. Камень гулко ударился в стену. Хм. Я терпеливый. Еще пара голышей последовала следом. С тем же результатом. Ну чтож, посмотрим.

Пещера оказалась тесной, короткой. От входа, на расстоянии не более длинны моего тела имелся поворот, градусов под сорок пять. После поворота она немного расширялась, еще недостаточно, чтоб развернуться, но уже позволяла не чувствовать себя червяком в узком проходе. И через пару метров заканчивалась тупиком. В тупике нашлось немного сухой подстилки, и ничего более. Возможно, здесь гнездилась какая-то птица, но сейчас «улетела в теплые края». Или ей просто не повезло в небе.

***

Внезапно ухо уловило знакомые звуки — шум рассекаемого крыльями воздуха. Я замер. Мой собрат икар? Но откуда? Прилетел хозяин гнезда? Вот уж вряд ли. Судя по звуку, прилетело что-то крупное. Заметно больше, чем я. Что делать? Вот блин, сижу как в западне! Остается выжидать.

По камню балкона проскрипели шаги. Раздалось невнятное бормотание. Похоже кто-то разговаривает сам с собой. Или между собой? Тогда прилетевших несколько. В любом случае — прибывшие были существами с разумом, что осложняло мое положение. Хотя с разумными есть шанс договориться.

Шаги раздались совсем рядом со входом в убежище. Потом дневной свет, проникавший в пещерку, оказался перекрыт чьим-то телом. Я инстинктивно поджал ноги, хотя меня не увидят, я за поворотом.

— Ага, наверно здесь...

Замелькал луч фонаря. И, спустя какое-то время, в стенку у поворота влетел камень, рикошетом отлетел мне в ногу. Вот блин! Кстати, поскольку дневной свет не вернулся, я сделал вывод, что бросивший продолжал находится напротив лаза. Хм, а если бы отсюда рванула какая-нибудь стая хищных летучих мышей или рой ос? Похоже, об осторожности данный индивид, имеет смутные представления.

— Вот зараза, мне же сюда не пролезть! Сюда даже гном не протиснется!

Идиот! Гномы кряжистые, хоть и невысокие, им тоже здесь будет тесно. Он гномов то хоть видел? Судя по всему, он один. Разговаривает сам с собой. Как бы чем-нибудь серьезным сюда не запустил. Придется вступать в переговоры, а то не отвяжется. Как раз тень от лаза пропала, шаги удалились в сторону.

Осторожно, задом, задом, стараясь не повредить крылья и как можно меньше шуметь, я выбрался обратно. Тонкий момент моего появления на свет, незваный гость не заметил — он в это время был на дальней стороне балкона. Кроме того, сам лаз немного загораживал скальный выступ. Запахнувшись в плащ, я вышел на площадку и сказал как можно дружелюбнее «Привет!».

Да уж, рефлексы гостя вызывали уважение: вот только что стоял ко мне спиной и копался в седельных сумках своего «средства доставки». Миг — и он уже целит в меня из лука, который, между прочим, до того был у него за спиной. Человек. Лук мощный, похоже — эльфийский. У одного бедра, колчан со стрелами, у другого — одноручный меч. Одет во что-то яркое, вычурное, малиново-бархатное. Шлема или другого головного убора нет. Да и не будет его носить человек с такими длинными, до плеч, светлыми волосами.

Однако про стрелу, направленную мне прямо в лоб, можно было забыть. На фоне того, на чем этот тип прилетел. Дракон! Настоящий, живой. И смертельно опасный. Я завороженно рассматривал его зеленоватую чешую, кожистые крылья, сложенные по бокам. Огромные глаза, с вертикальными зрачками. Гигантские лапы, с когтями-кинжалами. Он еле-еле уместился на балконе, даже кончик хвоста свешивался в пропасть. Там, где шея переходила в плечи я заметил седло, закрепленное хитрой системой ремней. Впрочем, на подобном гиганте наверно уместился бы десяток наездников.

Дракон в ответ с подозрением рассматривал меня, даже голову вытянул в моем направлении, и, казалось, принюхивался. Именно наличие дракона заставило меня отказаться от идеи по-тихому спрыгнуть вниз и улететь подобру-поздорову. Во-первых, он-то меня заметил сразу. Во-вторых, хоть и разгоняются эти крылатые ящерицы медленнее, зато плюются огнем метко и далеко. Пока уйду из зоны поражения — превращусь в хорошо прожаренную тушку. У меня с собой и специи есть — не придется дракону давиться несоленым мясом. В-третьих, я не знаю, насколько меток этот Вильгельм Телль. Поэтому — переговоры.

— Ты кто?! — руки у стрелка не тряслись, но выражение лица! Хотя я б наверно, на его месте, вообще обделался — находишься там, где незаметно подкрасься к тебе невозможно, по определению. Чувствуешь себя в полной безопасности. И вдруг за спиной ка-а-ак поздороваются.

— Ты кто?! Как ты сюда попал?!

Я поднял руки в примирительном жесте

— Спокойно. Меня зовут Феникс, я здесь ... травы собираю.

— Скайхорор — немного запинаясь, представился незнакомец, — Ты что, травник?

— Да, я травник, вот — травки собираю, потом алхимикам продаю. Убери уже лук, у тебя вон какая зверушка, а у меня даже оружия нет.

Парень видимо немного пришел в себя, лук не убрал, но по крайней мере, перестал в меня целится. И голос успокоился

— Слушай, а как ты сюда попал?

Я пожал плечами

— Залез.

— Нифига у тебя скилл, — тут он опустил взгляд и увидел мои лапы, — А...

— Это приспособы такие, чтоб по скалам лазить. На ноги одеваются и вперед. Не знал?

Я мысленно поморщился — сапоги одеть забыл, расслабился.

Врал я беззастенчиво, ибо хорошо знал — в стрессовой ситуации человеку надо давать простые, вроде бы логичные ответы. Все равно проанализировать он их сейчас не в состоянии. Зато какой-никакой диалог, и, как ему кажется, доминирует в нем он. Он спрашивает, я отвечаю.

— Слушай, Феникс, а ты давно сюда влез? Или только что?

— Ну, ... некоторое время назад.

— Там есть пещера, видел?

— Да, заметил

— Слушай, братишка, а ты бы не смог туда слазить?

— Зачем? Нет там ничего, пустая пещера...

Ну в самом деле, пусто, я же там все хорошо осмотрел.

— Сокровищ нет, Али-Бабы тоже.

— Вообще ничего? — в голосе подозрение и сарказм.

— Голяк, хочешь — сам убедись!

— И как?! Ты же видишь — я туда не влезу! Так, братишь, отдай что взял и иди себе спокойно. Травки свои собирай.

Вот теперь я начал терять нить беседы.

— Чего взял? Ты о чем?

— Отдай то, что нашел в пещере — четко разделяя слова произнес лучник, — отдай похоро...

Не договорив, он выстрелил мне в грудь. Старый прием — ты говоришь, противник внимает, будучи уверенным, что пока не закончена фраза, с ним ничего не случиться, расслабляется. А тут ты раз, и в дамках. Логика Скайхоррора была понятна — если я не отдаю чего-то по-хорошему, это самое можно взять по-плохому. С моего трупа.

Вот только, как говорится, «там, где ты учился — я преподавал». Поэтому понял, что сейчас произойдет, как только услышал его интонацию. И не успела тетива на его луке как следует натянуться, как я уже шагнул в пустоту. Стрела с басовитым гулом ушла в молоко.

Мне повезло. Площадка немного выступала, поэтому падал я в паре метров от стенки. В следующую секунду я проделал несколько действий — плащ в мешок, мешок со спины на пузо. Достал из мешка саадак с луком и стрелами.

И раскрыв крылья заложил крутой правый вираж, стремясь уйти за скалу.

Противник не показал себя новичком — он не стал бросаться к краю, в надежде проводить взглядом мою падающую фигурку, полюбоваться, как моя тушка кувыркаясь, отскакивает от скал. А затем засечь место падения. Нет. Спустя всего пару секунд со скалы вниз метнулась громадная крылатая тень.

Естественно, Скайхорор направил дракона к предполагаемому месту моего падения. А что бы вы думали на его месте? Чувак решил покончить жизнь самоубийством, дескать «не доставайся же ты никому!» Почему не подумал, что его труп будет облутан? Так понятно — стресс...

Все это я увидел, оглядываясь через плечо, загребая крыльями воздух как пловец-спринтер на Олимпиаде. Встречный ветер яростно трепал рубаху и штаны, пытаясь или стянуть их с меня, или порвать на лоскутки —в свои полетные шмотки переодеваться было некогда.

Глядя на пикирующего дракона с одиноким седоком, я на миг поверил, что уйти без приключений удастся. Скайхоррор аж привстал в стременах, пытаясь высмотреть куда я там брякнулся. Пока он будет высматривать мой «труп» кружась над предполагаемым местом падения, расширяя круги не обнаружив такового, я успею скрыться за ближайшим отрогом. Потом отлечу на противоположную сторону горы и снижусь. А потом затаюсь под какой-нибудь елочкой, поди, найди меня! Но проклятая летающая рептилия все же повернула в мою сторону голову и издала низкий рев. Засек падла глазастая, чтоб тебе ячмень на этом глазу выскочил. С мою голову.

Скайхорор развернулся всем телом в мою сторону, было видно, как он всматривается, я даже различил как он меняется в лице. После чего дракон вышел из пикирования и заложил в мою сторону красивый вираж. Блин, блин, блин... Мне не хватило буквально пяти секунд. Вот теперь поиграем в пятнашки со смертью.

Завернув за отрог, я еще ближе прижался к стенке горы и что есть сил рванул вверх. Выносливость поползла вниз катастрофически.

С характерным звуком рассекаемого кожаными крыльями воздуха — «Жух-Жух» дракон вынырнул из-за горы, когда я успел набрать метров двести. Причем чуть дальше, и метров на сто ниже, чем я ожидал. Ну правильно, вероятно мой противник ждал, что уйдя из обзора я рвану вниз. Вниз всегда легче чем вверх. Обманулся. Впрочем, много времени мне этот маневр не подарил. Проскочив немного, и не увидев меня впереди, не увидев меня снизу, дракон развернулся через левое крыло и поднявший наконец голову наездник радостно выкрикнул, — Ага! Попался! Не уйдешь!

Я не ответил, и только сильнее заработал крыльями. Хотя куда уж сильнее.

Тут, сквозь шум ветра и звук рассекаемого крыльями воздуха я различил характерный треск натягиваемого лука. И дернулся в сторону — при очередном взмахе поджал одно крыло. «Вж-жи-ик» Мимо меня пронеслась стрела. «Вжик», «Вжик», «Вжик». Стрелы полетели одна за другой. Хорошо еще что слух вовремя меня предупреждал об очередной атаке. Но так дело не пойдет, в таком положении я слишком хорошая мишень и рано или поздно этот сумасшедший пулеметчик меня достанет. Пора менять тактику.

Дракон набирал высоту в широкой спирали. Дождавшись, когда он развернется курсом от меня я перешел в горизонтальный полет, по-прежнему, скользя вдоль горы. Дракону потребовалось еще четыре секунды на завершение маневра, и он рванул за мной по прямой, находясь пока метров на двести ниже. Но впереди следующий отрог, и когда я стану его облетать, неминуемо приближусь к этому летающему огнемету.

Кстати, а на сколько он достает? Словно услышав мои мысли, дракон сделал движение головой чуть назад, как будто набирал слюну перед плевком, и резко выпрямившись выдохнул в мою сторону струю ревущего пламени. Я заложил широкую размазанную бочку, уходя с линии огня. Почувствовал, как на спине задымилась рубашка. И начал считать, продолжая уворачиваться от стрел. Но теперь я принялся «качать качели» перекладываясь из одного виража в другой. Конечно, в результате расстояние между нами стало быстро сокращаться, но тем самым я сбивал прицел лучнику. Иначе при полете по прямой представляю слишком хорошую мишень. Тем временем дракон наконец поднялся до моей высоты и в этот момент ко мне понесся очередной пламенный выдох. Тридцать секунд. У него перезарядка тридцать секунд.

Избегнув очередного шанса стать головешкой, я резко развернулся и пустил в дракона стрелу. И попал точно в морду! Хотя промахнуться мимо та-а-акой мишени, невозможно. Похоже у дракона вообще не отняло здоровья. Да-а, комариный укус. Интересно, сколько нужно комаров, чтоб закусать до смерти эту ящерку? Плюс природная регенерация. Сбить же седока, теперь, когда его закрыла огромная голова летающей рептилии — вообще из области фантастики. Мое имя не Робин и не Вильгельм. Да и лук у моего противника «погромчее» будет. Так что не до дуэлей. Но я использовал замешательство, пока дракон отходил от моей «пощечины», чтоб развернуться и нырнуть под него. Прошмыгнув под брюхом и избегнув когтей на загребущих лапах, я рванул с небольшим снижением в противоположную сторону. Дракон заложил очередной вираж.

— Эй, что ты за мутант такой? Эй! — похоже Скайхорор решил возобновить переговоры. — Отдай что взял, и я тебя отпущу, Бетмен хренов!

Я не стал тратить дыхание, чтоб объяснить очевидную ошибку — у Бетмена, судя по названию, крылья должны быть такими же кожаными, как у его дракона. А у меня оперенные, как у птицы. И что эволюционно, эти крылья будут совершеннее, чем у его птеродактиля-переростка. Кстати, о крыльях. А почему бы нет?

Лучный обстрел прекратился. Стрелы кончились? Или ленту перекосило? Я бросил взгляд через плечо — седок опять держался обеими руками за седло, лук торчал за плечом. Возможно, это шанс. Покопавшись в мешке, я нашел-таки НЗ — маленький флакон с восстановлением выносливости. Налету выплеснул его содержимое в рот и опять перешел в набор высоты. Пустой пузырек закувыркался к земле.

Набирая высоту почти вертикально, я продолжал считать. Двадцать восемь, двадцать девять, пора! В очередной раз увернулся от ревущей струи пламени, резко развернулся и сделав несколько взмахов для разгона, сложил крылья переходя в отвесное пикирование. Мимо щелкнули гигантские челюсти, когтистые лапы и ... сверкнул меч, чуть не снеся своему дракону одну из лап. Вот дебилоид, он же сейчас чуть свою «птичку» не поранил.

Сощурившись от бьющего в лицо ветра, чуть повернув голову, я наблюдал через плечо за падающей за мной тушей. И отслеживал оставшуюся высоту. Было видно, как седок вжался в спину своего «коня» и азартно его понукает. Я даже успел заметить радостно-азартное лицо. Ну, конечно, дракон тяжелее и в пикировании должен меня нагнать. Кроме того — он выше, то есть считает, что уже победил. Имея преимущество он меня по любому достанет и «расстреляет из огнемета» на выходе. Чтож, посмотрим, «чье конфу круче» — твое, виртуальный наездник на летающей ящерке, или мое, основанное на налете в не одну сотню часов в горах. Реальных.

Когда мне до земли оставалось метров пятьсот, а нас с драконом разделяло не более двухсот, тот чуть приоткрыл крылья начиная оттормаживаться. Вероятно, встроенный «автопилот» рассчитал, что еще немного и с его массой, высоты на вывод не хватит. Пора.

Я развернулся в падении спиной вперед, и выпустил три стрелы, целясь в нос и глаза гиганта. И попал! Две стрелы попали в носопырку, а одна теперь торчала из левого века. До глаза не достала, а я и не надеялся. Но дракон отвлекся, упустил считанные мгновения, за которые успел преодолеть тот незримый барьер, который отделял жизнь от смерти.

Развернувшись вновь, я на сколько смог на такой скорости приоткрыл крылья, и направил свое управляемое падение почти вертикально вниз. Скайхорор стал выводить своего питомца из пикирования. На первый взгляд, все правильно.

Вот только мы оказались по разные стороны бокового отрога. Я — с наветренной стороны. Все-таки правильно определил направление приземного ветра по верхушкам деревьев. И неизбежно воткнулся в образованный этим ветром динамик. Набегающий поток выворачивал крылья из суставов, я почти орал от боли в связках. Но уже чувствовал — замысел удался. Восходящий поток тормозил меня лучше, чем парашют.

А дракон оказался с подветренной стороны. Так-то дети, воздух — это вам не статичная субстанция, он движется. В том числе и по вертикали. Иногда, он движется вверх, в виде динамических воздушных потоков. А иногда, как сейчас, воздух обтекая стенку, всей своей массой обрушивается вниз. Это дети — ротор. В который дракон и попал. И сейчас стремительно приближался к земле. Я даже расслышал

— Да какого?!! Выходи-и-и-и...

Ага, конечно. «Небесный жутик» сейчас постигал все прелести попадания в роторную зону. У тебя есть допуск к полетам в горах? По всей видимости — нет.

Самого падения не видел. Когда я, наконец-то погасил вертикальную скорость, и выскочил из-за отрога, гигантская рептилия уже была на земле. Я мягко приземлился рядом. К моему удивлению дракон был еще жив, хотя его жизнь висела буквально на волоске. Он еще не пришел в себя, оглушенный падением, иначе даже с парой процентов жизни вполне мог, щелкнуть челюстями и перекусить неосторожным икаром. Еще бы и жизнь себе поправил.

«Небесный ужас» инцидента не пережил. И согласно законам этого мира, щадящей нервную систему, вместо безобразного трупа, со всеми прелестями последствий падения с высоты, превратился в бестелесную фигуру, схематично напоминающую человека.

Звук, вырвавшийся из пасти дракона, больше напоминал стон. Глаз пытался сфокусироваться на мне, но ему не удавалось. Я подошел и погладил дракона по голове. — Подожди, мой хороший, сейчас тебе станет легче. — И с размаху вонзил свой кинжал под основание черепа, в щель между костяными чешуйками. Система мигнула и выдала несколько сообщений. Ого! Сразу два уровня! Я огляделся — простите, а у вас нет еще драконов? Дайте парочку! Меня колотил мандраж от пережитого.

Сначала я осмотрел себя. Рубаха исчезла. Видать не перенесла воздушной акробатики и решила трусливо покинуть борт. Штаны ниже колен превратились в лохмотья. На правом плече ожог. Так же немного подпалены маховые перья на правом же крыле. Пощупал голову — волосы на затылке завернулись от жара. Терпимо.

Я опустился на колени перед бывшим противником. "Труп" напоминал лежащего на спине человека, со скрещенными на груди руками, имел размытие черт, и небольшую прозрачность. Что тут у нас? Лук, меч, колчан, пустой кстати, доспехи. Все хорошего качества, на сто пятидесятый уровень. Ну во-первых, мне на вырост. А во-вторых — ни к чему. Можно, конечно, продать, хорошие деньги. Но их надо еще дотащить до ближайшей лавки. Как и одежку с сумками. А вот золото мне пригодится. И алхимка.

Один флакон я тут же открыл и выпил. Выносливость и жизнь снова полные, ожог тоже прошел. Вот бы так в реале. Свернул в узелок пожитки разбившегося пилота дракона, перешел к осмотру трофеев, доставшихся мне от крылатой рептилии. «Зубы дракона», «когти дракона», «сердце дракона». Ну зубы с когтями я наверно допру, а вот сердце, больно уж оно большое...

Я усмехнулся пришедшей мне на ум мысли, от которой половина алхимиков пришла бы в ступор, а вторая предала меня немедленной анафеме. Я же еще не ужинал! Соль и специи у меня есть, дров соберу...


Летательные аппараты, в том числе и икары находясь в полете всегда двигаются относительно воздуха. В свою очередь воздух – не стабилен. Воздушная масса, в которой находится икар, может сама перемещаться, как по горизонтали, создавая ветер, так и по вертикали. Например, восходящий поток. Икар, находясь в парящем полете (так же, как дельтаплан, параплан, планер и любой другой паритель) имеет скороснижение порядка 1 метра в секунду. Однако, если окружающая масса воздуха поднимается верх, скажем со скоростью 2 метра в секунду, то находящийся в ней паритель, будет опускаться относительно окружающей массы воздуха, но подниматься относительно земли со скоростью 1 м/с.

Но воздух так же может и опускаться, например обтекая препятствие, он закручивается, и обрушивается всей своей массой вниз. Это называют ротором. Попадание в ротор смертельно опасно для любых летающих объектов, так как к вашему скороснижению добавится скорость снижения воздуха, иногда до 10 и более метров в секунду.

Статья из «Wiki для Икаров». Автор Феникс Чернокрылый

Глава 3. Тестировщик
[JUSTIFY][/JUSTIFY]
После всех переживаний требовался отдых. И шкала «голода», будь неладна, просила что-нибудь закинуть в топку. Солнце скоро закатится за небосвод, наступит темнота.

Я освободился от всей поклажи, кроме кинжала, и в несколько заходов натаскал на площадку дров. Все-таки, грузоподъёмность икаров весьма невысока. 25 кило, это все, что я могу тащить на себе без перегруза. Вычтите из этого вес снаряги, одежды вместе с запасной. Одни только сапоги два с лишним кило. Короче, не оставь все это наверху, ни одной веточки снизу, я бы уже не поднял.

Из лежащих на балконе камней сложил что-то вроде очага, разжег костер. Осмотрелся. Что мне не хватает для уюта? Полцарства за раскладное кресло! Эх, придется сделать еще ходку вниз.

Наконец костер прогорел, оставив после себя малиновые угли. Угли тихо потрескивали и освещали мерцающим светом пристроенные над ними прутики, с золотящимися кусочками мяса. Я устроился в подобии шезлонга, сооруженного из двух толстых палок, перевитых ивовыми прутьями, переложенными мхом и опавшими листьями. Жаль внизу не нашлось соломы. Рядом на камне уютно разлеглась фляга с вином. Можно с облегчением вытянуть ноги, откинуть голову, смотреть в усыпанное звездами небо и перебирать в голове события, произошедшие за сегодня. Красота. Подошел к концу еще один день в небе Фанворта.

Накатила ностальгия. Перед глазами замелькали картинки «прошлой жизни», когда мы, с друзьями по клубу, выезжали на полеты в выходные. Те же игры с ветром, попытки высмотреть места образования термиков. Полеты по маршрутам, где-то внизу проползают поля, населенка, дороги. А вечером, подобрав всех разлетевшихся, разбивали лагерь в «штатной» рощице. Костер, гитара, и разговоры. Какая-то тоска царапнула сердце. Как же мне всего этого не хватает! Сердце предательски сжалось, где-то внутри холодком отозвалась пустота. Я смахнул непонятно откуда взявшуюся слезу. Да, что со мной? Наверно пепел от костра попал в мои большие глаза.

***

— Здравствуйте.

Я аж подпрыгнул! Да, какого? На этом «балконе» всех так принято пугать?

На том же месте, где ранее я здоровался со Скайхорором, стоял классический ангел — белая хламида, золотые сандалии, крылья за плечами. Какие-то маленькие, по сравнению с моими. И весь такой светящийся. Вот и представители администрации пожаловали.

— И тебе не хворать. — Этого я знал. — Присаживайся, мясо будешь? Вина не предлагаю, его у меня мало.

Админ подошел, и устроился на извлеченный из ниоткуда стул.

— Феникс, вы хоть понимаете, что по-хорошему, ваш аккаунт сейчас должен быть удален, а вы изгнаны из теста?

Я не ответил. Снял зубами с прутика поджаристый кусок, и заработал челюстями глядя в ночь. Потом поднял флягу и отпил прямо из горлышка. Вздохнул. И удостоив наконец-то ангела взглядом, спросил:

— Почему до сих пор проигнорирован мой багрепорт, насчет слишком низкого формирования динамического потока?

«Ангел» поморщился, но ответил.

— Если бы мы изменили настройки формирования динамика, согласно вашим пожеланиям, то сегодня вам не удалось бы так красиво отделаться от преследователя. В этом случае, вы не смогли бы выйти из пикирования над деревьями, а неизбежно влетели в вершины. Что с хрупкостью икаров обязательно кончилось переломами. А так получилось очень красиво, я наблюдал. ...

— Это не мои пожелания. Это реальность. Вы же за этим меня позвали? Так вот, в реальности — провалился ниже трети склона, и привет. Посадка. Потому что не держит там ничего.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Какой?

— Почему вы нарушили NDA* и раскрыли существование расы, находящейся в закрытом тестировании, перед обычным игроком?

— Послушайте, я эти правила помню, не хуже вас. Ситуация попадает под форс-мажор. Раскрытие произошло не по моей вине. Или если бы этот Скайхорор приперся в Инкубатор, вы бы предъявили претензии всем там находящимся?

— Феникс, не передергивайте. Тест проходит в закрытой локации, куда обычным игрокам доступ закрыт программными средствами.

— В тюрьме он проходит...

— Феникс, не начинайте вновь.

— Послушайте, — я опять стал заводится, — да, вы создали горную, подчеркну — горную локацию для тестирования физики полета икаров. Но там и без меня народу хватает! А я вам даю данные об аэрологии других мест. Кроме того, ну кой шут от меня в горах? Я в основном летал маршруты на равнине.

— У вас какой налет в горах?

— Часов 150. Что-то около, надо летную книжку смотреть.

— А средний налет в реальных горах, — админ сделал ударение на «реальных», — наших тестировщиков, ноль.

Взял следующий прутик с шашлыком, вопросительно посмотрел на админа. Тот незаметно покачал головой. Я пожал плечами, дескать как хочешь, и продолжил жевать мясо.

Ангел попытался изобразить иронию. — Вы хоть представляете, сколько стоит этот шашлык? В игровой валюте

— Даже знать не хочу. Кстати, мясо так себе, могли бы вкусовых ощущений добавить, все же — сердце дракона!

Последние слова я произнес с максимальной торжественностью.

— Ладно Феникс, эпизод мы замнем. В конце концов, форс-мажор ... — Админ помедлил, — да и руководство в отпуске. Пока выйдет, все уже забудется.

— Договорились с этим, с «летающим ужасом»?

—Скайхорор попытался целую бучу на форуме поднять. Пришлось сказать ему, что он повстречался с редкой разновидностью местной НПС-нежити. Экспериментальной. К несчастью, — ангел притворно вздохнул, — сделанные скрины и запись, у игрока не сохранились. Видимо какой-то баг. В компенсацию ему вернут потерянные вещи.

— Деньги и алхимку не отдам, а снарягу забирайте — вот лежит, мне она не к чему.

— Договорились. — Ангел помедлил. — Кстати, Феникс, на счет вашего багрепорта...

— А что с ним не так?

— Все так, только... Ну не будут наши програмеры переписывать алгоритмы формирования потоков.

— Ну и нафига я вам тогда нужен?!

— Феникс, вы делаете большую работу. Мы, вся администрация, вам очень благодарны. Но мы делаем игру. Понимаете, игру. Люди не должны обладать знаниями выпускника академии Жуковского, чтоб иметь возможность подняться в воздух.

— Я не заканчивал академии Жуковского. И даже летного училища.

— Все равно. Сколько лет вы летали перед тем, как пришли к нам на тест?

— Вы знаете мою точку зрения. Ладно, шут с вами, выйду в реал, потру репорт. — Я поднял палец в верх, — но только как ответную услугу, за то, что замяли этот инцидент.

— Спасибо, — произнес ангел, и просто растворился в пространстве. Вот и зачем ему крылья?

___________________________________

[*] NDA - non-disclosure agreement, соглашение о неразглашении

***

Засыпал я в обустроенной пещерке, на груде сухого мха и листьев. Вход в пещеру заблокировал воткнутыми в стенки и перекрещенными крест-накрест кольями. Слабенькая защита, надо на будущее разжиться каким-нибудь сторожевым артефактом. Но это все потом, а пока, подложив под голову мешок и завернувшись в плащ ... я нажал кнопку выхода. Мир вокруг: грубоватая ткань плаща, камень стен, стал растворяться. Я перестал чувствовать сложенные за спиной крылья, мешок под щекой. Ушла приятная боль, в натруженных за день мышцах. Наконец в глазах прояснилось. На смену одним ощущениям пришли другие.

Реальный мир встречал меня тихим жужжание откидывающейся в сторону крышки. В поле зрения появились опускающиеся поручни. Я поднял правую руку, и вцепившись в поручень сел на ложе. Оу-у-у-у... В глазах потемнело.

Правой рукой взял бессильно лежащую левую. Так, согнуть-разогнуть, согнуть-разогнуть. Нарушенное кровообращение потихоньку восстановилось, появилось покалывание, чувствительность возвращалась. Теперь самостоятельно. Сжать пальцы — разжать. Еще раз и еще. Плечевую кость левой руки мне собирали из осколков. Она немеет, когда долго лежит без движения. Но вот рука более-менее работает, и я могу вцепиться в поручень, чтоб правой снять с головы сетку с нейродатчиками, и отсоединить остальные. Фух, полдела. Двумя руками перекидываю ноги, и вот уже сижу на краю большого белого ящика, с откинутой полупрозрачной крышкой.

Из ящика лоснящейся змеей выходит толстый жгут проводов и прячется в стене. Это не промышленный холодильник, как может показаться. Это кокон виртуальной реальности. С его помощью я погружаюсь в мир Фентворда, переносясь туда своим сознанием, пока мое тельце лежит в электронном «гробике».

Кокон стоит в небольшой, метров 18 комнате, большую часть которой занимают спортивные тренажеры. Рядом с коконом притулился столик с монитором и клавой, да «офисное» кресло.

А еще к кокону, прислонена трость. Опираюсь на нее, морщась от боли спускаю ноги на пол. После случая, полностью перечеркнувшего мою прежнюю жизнь, прошло два года. Я даже уже хожу без костылей, но 14 часов лежачего положения не пройдут бесследно, и для молодого здорового организма. А если ты инвалид... Впрочем, чтоб меня понять, надо оказаться на моем месте, чего никому не желаю.

На компьютерном столике бутылка изотоника. Дотягиваюсь и выбулькиваю целиком. Хорошо. Мочевой пузырь гонит в туалет. А потом надо как-то заставить себя позаниматься. Без тренажеров, я бы наверно до сих пор катался в инвалидном кресле. Ничего, придет время — бегать буду. Наверно.

Спустя час истязаний упражнениями и душа, я плюхнулся в кресло перед монитором. С собой — большая кружка чая и пенопластовый лоток какой-то готовой еды, разогретый в микроволновке. А когда при такой жизни готовить? Прежде чем заваливаться спать, у меня есть еще одно дело.

В закрытом разделе форума, я открыл свое сообщение недельной давности. «Ошибка формирования динамического потока». Статус: «На рассмотрении». Перечитал. Да не, все по делу. Ну не может динамик держать ниже одной трети склона. Откуда знаю? Честно говоря, какого-то специального образования у меня нет. Я опираюсь, с одной стороны, на горы прочитанной литературы. Деннис Пегин, Ордоди, Виктор Гончаренко и еще десяток известных, в наших кругах, авторов*. С другой стороны — на личный опыт.

С дельтапланеризмом я познакомился на последнем курсе института. Хорошо, что на последнем! Увлечение оказалось настолько сильным, что превратилось буквально в смысл жизни. За полгода, что я бегал с УТ-шкой по полю, в нашей компании учлетов сменилась куча народу. По статистике до первого полета доходил один из 10 начавших обучение. Остальные «сливались» не выдержав «тягот и лишений». Зато те, кто все же преодолел себя, отринул подлые мыслишки, дескать «живут же люди и без», те смогли в полной мере насладится новым миром. Миром, куда вход нельзя купить или получить по блату. Неважно сколько у тебя денег, кого знаешь ты или твои родители. Только через пот, травмы и преодоление себя.

Помню то непередаваемое ощущение, когда я первый раз стоял на южном склоне Юцы**, готовясь к своему первому слету с этой, на самом деле, небольшой высоты. Позади были пробежки по полю и подлетики с пологой трехметровой горки, когда ноги только-только успевали оторваться от земли. Буквально получасом ранее, инструктор Саныч, как-то буднично сказал мне и еще паре ребят: «берите дельты и поднимайтесь на южак, вы вполне готовы. Полетное задание — слет по прямой»

И вот я стою в трех шагах от края. Смотрю на перегиб, поросший начинающей жухнуть травой, на то место, где мой разбег неминуемо должен перейти в полет. Если я все сделаю правильно. Или в неуправляемое падение, если накосячу.

Снизу смотрят парни и девчонки, кому еще рано, и кто еще должен продолжать, с настойчивостью мула бегать и бегать по ровному, спотыкаться, падать, набивать синяки. Они смотрят снизу и завидуют. Но если я подниму голову и посмотрю чуть вправо, там я увижу тех, кто уже стартовал с вершины и теперь парит в динамике у восточного старта.

Но сейчас мне не до них. Лицом я ощущаю приятный встречный ветерок, метра 3-4 в секунду, ровный, без порывов, то, что нужно для учебных занятий. Шлем чуть великоват и сползает на глаза — подвески и шлемы у нас пока клубные, общие. Но меня больше беспокоит, что ножные ремни учебной подвески слишком свободны, из-за чего та провисает, и ей нужен некоторый ход, пока ремни натянутся. Я переживаю, что пока будет выбираться свободный ход, я упущу крен, и тогда меня развернет в склон при старте. Последствия слишком живо предстают в моем воображении.

Стойки трапеции привычно лежат на плечах. 4 м/с уже достаточно, чтоб крыло стремилось взлететь, и я его «задавливаю». Слышу в рацию голос инструктора: «давай, старт по готовности, не жди долго».

Выдох, поехали!

Громко кричу «Готов!», и наклонившись, начинаю энергичный разбег, толкая дельтаплан плечами. Первый шаг, чувствую, как дельт сходит с плеч, натягивает фал, которым я к нему подцеплен. Меня как котенка за шкирку приподнимает. Второй шаг, крыло начинает меня нести, я сильнее загружаю руки, опираясь на стойки как на перила. Третий шаг. И нога не достает до земли! Делаю по инерции еще пару бегущих шагов, но я уже в воздухе! Я ЛЕЧУ!!!

В тросах свистит ветер, я ощущаю его лицом. И еще я чувствую дельтаплан! Как он лежит на потоке, чувствую небольшие колебания от набегающего воздуха. Я ощущаю его как часть своего тела! Как будто меня с ним соединяет не фал, а крылья растут прямо из тела. Буквально физически чувствую натяжение тросов, натяжение паруса. Я не замечаю, как ножные ремни впиваются в пах, кипящий в крови адреналин потушил все лишнее, кроме того, что в меня вбивали за месяцы тренировок.

Где-то снизу бежит земля. Подо мной проплывают замершие товарищи, притихшие, как будто могут помешать, они провожают взглядами. В этих взглядах и зависть, и переживание, и поддержка.

Но вот земля постепенно приближается. Это не я снижаюсь, это она все ближе и ближе. Вот уже носки моих кроссовок начинают чиркать мысками по траве. Немного отпихиваю от себя трапецию, выравнивая аппарат. Снижение замедляется. Скольжу над землей «на экране», жду, когда скорость снизится до посадочной.

Что-то подсказывает, вот этот момент! Резко выдаю трапецию от себя и вверх, «на все руки». Дельтаплан превращается в огромный аэродинамический тормоз, призванный остановить мое движение вперед. Блин! Рано! Скорость еще высоковата, и я взмываю. Немного, всего метра на два. Добрая старая учебная УТ-шка такие «косяки» прощает, я мягко парашютирую на ноги. Есть, посадка! Выдох. Доклад.

Теперь еще немного: отнести дельтаплан в сторону от линии полета следующего счастливчика, развернуть по ветру, отстегнуться.

И дать волю чувствам! В небеса несется победный вопль «ДА!!!» Эмоции фонтанируют. Я не могу успокоится. Наконец из наушников шлема, который я сорвал в победном танце, доносится голос Саныча: «Эй, буйный, летать дальше будешь?» Ору так, что меня можно услышать безо всякой рации — «ДА!!!» «Ну тогда аппарат наверх, будешь готов, объясню следующее полетное задание»

Вроде бы уже столько лет прошло, а до сих пор помню. Потом был первый старт с вершины. Первый полет в динамике. Кавказ, Крым, Альпы. Но почему-то ярче всего, я вспоминаю этот самый первый слет с южака Юцы.

А «непередаваемыми» я называю свои ощущения потому, что так ни разу и не удалось объяснить кому-то из нелетающих что же такое — «полет». Слов не хватает. Это можно только пережить.

Ну а потом все закончилось. Два года назад мы с друзьями из клуба, подгадав отпуска, поехали в Доломиты. Я только-только купил новое спортивное крыло.

Обратно меня привезли, что называется «по кусочкам»: ЧМТ, позвоночник, рука. Было больно, но сильнее меня убивало осознание, что моя жизнь — закончилась. Тот смысл, который в ней был до сих пор, стал для меня недоступным. По всей видимости, безвозвратно. Ведь я жил, чтоб летать, а теперь подняться в воздух мог только пассажиром в кресле. Но это не полет. Это поездка, и не важно, по воздуху, по морю или по железной дороге.

Кончать жизнь я бы не стал, не так меня воспитал отец, но подбухивать начал. И не известно, чем бы все еще закончилось, если бы в одной из самых известных в мире онлайн игр не решили попробовать ввести расу персонажей с крыльями. Летающих людей. Ну, почти людей.

Нет, конечно, про Фантворд я слышал, даже видел ролики в интернете. Но как можно тратить время на виртуальную жизнь, когда в реальной столько интересного? Да и не влекла меня перспектива бегать с оружием в руках за себе подобными. Набегался, во время прохождения срочной службы в одной теплой стране. Хватило на всю жизнь, до сих пор иногда снится, хоть столько лет прошло.

В общем, полгода назад со мной связался один мой собрат по крылатой жизни. Как оказалось, он работал программистом в этом самом Фантворде ("FantWorld" как оказалось, от английского "Фантастический Мир", но игроки часто сокращали до ФВ). И даже руководителем какой-то там группы. Прописывал физику полета, поведение летающих объектов и прочее, чего я не совсем понял когда он объяснял мне на своем программерском языке. Зато я услышал главное: есть возможность летать! Летать как прежде, и возможно — даже круче, как птица. Пока идет закрытый альфа-тест, набраны несколько десятков тестировщиков. И крайне нужны люди, с реальным опытом полетов. Каких угодно. Вот только таких — считанные единицы, ибо поменять реальное небо на виртуальное... Кто ж согласиться?

В тот день мне вернули крылья, пусть даже в виртуальном мире. В мою жизнь вернулся смысл.

Я вынырнул из воспоминаний, посмотрел еще раз на свой пост, недовольно поморщился. И нажал «Удалить».

___________________________________

[*] Перечислен ряд известных авторов: Деннис Пегин Наиболее известна «Perfomance of Flying». Мартон Ордоди «Дельтапланеризм». Виктор Гончаренко. Серия книг о планеризме и парящих полетах

[**] Гора в окрестностях Пятигорска. Одно из известнейших летных мест. Хорошо подходит для новичков.

Глава 4 Летные будни
[JUSTIFY][/JUSTIFY]
Рассвет я встречал, стоя на краю балкона, подставляя грудь и лицо ветру и смотря «с высока» на окружающее. Вот что значит «крыша мира»! Даже облака, на которые подавляющее большинство народонаселения смотрит, задрав голову, ползут у меня под ногами. Воздух только-только начал прогреваться, и редкая кучевка появлялась разрозненными клочками полупрозрачной ваты.

Итак, чем займемся? Вчера я, так сказать «зачекинился» на Одиноком Пике. Итог, условно двухнедельного путешествия. Еще одной целью «трипа по высочайшим горам Фантворда" в этой части континента был Рассветный Утес - самая восточная из высочайших гор, лежащая к юго-востоку. При благоприятных метеоусловиях, к концу дня, вполне можно достичь.

Однако мой взгляд как магнитом отклонялся к северо-востоку, где за бескрайними лесными просторами, весьма напоминающими нашу тайгу, скрывалась местность, которую я сам именовал не иначе, как Нунавут* (на карте никак не обозначена? Ну значит как хочу, так и называю).

Я вспомнил себя еще совсем ребенком. Отца в очередной раз перевели в другой гарнизон, мы заселились в новую квартиру, коих поменяли за годы его службы бесчисленное множество. В этой, от предыдущих жильцов, осталась физическая карта мира, огромная, во всю стену. Именно в той комнате, которую выделили мне, как «почти уже взрослому». А я только-только научился читать. Моими первыми книжками были «Два капитана», «Полярный летчик» Водопьянова. Позже, Джек Лондон. Вспомнил, как часами простаивал перед картой, представляя себя отважным летчиком, исследующим полярные области.

Когда я впервые увидел карту своего нового мира, эта «картографическая» схожесть с самой северной частью Канады мне прямо-таки бросилась в глаза. Сомневаюсь, что разработчики создали аутентичные полярные острова, но все же. Кто бы отказался от возможности реализовать свою детскую мечту? Так вот я буквально на пороге этого!

Открыл блокнот, прикинем...

Сколько до цели? Если верить карте — 6 квадратов. Квадрат, это час махового полета. Чисто теоретически, 6 часов и мечта, которой почитай три десятка лет, исполнится. Я буду стоять на самой северо-восточной точке материка и орать в океан... Что орать? Да там придумаю. Возможно — «Как же блин, здесь холодно и какого ... я сюда приперся?!» Но что это, по отношению к возможности реализовать детскую мечту? Несущественная ерунда.

А что у нас в пассиве?

Во-первых, карта Фантворда имеет очень странную топографическую привязку. Это скорее схема, дающая представление о взаимном расположении локаций, друг относительно друга. В игре мало кто перемещается «по карте». У игроков, да и у местных в ходу свитки переноса и массового телепорта. Поэтому на соответствие реальных расстояний мало обращают внимания. Отсюда, эти шесть«нарисованных» квадратов вполне могут оказаться го-о-ра-аздо длиннее.

Во-вторых, маховый полет очень энергозатратный. У меня выносливость, как у бульдозера, но даже ее хватает только на час. Как раз один квадрат пролететь. Зато восстановить такую шкалу полностью, без эликсиров, не менее получаса. Да еще и оголодаю при этом, значит нужно тащить с собой еду. То есть в реальности, скорость продвижения вперед составит квадрат за полтора часа. То есть, уже 9 часов. Но есть еще проблема — впереди сплошные леса. Садиться в лес — гарантированно поломать крылья, у меня же размах четыре метра. И как при этом стартовать из леса?

Есть другой путь, который мне ближе по «прошлой жизни» — парящий полет по маршруту, используя восходящие потоки. Выносливость расходуется, но значительно медленнее, полной шкалы сейчас хватает почти на пять часов. Скорость в парящем режиме, по ощущениям 40-45 км/ч. Восходящие потоки есть — вон, все небо уже в кучевых облаках.

Но! Что с ветром? Я оторвался от блокнота, и осмотрелся. А ветер северный, для предполагаемого курса — встречно-боковой. Значит, пока я буду набирать в восходящем потоке, меня будет сносить назад и в сторону. А потом, при продвижении вперед — тормозить.

Посчитаем.

На взгляд, ветер — 7 метров в секунду, то есть 25 км/ч. Вычитаем их из моей путевой скорости. Продвигаться вперед буду, но медленно. Так же, нижняя граница кучевки, а значит и высота набора в потоке, около двух тысяч. Над лесом проваливаться ниже тысячи метров я не намерен. Допустим, я прихожу в поток на высоте тысячи метров. Рассчитывать на скороподъёмность потоков более 2 метров в секунду, в местности, подобной этой — самонадеянность. Получается, что выкручивать обратно под базу** я буду около восьми с половиной минут. Это оптимистичный прогноз, заложим все десять. За это время, поток, в котором я буду набирать высоту, снесет ветром назад и в сторону от маршрута на четыре с хвостиком километра. Далее я бросаю поток и сначала должен буду пролететь эти самые четыре километра, расходуя запасенную высоту. Стандартное скороснижение икара на переходе, равно дельтапланерному — 1 м/с. Пробиваясь вперед с путевой скоростью 20-25 км/ч, я затрачу на четыре километра те же 10 минут, то есть 600 секунд, то есть 600 метров высоты. После чего останется 400 метров высоты до рубежа в тысячу, чтоб продвинуться вперед. После чего, нужно будет искать следующий поток, а на это нужно время и высота. Вот такая вот «небесная математика», ничего сложного, уровень 3 класса средней школы. Не нужна для этого академия Жуковского.


Не знаю, по какой причуде памяти, но я вдруг вспомнил свой давнишний спор с Сапсаном, одним из первых тестеров проекта «Икар». Сапсан был из числа «обычных», то есть не имевший летного опыта. Зато имел немалый игровой. Мы и зарубились по поводу «реализм/играбельность»

— Феникс, ты пойми, мы делаем игру, а не учебный симулятор для подготовки ваших пилотов. Человек будет заходить в ФВ чтоб расслабиться, отдохнуть, переключиться после трудового дня. А тут ты ему — хочешь летать? Давай, за парту, «снова в школу», сиди учи твои дурацкие формулы... Еще и зачеты принимать будешь? Ну и кто потом захочет становиться икаром?

— Сапсан, ты как ребенок, честное слово. «Не хАчу учиться, хАчу жениться». Авиация всегда была уделом избранных, единиц. Если ты хочешь принадлежать к нам — проходи наш путь. А нет — вон, садись на "стрекозу"***. И вперед — «покоряй небо». Покоритель блин.

— Ты хочешь, чтоб стать икаром было сложно?

— Да. Но это не сложности ради сложностей. Это ... Вот скажи, как считаешь, покорить Эверест круто?

— Ну, ... так то же Эверест, не знаю. Наверно круто.

— Блин, Сапсан, конечно, круто! Просто подумай, сколько их, тех кто дошел до вершины?

— Ага, и сколько тех, кто там лежит.

— Да. Да! Именно! Зато если ты смог, если дошел и вернулся... Хорошо, а вот другой пример — круто побывать на Северном полюсе?

— Да что ты про свои Эвересты с полюсами. Не знаю, мне туда не надо.

— А я тебе скажу. Вот представь, допустим присоединился ты к экспедиции, шли на лыжах, с холодными ночевками, жратву на себе несли, преодолевали, превозмогали, дошли, вернулись... Возвращаешься ты домой, знакомые спрашивают: «где пропадал?» Ты им — «на полюсе побывал!». И что они тебе ответят? — «дебил ты, сколько денег угрохал, лучше бы потратил их на... да хрен знает куда, на одежду, жратву, турцию...» А ты им: «да не, я же не на ледоколе, в комфортабельной каютке, я ножками!» ...

— И что? Да они тебе ответят, что ты вдвойне дебил, так как мог бы, как раз в комфортабельной каюте, на ледоколе. Глупо ломиться через тернии, когда есть асфальтированный путь.

— Вот, вот и я о том же! Это если есть «асфальт». Ты достиг! Но другие скажут — так ты же купил это достижение! Значит надо, чтоб не было читерского пути. На Эверест слава Богу, вертолеты не летают. И нам не надо. Тогда если встречаешь икара — значит он свой, такой же. Занимался, ломался, бился, но смог!

— Да, но только при этом, встретить икара в ФВ можно будет так же часто, как того же дельтапланериста в реале. У меня большой круг знакомых, и придурков хватает, но таких, как ваш брат — никого...


Я закрыл блокнот. Печально. По всему выходит, что скорее всего к вечеру, вместо того, чтоб оказаться на желанном берегу, окажусь всего лишь в десятке километров отсюда, посреди леса, без запасов, без сил, и не исключено — без возможности взлететь.

Вздохнул, мотнул головой, отгоняя тягостные размышления. Как не обидно, но штурм полярных областей придется отложить, до лучших погодных условий. Да и подготовиться нужно, хотя бы теплую одежду раздобыть.

Тогда куда? Рассветный Утес я хотел приберечь на третий день, как красивое завершение уикенда. Кроме того, из-за нахапанного, я на пределе своей грузоподъемности. Конечно, полет в состоянии перегруза хорошенько прокачивает выносливость. Вот только жрать при этом, придется каждый час, или чаще. Эх, хорошо было в Инкубаторе****, я вспомнил свои полеты на развитие выносливости с каменюкой. Небольшие перепелки там не переводились, и есть их можно было сырыми, прямо на лету. Прямо как столики с водой на марафонской дистанции.

Кстати, о воде — одна фляга пуста, в другой осталось немного вина, а мне нужно пить. Придется смотаться к озеру, что виднеется на северо-востоке. Это первая точка маршрута.

А потом туда, где можно продать части дракона, пока не испортились. Плюс я взял с «трупа» Скайхорора десяток золотых. Да я просто Крез! Можно прикупить что-нибудь полезное. Значит, сегодня мой путь в обжитые места. Нужен населенный пункт, покрупнее оставленной вчера деревушки, чтоб найти подходящих торговцев. Но не слишком крупный, все же сохранять инкогнито в густонаселенных городах сложнее. А там еще и маги, и стража. Короче, мне нужно обратно, к Серединному морю.


Икары – классические парители. Маховый полет не должен являться основным для икара, так как при этом очень быстро расходуется выносливость. Если икар хочет летать на большие расстояния, махи он должен использовать только для взлета. Именно восходящие потоки должны стать для икара основой, для дальних перелетов. Опытный паритель, должен уметь пролететь маршрут, вообще не используя махи крыльями, только за счет поиска и обработки восходящих потоков. Только тогда можно говорить о том, что икар «умеет летать»

Статья из «Wiki для Икаров». Автор статьи Феникс Чернокрылый


____________________________________________

[*] Канадский Арктический Архипелаг, одна из самых северных территорий планеты.

[**] База - нижняя кромка облаков, максимальная точка подъема в термическом потоке

[***] Стрекоза - упрощенное название самого доступного летающего питомца игры, которое можно использовать как ездовое

[****] Закрытую локацию икаров, так и называли – Инкубатор. Действительно, а где еще массово вылупляться птенцам?


***

Взгляд на площадку, не забыл ли чего. Подхожу к краю. Оценка ветра, проверка готовности, оттолкнувшись стартую. Левый доворот и прямо по курсу открылось озеро. Наращивая скорость в пологом снижении, направляюсь к нему. Идея возникла в тот момент, когда я подумал, что неплохо бы запастись водой. Зачем мне садиться на берегу, набирать воду в флягу, чтоб потом искать место для старта и тратить силы на первоначальный набор высоты? Я разгонюсь, пройду на скорости над поверхностью озера, зачерпну воду флягой. После чего, запасенной энергии мне должно хватить на набор высоты. Красивая затея! В духе маньячелы Вульфи*.

Озеро быстро приближалось, ветер выбивал слезу, приходилось щуриться. Лес, подо мной, слился в сплошной мелькающий ковер. Но вот снизу стремительно мелькнула береговая черта и я увидел отраженное в зеркале воды небо. Хорошо, что это маленькое лесное озеро, волн нет.

Вот черт! Я опустил флягу в воду совсем немного, но это едва не стало фатальным! Фляга сработала как тормоз, отнесенный от центра масс. Возник вращательный момент, и я чуть не нырнул в глубину. Ну уж нет, я вам не чайка. Отдернул руку и несколько секунд заворожённо наблюдал поверхность воды, несущуюся в считанных сантиметрах от лица. Даже успел рассмотреть в отражении, свои расширенные глаза. Буквально по сантиметру изменяя угол атаки крыльев, чтоб не дай боже зацепить воду, я выровнялся, а потом и взмыл. Когда достиг трех метров, перешел на маховый полет набирая высоту. Фух, пронесло! Но надо же наполнить флягу! Только в следующий раз, нужно держать горлышко, чтоб оно только слегка касалось поверхности воды...

В общем флягу я наполнил. С четвертой попытки. И тут же выпил. Я фактически исчерпал запас выносливости, набирая высоту после каждой попытки, чтоб опять в снижении разогнаться. Оказалось сложным, одновременно следить за скоростью — чтоб хватило инерции для набора. И за тем, чтоб клятая фляга, не погружалась слишком глубоко. Но при этом черпала воду.

Флягу наполнил, жадно выпил полностью. И тут же приземлился на берегу, тяжело дыша. Набрал еще воды и опять пил, и пил. Потом достал мяса, жадно сжевал, и опять все запил озерной водичкой.

Отдышался. Огляделся. И чуть не заплакал от злости на себя, кляня свою глупость и самонадеянность. Вот дебил! Зазвездился, уникальный тестировщик! Дракона понимаете завалил! И облажался как малолетка, как перворазник. Хуже, как потерявший осторожность зазнайка, решивший что для меня нет невозможного.

Мое путешествие только что, чуть было позорно не закончилось. Поверхность воды на скорости мало отличается от бетона. А кроме того — Икары не плавают. Совсем. У нас эта возможность просто отключена. Вероятно, разработчики решили, что две стихии для нас — перебор. То есть, если бы я упал в воду, то просто утонул.

Но это, не все. После, как любой игрок Фанворда, я появился бы на камне возрождения. Безо всего, в одних дешевых драных шортах (дань целомудренности от разрабов, игроки девушки имели еще что-то похожее на холщовый топ). А мое снаряжение, одежда, и все-все-все осталось бы лежать в полупрозрачном "трупе". На дне. Куда не плавающему икару не добраться. Что бы я делал после, даже не представляю.

Кстати, как не представляю, что делать сейчас. Ибо, я стоял на берегу озера, с весьма топкими берегами, с деревьями, вплотную подступившими к воде. Я не мог отсюда взлететь! Ни как. Приехали.

____________________________
[**] Австрийский пилот-дельтапланерист Wolfgang Siess. Известен своими экстремальными полетами. На YouTube есть его канал.


Для старта икары могут применять две техники: «старт в восходящий поток» и с использованием махов крыльями. Однако, даже для махового старта, икар должен находиться на высоте не менее половины размаха крыльев над землей, лучше выше. Чтоб исключить касание крыльями земли, что грозит повреждением маховых перьев и даже переломами костей крыла, полностью исключая возможность полета.

Длинна крыла «взрослого» икара - два метра. Значит, для перехода в маховый полет, икар должен находится над землей выше двух с половиной - трех метров.

Кроме того, чтоб крыло начало «работать» - т.е. создавать подъемную силу, оно должно двигаться относительно воздуха. То есть, икар должен или находится в набегающем потоке (ветре), или двигаться вперед.

Таким образом, чтоб стартовать нужно или спрыгнуть с возвышенности. Или разбежавшись по земле до взлетной скорости, подпрыгнуть на высоту, достаточную для взмаха крыльями.

Статья из «Wiki для Икаров». Автор Феникс Чернокрылый

Глава 5. Знакомство
Я переминался с ноги на ногу на топком, поросшем высоким кустарником берегу. Смотрел на гладь воды, а перед глазами стоял северный склон горы Клементьева во время моего первого посещения этого без преувеличения легендарного места. К тому моменту я уже пару лет как летал, но на Клемухе еще не был и не знал особенностей ее аэрологии. Это незнание преподнесло мне неприятный сюрприз.

Выехали, собрались. Парни уже стартовали, быстро набрали в динамике сотню метров над склоном и вовсю резвились. А я, что называется, проворонил погоду: пока помогал другим, пока тупил — погода изменилась. Ветер на уровне склона слегка довернул и теперь совершенно не держал, то есть создаваемый им динамик был очень рваный и слабый. Выше, буквально двумя десятками метров над перегибом, стояла «волна» — дующий с материковой части более теплый ветер набегал на слой холодного воздуха у склона и создавал восходящий поток. Только этот поток начинался буквально в двадцати метрах над моей головой, и попасть туда не было никакой возможности. Я пару раз стартовал, шкрябался у склона, пытаясь набрать в слабом приземном слое. Но каждый раз проваливался и был вынужден поднимать дельтаплан снизу (а перепад высот, между прочим — сто метров, и это, с тридцатью килограммами на плечах), чтоб снова стоять на старте, глотать обиду и завидовать тем, кто в воздухе.

Парни тогда налетали часов по пять. Вдвойне обидно, что в тот выезд летной погоды больше не было. На следующий день зарядили дожди, и еще через день мы уехали.

Вот и сейчас я не мог взлететь, а в такой вроде бы близкой, такой манящей и такой безопасной для меня вышине кружили две беззаботные птицы. Которым было наплевать на происходящее у них под ногами. Которым будет все равно, когда одного не в меру заносчивого икара, начнут рвать на куски хищные твари, таящиеся в окружающих зарослях. Им безразлично, что я сейчас потеряю все свои пожитки, ибо забрать их будет нелегко, вернее - почти невозможно.

Когда игрок погибает, ФВ дает сутки, в течении которых "труп" игрока будет лежать на месте гибели, постепенно тая. Через сутки от него ничего не остается, и снаряжение теряется безвозвратно. Без лука и стрел я не смогу добывать себе пищу. А без средств маскировки — плаща и сапог — я не смогу даже появиться в людном месте: это уже риск нарваться на нарушение NDA, тут на форс-мажор уже не спишешь. И вообще вылететь из теста, тем самым второй раз лишившись крыльев.

Не-е-е, только не это! Лишь в голову пришла мысль об опасности лишиться возможности летать, я тут же перестал жалеть себя и включил мозг. Надо выбираться. Как? Сейчас придумаю. Между озером и горой я видел дорогу, шедшую с севера к Серединному Морю. С дороги, если она достаточно широкая, я стартовать смогу. Значит, мне туда. Как далеко дорога? Без понятия, я же не думал, что мне придется идти по лесу пешком.

Накинул плащ, сапоги не доставал — без них я бегаю быстрее. Остался в коже: заменить «лайкру» нечем, мой холщовый костюмчик приказал долго жить. Вытащил кинжал. Толку-то от него! Вернее, от меня с кинжалом: я же не боевик, скорее для самоуспокоения, а может, сработали «реальные» привычки. Мешок на спину — от крыльев в лесу никакого толку. Прислушался. Тишина. Стараясь ступать как можно аккуратнее, нырнул в лесной мрак.

Кстати, я же первый раз в лесу, будучи в игре. Правда, отмечать сей факт торжественным распитием остатков вина совершенно не тянуло. Как натянутая струна, я двигался меж стволами деревьев, перешагивая валежник и подныривая под увешанные мхом ветви. Полумрак, шорох листьев, редкие лучи солнца, пробивающиеся сквозь кроны, запах сырости...

Опасность заметил слишком поздно — все-таки это они лесные жители, а не я. Выручила ловкость и реакция — не зря я крутил пилотаж в Инкубаторе и носился по слаломной трассе. Почувствовав неладное, подпрыгнул вверх и, ухватившись за ветки, буквально взлетел на дерево. Подо мной впустую щелкнули зубы. Гиеновый медведь? Это еще что за зверь? Если медведь — то лазит по деревьям, что для меня очень плохо. Хищник промахнулся в прыжке и теперь разворачивался для новой атаки — 75-й уровень, один на один могу не справиться. Тварь напоминала худого медведя: по крайней мере, тело и лапы с огромными когтями такие же. Окрас гиеновый. Размером поменьше нашего бурого мишки. А морда... Я всегда подозревал, что программисты, отвечавшие за монстров, — больные на голову. Ну на фига этому мишке такие торчащие во все стороны зубы?

Я покрепче ухватился за ветки и приготовил кинжал. Зверь подпрыгнул, вцепился в ствол дерева и начал подниматься. Схватившись за толстый сук пальцами ног (вот и пригодились птичьи коготки), я отпустил руки и рухнул маятником на противника. Кинжал воткнулся в его шею чуть ниже основания черепа, увернуться медведю было сложно. Крит! У медведя просела треть жизни. Живучий, скотина, я бы от такого удара мгновенно склеил ласты, хоть и уровнем повыше. Резко поджавшись, как бы подтянувшись на ногах, отпрянул от зверя. Тот спрыгнул, а я подавил желание прыгнуть на него следом: эта зверюга запросто переживет еще один- два таких удара, а вот если зацепит меня своими жуткими когтями...

Вернул кинжал в ножны и вытащил лук. Надо попробовать сначала нашпиговать зверушку стрелами, а потом уже добить кинжалом. Но только я начал прикидывать наиболее уязвимые места, как из зарослей показалась еще одна тварь, а затем еще и еще. Вскоре под деревом было шесть гиеновых медведей от 70-го до 80-го уровня. Засада! Я опять поменял лук на кинжал — на такую толпу у меня никаких стрел не хватит. Лезть на нож звери тоже не стремились. Пат!

Выбрал сук потолще и уселся на него, свесив ноги. Медведи расположились кружком снизу.

— Привет, потапычи, поговорим? Зачем вам я? Я же невкусный, правда-правда, кости да перья. И мяса с гулькин нос, да и то жилистое. Давайте я сейчас спущусь, пройду к дороге, поднимусь в воздух и высмотрю вам большого и вкусного лося. Или свина? Посмотрите, если это, — я ткнул себя в грудь, — разделить на шестерых, тут и есть-то нечего. Ну что, договорились?

Интересно, чего я ждал? Вожак 80-го уровня посмотрел мне в глаза и осклабился. На переговоры он был явно не настроен.

Итак, что имеем? Шесть тварей, каждая из которых вполне может меня прикончить самостоятельно, то есть справиться с ними я не могу. И улететь отсюда не могу, лес густой, а у меня размах крыльев четыре метра. Поглядел наверх: а может...

И стал карабкаться к вершине — вдруг мое дерево окажется выше других? Я легкий — вот и бонус трубчатых костей: вполне могу лазить по ветвям, которые ни человека, ни даже эльфа не выдержат.

Не повезло. Вершина дерева хотя и оказалась чуть выше других, но недостаточно, чтоб стартовать. Зато я смог рассмотреть дорогу. Вернее, не саму дорогу, а просеку в лесу, по которой она проходила. От меня метров сто двадцать — сто пятьдесят. Даже ближе, чем предполагал, осталось только туда добраться.

Рискуя проворонить подкрадывающегося врага, я по-быстрому слазил на форум. Углубляться не стал, заметил только, что они как гиены охотятся стаей, как медведи лазят по деревьям. Используют загонную охоту. Способны преследовать жертву по многу часов без перерыва на сон. Хорошо идут по следу. Приблизившись, напрыгивают, валят на землю и разрывают зубами. Средняя скорость преследования... так... вот оно! Они не спринтеры! На длинной дистанции мне от них не уйти, выдохнусь рано или поздно, зато на короткой смогу оторваться. Уж чего-чего, а спринтерские рывки — это мое. Причем как в виртуальной, так и в прошлой, реальной жизни. Еще бы — взлетная скорость дельтаплана порядка 25-30 км/ч. То есть, стартуя, нужно бежать не меньше, чтоб разогнать крыло до взлетной скорости.

Что у меня еще в загашнике? Я залез в мешок. Та-а-ак, монеты. Хм, бесполезный металл. Жареное мясо? Я с сомнением глянул вниз. Вряд ли. Клыки и когти дракона? Их-то как использовать?

Я наткнулся на четыре небольших ампулы, которые забрал с «трупа» Скайхорора. Разрывные зелья. С такими «гранатами» мира ФВ я был уже знаком. Вот только эти какие-то маленькие, скорее петарды, чем гранаты: явно сила взрыва меньше — только оглушить, и то если попаду. — Ампулы слишком маленькие и легкие, при броске высок шанс, что ветки изменят траекторию. Впрочем...

Я перевел взгляд на моток ниток, который использовал для починки одежды. Можно сделать одну связку. Должно хорошенько шарахнуть. Главное — попасть. Я вытащил ампулы, нитки, попытался устроиться поудобнее. Мешался саадак. Бездумно поправил, и тут новая идея пришла в голову. Ампулы маленькие и легкие, попасть броском сложно. Зато с такого небольшого расстояния я вполне точно стреляю, вот только лук у меня небольшой — стрелы наносят урона совсем чуть-чуть. Так почему же их не объединить? Взял ампулу и попробовал примотать ее к стреле. Не с первого раза, но получилось. Ампула легла буквально в паре сантиметров за наконечником. Я прикинул механизм: стрела вонзается в плоть, заглубляется, ампула бьется о шкуру. Взрыв! Сочетанный урон. Думаю, должно сработать.

Итак, план таков: использую «разрывные» стрелы для оглушения противников, спрыгиваю и ломлюсь как лось к дороге. Там по обстоятельствам. Или, выбежав на дорогу, стартую с нее. Но для полета нужна выносливость, а к дороге я подбегу, изрядно ее порастеряв, — не менее трети, а то и половину, бежать-то по лесу. Если останется половина шкалы выносливости — это тридцать минут махового полета. Можно попытаться набрать достаточно высоты и зацепить восходящий поток. Или, подбежав к дороге, лезу на дерево, растущее с краю, восстанавливаюсь и, используя его как стартовую вышку, улетаю. С полной шкалой жить веселее.


Хищники много времени на планирование мне не дали. Видимо, надоело ждать, когда такой аппетитный кусок мяса сам к ним спустится. На этот раз полезли одновременно двое, с двух сторон ствола. Хм, такого я еще не видел, аж засмотрелся. Хороший ход, однако, от двоих я не отмахаюсь.

Подождал, пока твари почти долезли до меня, быстро, одну за другой, выпустил четыре разрывные стрелы в головы оставшихся на земле хищников. И тут же, проламывая телом тонкие ветви, полетел вниз.

Внизу четырехкратно шарахнуло. Двоим прилетело четко в черепушки, и жизнь их сократилась почти в два раза. Зато еще с двумя не повезло: моему «крестнику» стрела попала в плечо и большого ущерба не нанесла. Его жизнь, уже восстановившаяся более чем наполовину, опять чуть просела. Последнему вообще прилетело в бедро задней лапы. Надеюсь, хотя бы охромеет.

Все это я успел заметить, находясь в полете. Подлетая к земле, чуть-чуть расставил кончики крыльев прямо из-под плаща, попытался смягчить падение и немного спланировать подальше от медведей. Неудачно — все же зацепился одним крылом и полетел кубарем. В крыле что-то хрустнуло. Черт! Но осмотром заниматься буду после.

Поднялся на ноги, оглянулся — двое пострадавших мотали головами, оглушенные, еще один промаргивался. Четвертый крутился вокруг поврежденной лапы. Двойка верхолазов скачками спускалась вниз, прыгать с пятнадцати метров они не решились. Плохо без крыльев!

Я что есть духу припустил по направлению к дороге. Вот блин! Бежать по лесу оказалось не так-то просто. Корни стремились подставить подножку. Низкие ветки хлестали по лицу, а некоторые потолще так и норовили заехать в лоб. Деревья как будто вырастали на пути! Ну кто так сажает? Да здравствуют ровные ряды лесопосадок! А тут хаос какой-то. Увернувшись от очередного дерева, которое просто бросилось мне наперерез, я взглянул через плечо. Тени мелькали метрах в тридцати. Кстати, гиеновый окрас прекрасно маскировал, и если бы не движение — потерял из виду.

Метров через двадцать я опять оглянулся. Блин, блин, блин! Расстояние между нами сократилось. Прикинул скорость сближения и расстояние до дороги: медведи догонят меня или непосредственно перед дорогой, или когда я ее достигну... «Был съеден на пороге свободы» — и небольшой серый камень на обочине.

Помотал головой, отгоняя видение, и постарался поднажать. Наконец впереди забрезжил просвет, но до первого из преследователей оставалось не более десятка метров. Теперь я косился назад через шаг. Когда дистанция сократится до шести метров — он прыгнет, мне надо не прозевать. Делать нечего, буду опять запрыгивать на ближайшее дерево. Правда, это позволит медведям опять окружить меня, а разрывных стрел не осталось. Придумаю что-нибудь, когда выживу, или окажусь гол как сокол на плите возрождения. Где-то там бедолага Скайхорор? Выбрался ли он из этой локации или так до сих пор и бегает по лесу, сверкая голыми пятками?

***

— Пригнись! — крик спереди.

Я человек дисциплинированный, команды выполнять привык, особенно в экстремальных ситуациях. При обучении полетам без этого никак. Поэтому, услышав возглас, тут же ушел в кувырок. Надо мной свистнуло. Оглянулся — догонявший вожак покатился, из шеи торчало древко.

— За спину, — рослый воин замахивался еще одним дротиком. Я не стал спорить и шмыгнул за него, стараясь не перекрывать обзора.

— Лечение! — возглас шел от высокой стройной девушки в зеленом платье, стоявшей чуть позади воина. Эльфа! На меня легла лечебная аура. Пока мои показатели росли, я осмотрелся. Похоже, спасителей двое.

— Смотри, там! — я указал на заросли, где мелькнула очередная тень.

— Н-на! — в зверя полетел огненный шар.

Воспользовавшись тем, что девушка отвлеклась, я мигом натянул сапоги — не надо смущать прохожих. Поправил плащ. Повоюем.

Воин меж тем успел метнуть третье копье, кстати, попал, перекинул из-за спины миндалевидный щит и выхватил топор. Одна туша валялась, проткнутая двумя копьями. Второй медведь, несмотря на торчащее из плеча копье, распластался в прыжке. БАМЦ! Парень принял хищника на щит и, взмахнув топором, снял у него еще процентов двадцать жизни. Медведь отпрыгнул, и в этот момент в него влетел еще один огнешар. Шарах! Мишке хватило: с утробным ревом он завалился набок и затих. Минус двое.

— Их было шестеро, — я встал за плечом воина и чуть сбоку, поскольку он перекрыл мне весь обзор: парень был на голову выше. За вторым плечом встала девчонка-эльфа. Из зарослей выметнулись еще две тени. Шарах! Вжик... я выхватил лук, стрелы экономить смысла ни какого. БАМЦ! С просевшими жизнями медведи отпрыгнули на безопасную дистанцию и, припав к земле, приготовились к прыжку. Странно, кто их программировал? Какие-то собачьи приемы.— Вперед!

Все правильно, если противников осталось четверо и двоих не видно, можно смело предполагать, что нас сейчас обходят со спины. Поэтому надо атаковать, не дожидаясь, пока медведи перегруппируются и набросятся со всех сторон. Плотной тройкой мы бросились вперед. Эльфа кинула огнешар в левого, я всадил две стрелы в правого. Бинго! Одна стрела попала медведю с опаленной мордой (видать, после моей «разрывной» стрелы) прямо в глаз. Золотое попадание! Сориентировавшись, воин обрушил свой топор на окривевшего и ошеломленного врага. Осталось трое! Второй медведь с дымящейся шкурой отбежал. А где же еще пара? Я оглянулся по сторонам.

— Вниз!

В спешке я применил команду из пилотского арсенала, но сподвижники поняли. Они резко присели, и две размазанные тени пронеслись над нашими головами. Хорошо, что они не управляются в полете! Жаль, что не столкнулись. Мы встали спина к спине, медведи разошлись по сторонам. Сейчас опять атакуют, воин со своим справится, но прикрыть всех не сможет, и мы с эльфийкой улетим на возрождение. Вот она удивится, когда очнется в компании полуголого «ангела». Хотя какой я ангел, крылья-то черные.

Тут краем глаза я заметил кое-что интересное: во время своей атаки мы приблизились к первому павшему зверю, из туши которого торчали копья. Я подскочил, ухватил в каждую руку по копью и изо всех сил постарался вырвать из тела. Вот блин, это же игра! Павшие теряли телесность, если так можно выразиться, поэтому я чуть было не рухнул навзничь. Устоял и скачком вернулся назад. Медведи отреагировать не успели.

— А ты быстрый. Ловкач?

— Вроде того, — я протянул одно копье девушке. — Когда бросятся, упри концом в землю и старайся поймать на острие.

Копье, а скорее классическая славянская сулица, — достаточно толстое ухватистое древко метра полтора длинной, с удлиненно-треугольным наконечником. Метательное оружие. Для задуманного мной подходило намного хуже, чем рогатина, которая как раз и предназначалась насаживать медведей, как на вертел. Однако капризничать не приходится.

Медведь, находившийся передо мной, ощерился и бросился вперед, держа взглядом мою шею. Уверенный, что то же самое проделали остальные хищники, я поднырнул под него, подставляя копьецо под тело нападавшего. Бинго! Наконечник вошел точно в грудь, и в ту же минуту я ушел перекатом в сторону. Медведь с ревом насадился на копье, но попытался достать меня лапами. Его взмахи прошли в считаных сантиметрах от моей тушки. За спиной я услышал такой же рев, хеканье, треск взрывающегося огнешара. Смотреть некогда — если соратники полягут, я узнаю об этом по приземлившейся на меня медвежьей туше. А пока у меня есть свой «участок фронта».

Вскочив на ноги, выхватил кинжал, подпрыгнул, ухватившись за рукоять обеими руками, и постарался вонзить свое оружие в затылок медведю. Из спины зверя торчал наконечник копья, другой конец цеплялся за землю, мешая хищнику двигаться. Жизнь стремительно уходила из него, вероятно, из-за кровотечения, но он все еще был опасен и вполне быстр. Поэтому в затылок я не попал, а вогнал кинжал в спину, выхватил и постарался нанести удар в намеченную цель. Медведь продолжал метаться, поэтому я опять не попал. Зато со всего маха всадил кинжал в лопатку. Вот гадство! Кинжал застрял, я не смог его вырвать из раны, а не желающий сдыхать медведь попытался схватить меня за ногу. Щелк! Зубы сомкнулись в пустоте. Я опять отпрыгнул, спиной вперед, держа противника в поле зрения. Повезло, не упал. Выхватил лук, стал всаживать оставшиеся стрелы. На четвертой его запас прочности наконец-то кончился, и он с ворчанием рухнул набок, лапы дрогнули, хищник замер. В колчане оставались три стрелы.

Я поднял взгляд. Там тоже все закончилось, но не без потерь — жизнь воина мигала красным, он буквально висел на волоске. Я рассмотрел разорванную на груди кольчугу. Парень обессилено стоял на коленях, опустив руки и склонив голову, тяжело дышал. Перед ним стояла эльфа. Положив руки на плечи раненого и подняв лицо к небу, она что-то шептала. Я даже замер на пару секунд, любуясь увиденным: вокруг поверженные звери, окровавленный воин в разорванных доспехах, а его суженая стоит и молит высшие силы о спасении. Эпическая красота!

Наконец полоска жизни воина перестала мигать, чуть-чуть заполнилась и пожелтела. Тогда девушка запустила руку в сумку, висевшую через плечо, достала флакон и вылила на раны. Второй флакон дала воину выпить — здоровье поднялось уже до половины, после чего обратила внимание на меня.

— Ты цел? Вижу, вроде цел. Сейчас подлечу Руса и смогу посмотреть тебя. Кстати, я Анахита*.

— Посмотреть меня? А я что, неведома зверушка какая? — криво усмехнулся. — Кстати, я Феникс.

Меня немного потряхивало после схватки.

Наконец воин встал на ноги и шагнул ко мне, протягивая руку.

— Привет. Меня зовут Руслав. Можно Рус... Похоже, справились?

Я смог рассмотреть его как следует. Высокий рост, не менее 185 см. Под сфероконическим шлемом с бармицей и наносником открытое, почти мальчишеское лицо. Голубые глаза. На атлетическом торсе кольчуга двойного плетения, достающая до середины бедра, с рукавами до локтей. Кожаный пояс со стальными пластинками. На поясе пустые ножны — полутораручный меч торчит в одной из туш. Клепаные наручи до локтей. Между наручами и кольчужными рукавами видна зеленая холщовая рубаха. Хм... почему не белая? Завершали костюм зеленые холщовые штаны, заправленные в высокие замшевые сапоги. Тоже зеленые. Хм...

— Тебе надо было белую рубаху и штаны. И сапоги красные. Сафьяновые, — я постарался придать голосу иронию.

— Узнаваемо, да? — мне показалось, Руслав немного смутился. — Да, я русский воин. Зеленый цвет потому, что он дает плюс к маскировке. А ты чего в плаще? Неудобно же по лесу бегать...

— Мальчики, вы о чем? Какой плащ? Какой зеленый воин? Надо выбираться на дорогу, вдруг еще какие твари прибегут... И да, я целительница. Но если здесь есть еще хищники, я вас не вытащу.

— Успокойся... Аня. Во-первых, других здесь быть не может, стая держит территорию. Во-вторых, это нормальный послебоевой мандраж: сознание цепляется за несущественные мелочи, чтобы справиться с ситуацией. Кстати, адреналин сейчас закончится, тогда нас попустит: накатится слабость, и вот тогда нам действительно лучше оказаться на дороге.

— А что ты раскомандовался?

— Не начинай, Аня, — Рус укоряюще посмотрел на эльфийку, — он прав. Собираем все что можно и идем к дороге.

_______________________________
[*]Богиня воды, плодородия и медицины в иранской мифологии.

Глава 6. Пешком
«Привет мой компьютерный бог. Надо что-то делать с обувью для икаров. Обычные сапоги совершенно не предусмотрены для наших лап и жутко натирают ногу»

«Привет Феникс. Так ты единственный икар, который додумался напялить обувь. Сидел бы в Инкубаторе, и не было бы никаких проблем. Вообще-то, создавая расу, мы предполагали, что икары будут летать, а не ходить.»

«Понимаю твою иронию, но ты сможешь помочь? Например подкинуть какого-нибудь „местного“ сапожника в ближайшую деревню, чтоб, не задавая лишних вопросов стачал мне более удобные сапоги?»

«Так ты сейчас летишь или идешь? Когда мы тебя выпускали за пределы тестовой локи, предполагалась что ты будешь тестить для нас аэрологию. А это сделать пешком, проблематично.»

«Просто так получилось, что я топаю уже полтора часа на своих двоих в небольшой компании, и не могу от них слинять, не вызывая подозрений.»

«Мне нужно вмешаться?»

«Не, не надо. Разберусь. ... Так с сапогами поможешь?»

«Слушай Феникс, ты меня за кого принимаешь? За члена совета директоров? Я обычный руководитель небольшого отдела. Чтоб тебе „подкинуть“, как ты выражаешься специализированного „местного“, придется обращаться в другие отделы. А на меня и так косятся из-за твоих выкрутасов. Извини. Рекомендую взять умение „сапожник“ и самому сшить что-нибудь подходящее.»

«Ладно, извини что напряг.»


Я закрыл окно чата. Осмотрелся. Ребята отдыхали. Мы расположились в двух шагах от дороги на небольшой привал, инициированный из-за меня. Вернее, из-за моих стертых в кровь ног и просевшей выносливости.

Полтора часа назад, мы собрали выпавшую с медведей добычу и выбрались на дорогу. Неплохую, вполне широкую грунтовку, с которой взлететь я смогу. Только надо, как-то распрощаться с неожиданными спасителями, и можно продолжать свое путешествие.

— Ну, Феникс, ты на юг, на север? Мы идем к Срединному морю.

— Я тоже...

И прикусил язык. Ну вот зачем? Что мне стоило сказать, что иду на север? Сейчас бы поблагодарил их еще раз, и разошлись, как в море корабли.

— Тогда надо поторапливаться, если хотим до темноты выйти к побережью. Там места по оживленнее, можно или к каравану прибиться, или на корабль сесть.

Руслав размашисто пошагал по дороге, мне ничего не оставалось, как пойти рядом. Анахита пристроилась с другого моего плеча. Какое-то время шли молча, каждый в своих мыслях. Я, — как бы по приличнее свинтить от своих спасителей. Нет, я им, конечно, благодарен. Если бы ни они, у меня все шансы быть съеденным. Со всеми вытекающими, разве что пожитки остались бы не на дне, а в глухом лесу. Думаю, именно поэтому я неосознанно ляпнул, что иду в ту же сторону. Было время понять, что ребята путешествуют вдвоем, никакого транспорта у них нет. По этим диким местам, не самая лучшая перспектива. Наконец, я решил — пройду некоторое время с ними, потом что-нибудь придумаю, приотстану, а там — поминай как звали.

Первой нарушила молчания эльфийка.

— Слушай Феникс, а как ты здесь в одиночестве оказался. Да еще посреди леса?

Я на мгновенье задумался, поскольку «легендой» не запасся. Вот зараза, что же сказать?! Однако мое молчание было истолковано по-другому.

— Аня, ну что ты пристаешь к человеку, у всех свои секреты.

— Да не, никаких секретов. Я ... травник.

Вспомнился разговор со Скайхорором, неожиданная версия моей «специализации», как нельзя лучше подходящая под неприкаянный образ жизни. Продолжил.

— Травник-путешественник. Хочу побывать во всех уголках Фанворда. Думал на озере посмотреть, может что ценное попадется, но нарвался на этих, мишек. Еле ноги унес, вам спасибо.

— Ты странный. А я — целительница, мы с Русом идем из Северных пределов. Рус сопровождал туда караван, а я навещала северную знахарку, изучала у нее одно заклинание.

— Целительница, с боевыми заклинаниями? Обычно хиллеры не разбрасываются, а ты в свои фаерболы вложилась весьма сильно.

— Ну так я девушка слабая, должна же уметь постоять за себя. — притворно потупила глаза.

Я усмехнулся

— У тебя есть кому постоять.

— Сильное плечо не всегда под рукой, вот и приходится скромной целительнице носить в сумочке газовый баллончик от хулиганов.

— Тогда уж скорее ствол, мишкам прилетало — мое почтение! Постойте! — я аж остановился.

— Так вы идете пехом, — выделил голосом, — от Полярного хребта к Серединному морю?! Это ж сколько километров?

— Честно говоря, планировали добраться быстрее. Еще пару часов назад, у нас были весьма быстрые лошади. — подал голос Руслав

— И что с ними стало? ПК*? Звери?

— ПК-шники. Звери. — пожал плечами Рус. — Повстречались тут с парочкой, они решили, что по легкому отожмут у нас вещички. Ошиблись. Но пока суть да дело — лошадей потеряли.

— И теперь вы просто идете пешком?!

До меня только начало доходить, как же это медленно. Внезапно, как будто горизонт съежился. В моей «картине мира», так сказать «зона достижения» мгновенно уменьшилась до каких-то микроскопических размеров. Кроме того, до сих пор, самая далекая прогулка пешком, была как раз возле оставленной вчера деревни. Приземлился почти в километре, чтоб никому на глаза не попасться, оттуда же и стартовал. Обычно удавалось найти место для посадки и старта ближе. В Инкубаторе вообще пешком никто не ходит, ну только внутри зданий. Зачем?! Когда есть крылья.

— А какие варианты? Свитков переноса у нас нет. Лошадей здесь взять неоткуда.

— Но целый день просто идти... Ну вы блин даете.

— А мы не просто идем. Всяких странных травников из медвежьих лап спасаем — отпарировала Аня.

— С чего вы вообще ломанулись в чащобу? Хотя не скрою, решение для меня, было спасительным.

— Это не я, это Рус. Идем себе, разговариваем, тут шарах, шарах — кто-то в лесу войнушку со взрывами устроил. Потом смотрю — этот кто-то к дороге мчится.

Ну правильно, кому как не эльфе разглядеть, что в лесу происходит

— Я вообще-то была против, мало ли кто там шарахается. Но тут Рус решил поиграть в героя и как ломанется в лес. А что мне оставалось делать? Сильное плечо убегает, оставаться одной не резон.


Через час, я наконец встал

— Все ребята, идите дальше одни. Я сдох. Выносливость кончилась и ноги, честно говоря, натер.

Кроме того, вот и возможность распрощаться. Но распрощаться не вышло.

— Долго восстанавливаться?

— Хотя бы минут двадцать, лучше полчаса. Ерунда, Рус, не ждите. Вы и так для меня много сделали, я вам благодарен, как говориться по гроб. Идите, ничего со мной уже не случиться.

— Тогда привал, полчаса.

— Феникс, — включилась Анахита, — не говори глупости. Мы не для того, тебя из медвежьих лап вытащили, чтоб бросить тут одного. Тебя же какие-нибудь очередные зверюги схарчат. Кстати, покажи мне свои ноги, не забыл, кто здесь лекарь?

Интересно, какая реакция будет, увидь они мои лапки? Как в каком-нибудь классическом средневековье — с воплями про нечистую силу разбегутся? Хотя не, ребята не из пугливых, скорее получу я обухом по башке, а очнусь уже на разведенном костре. Правда у нас народ современный, гномы, эльфы и тому подобная «нелюдь» не в диковинку. Скорее примут за какого-нибудь демона. Впрочем, не важно, показать лапы, это гарантированно разгласить NDA. Со всеми вытекающими. Я инстинктивно одернул плащ

— Спасибо Аня, но не нужно. Я, честно говоря, немного стесняюсь, уж простите. Давайте я немного отойду в сторонку, а вы здесь располагайтесь.

На меня с удивлением уставились две пары глаз. Потом Анахита не слова не говоря, протянула небольшой флакончик

— Просто помажь раны этим. Мы тебя здесь подождем


Минут через десять вернулся к ребятам. Мазь на самом деле оказалась чудесной — кровоточащие ранки затянулись, на глазах и покрылись какой-то коркой. По ногам прошлась волна прохлады, как от ментоловой мази, от которой мои натруженные мышцы, не приученные к такой длительной хотьбе, слегка отпустило. Шкала выносливости потихоньку восстанавливалась.

Я плюхнулся на землю, облокотился на дерево, вытянул ноги, снова украшенные гигантскими сапогами. Да, сапоги — это проблема. Так, а у меня же есть чит — «звонок другу». Глеб меня притащил в тест? Вот пусть и отдувается. И запустил чат...

Ответ меня, конечно, расстроил. С другой стороны, не вечно же мне с ребятами пехом тащиться, сейчас найду момент подходящий, и свалю. По моей обычной жизни, сапоги нужны очень краткое время — до ЛК дойти, ну на рынок заскочить. Перебьюсь, тем что есть, решил я и занялся разглядыванием попутчиков.

Рус сидел, прислонившись к дереву и бруском правил лезвие полуторника. Сулицы воткнуты рядом. Щит облокочен на мешок, так же, на расстоянии вытянутой руки. Чувствовалось, что несмотря на свою расслабленную позу, парень в любой момент готов вскочить, чтоб дать отпор. Расслабленность профессионала — с одной стороны, использование любой возможности восстановить силы, с другой — постоянная готовность. Подобное я встречал, только во время службы в армии, когда приходилось действовать совместно с "контрабасами". У нас, срочников, подобное можно было встретить среди старослужащих. Да и то, больше рисовка и подражание тем же самым контрактникам. Рус не рисовался. Хотя ему есть перед кем.

Я засмотрелся на Анахиту. Она использовала паузу для наведения порядка среди своих скляночек, колбочек, баночек и прочих лекарских принадлежностей. Их эльфийка по очереди брала, что-то рассматривала, иногда на свет, иногда нюхала, и раскладывала в только ей понятном порядке. Эльфа сидела чисто по-женски, подобрав под себя ноги, из-за чего платье еще сильнее обтянуло фигуру, подчеркивая высокую грудь, тонкую, почти пчелиную талию.

И чем больше я смотрел, тем больше не мог поверить увиденному. Этот прищур, это положение головы с легким наклоном к левому плечу, этот разворот плеч. Вдруг вспомнил, что при разговоре Анахита так же слегка приопускает один уголок рта.

Вероятно, я слишком откровенно ее разглядывал. Девушка пару раз поправила волосы, потом видимо, начала путаться в своей алхимке, наконец слегка зарделась и сердито уставилась на меня

— Что?

— В смысле?

— Феникс, что ты так на меня уставился? Разглядываешь как, как...

Видимо девушка не смогла подобрать слово, или воспитание не позволило подобранное слово произнести вслух. Краем глаза заметил, что Руслав перестал водить бруском и теперь смотрит в мою сторону. Я с грустной усмешкой помотал головой, как бы отгоняя от себя напраслину, примирительно поднял руку.

— Извини, если вдруг чем обидел, просто задумался. Мне ... показалось.

Да, и взгляд. Очень похож. Но этого просто не может быть. Анахита, вернее та девушка, которая ее отыгрывает, определенно другой человек. Той, про которую я подумал, в игре нет. Я это знаю точно.

— Ты странный, Феникс.

Я пожал плечами,

— Какой есть. А в чем странность?

— Даже не знаю. — Анахита осмотрела меня целиком. — ты часто встречал таких же как ты игроков?

Чуть не ляпнул, что до недавнего времени, я других то и не встречал.

— Каких «таких»?

— Как тебе сказать... Ты какой-то неправильный. Вот посмотри на любого игрока, видно сразу — этот маг, этот воин. Да хотя бы на Руса. Сразу видно — воин, мечник. Как правило все игроки, — эльфа запнулась, подыскивая слово, — ну правильные что ли. Или вот — лучше, чем в реальной жизни. Точно!

Я отметил про себя, что Рус при этих словах поморщился. Эльфийка продолжала.

— Я даже с трудом представляю, как можно было нарисовать такого перса, как твой? Ты ведь сам его рисовал?

— Сам, а что?

— И как тебе в голову пришло нарисовать, э-э-э... подростка?

— Может я и есть, подросток? Взял и нарисовал себя реального?

— Не-е-е-е... — протянула Аня, и даже отрицательно покачала пальчиком, — не знаю сколько тебе лет, но то, что ты не пацан — это чувствуется. Хотя... — она задумалась. Потом тряхнула головой. Добавила,— Нет, не может быть.

— Знаешь, — более оживленно продолжила эльфийка, — у меня есть предположение, что игроки здесь, пытаются компенсировать свои "реальные" недостатки. Вот вижу игрока, который нарисовал себя гигантом-полуорком, эдаким накаченным быком, сразу представляю сопливого дрища. Тогда получается, что ты в реале — здоровенный накачанный мужик, которого задрало постоянное внимание.

Я расхохотался

— Аня, посмотри на себя.

— А что? — девушка оглядела одежду, провела руками по волосам, — что-то не так?

— У тебя — модельная внешность. Ты высокая, стройная, с осиной талией и грудью четвертого размера.

— Третьего, — смутившись поправила эльфа

Отмахнулся,

— Да, я не сильно разбираюсь. Но согласно твоей теории...

И тут же испуганно замолчал. Потому что Анахита, внезапно потемнела лицом, в глазах навернулись слезы. Да что не так?!! Я же пошутил!

— Аня. Я же пошутил. Ты чего?

Рус встал, шагнул к Анахите, привлек за плечи, стал гладить по голове.

— Прости его, Аня, он же не хотел.

Я так же вскочил на ноги, подошел, коснулся рукой плеча девушки.

— Аня, я не знаю, что я такого ляпнул, но в любом случае, прости меня, я честное слово не хотел.

Наконец эльфийка успокоилась, смахнула слезу, вымученно улыбнулась.

— Да все в порядке. Нормально. Что-то мы рассиделись. Идем?


***

Мы шагали уже минут двадцать, и только топот моих сапожищ нарушал тишину. На удивление, после мази эльфийки, ноги почти не натирало. Но мне все равно было хреново — с одной стороны я чувствовал раскаяние, за Анины слезы, с другой, честно говоря, злился, так как не понимал происходящего. Ну что я такого сказал? Тишина давила, я решил нарушить молчание, но все же выбрал в собеседники парня.

— А ты, как я погляжу, любишь русский стиль.

Кивнул в сторону снаряжения Руса: сфероконический шлем, каплевидный щит, кольчужная рубаха. Сулицы, связав ремешками парень повесил на плечо, при помощи получившейся перевязи. За спиной — здоровенный мешок.

— Разбираешься? — Руслав посмотрел заинтересованно.

— Да как сказать? Был период в жизни — весь досуг за компом. Так и зацепился за тему холодного оружия. Можно сказать я — диванный эксперт в этом вопросе.

Рус добродушно рассмеялся,

— А я, 5 лет в реконструкции. Клуб «Боярская дружина», слышал?

Честно признался, что нет.

— То, что ты, как сам выразился «диванный эксперт» я понял, хотя бы по тому, как пользуешься своей зубочисткой. — Рус выразительно посмотрел на мой кинжал. — Дело конечно твое, но я бы посоветовал перевесить кинжал под правую руку. Он короткий, длинны руки хватит на извлечение из ножен. Опять же, движение более короткое.

Я хмыкнул, но кинжал перевесил. Попробовал. Рус расхохотался

— Не так. Ладно, на ближайшем привале покажу. А вот с луком ты управляешься сносно. Только уж очень он слабый. С твоим уровнем можно что-нибудь посерьезнее. Конечно, для эльфийского ростового, тебе просто рук не хватит на полную натяжку. Но есть же турецкий композитный. Кстати, в реале он английские лонгбоу делал на раз-два.

Я чуть не ляпнул про свой пятидесятипроцентный штраф на силу, с которым мне «качать» руки бессмысленно. Я и добычу то на лету ногами хватаю, потому что руки от такого удара просто сломаются. Хорошо хоть наши «лапки» для подобного отлично приспособлены.

Долбанные разрабы! Понавешали на нас кучу штрафов и ограничений, все боятся, что икары станут «имбой»**, всех гнобящих из-под облаков. А потом, когда поняли, что такими «персами» не кто играть не будет, стали вводить различные «облегчалки».

— Феникс, ты чего там под нос бормочешь? — это уже наконец растаяла Анахита. — Как старый дед, честное слово!

— Я о том, что я человек сугубо мирный, и воевать ни с кем не собираюсь. Пацифист.

— Травник-путешественник-пацифист? Эдак ты много не на путешествуешь. До первого ПК-шника.

— У меня и брать то нечего — я развел руками — Кто обидит такого мелкого, хилого, нищего?

Аня погрустнела

— Поверь, найдутся. — А потом внезапно сменила тон на более игривый — ну а как же, девушку какую от злодея защитить?

Я ответил в тон — что у всех симпатичных, есть кому защищать, ну а несимпатичных не жалко.

— Если мужчина на самом деле — мужчина, он будет защищать слабого вне зависимости от того, симпатичная это девушка или ... — Рус сделал паузу — несимпатичный травник.

— Да, Феникс, если бы мы тоже, были такие как ты, пацифисты, схарчили бы тебя медведи.

Почувствовал некоторый укол, получается они такие благородные, а я вот сволочь, прошел бы мимо? Решил перевести тему.

— Слушай Рус, если ты занимаешься реконструкцией, наверно и с луком знаком?

— Более чем. Кстати, через лук с ребятами из «Дружины» познакомился. А так-то с детства занимаюсь. КМС, между прочим.

— Ни фига себе! Тогда извини, но я не понимаю...

— Почему без лука?

— Ну да. Тебе с твоими реальными навыками вообще прямая дорога в лучники.

— Почему? А-а-а, ... ты про эту старую байку? Дескать сформированный в реале навык лучше качается в игре? Ей на форуме лет сто. Разрабы давным-давно уже отвечали, что это не так. У тебя импульс, сформированный в головном мозге, передается не реальным твоим рукам, а виртуальным. И то, что твои реальные руки что-то помнят, не имеет значения. Вот скажи, тебе твои реальные навыки чем-то помогают?

Я был не согласен, имел на этот счет свое мнение, и даже некоторый опыт, но спорить не стал.

— Ну так взял бы в довесок. Все-таки дальнобойное оружие. У тебя, конечно, есть дальнобой — я показал глазами на Анахиту, — но все же...

— Понимаешь, — Рус даже замедлил шаг, — как тебе сказать? Вот представь, в реале ты отдаешь годы какому-то увлечению, чтоб чего-то достичь. На самом деле лук — это очень сложно. К твоему сведению, когда на Руси появилось ручное огнестрельное оружие, потомственные воины — поместная конница, даже брезговали в руки пищали брать. Потому что стрельбе из лука надо обучаться с детства, лет с шести или раньше. А значит, ты с этого возраста готовишься к воинскому пути. Даже по тому, как человек берет в руки лук, можно сказать — этот свой, такой же как я, как мы, служилый человек. Корпоративная гордость. А тут любой, вчерашний крестьянин взял пищаль, день учебы на обращение — и уже может стрелять. Вот и здесь... Я почти 15 лет луком занимался, если бы в реконструкцию не ударился, мастера получил. А тут любой — выбрал специализацию, недельку прокачался, и уже гляди-ка — лучник.

Рус вздохнул, в сердцах махнул рукой и прибавил шагу.

— А впрочем, вряд ли ты меня поймешь.

Хорошо, что при этом, он не видел моего взгляда.

__________________________________
[*] Имба (игровой сленг) — от английского imbalanced — несбалансированный. Крутой игрок или предмет. Некий сильный элемент, вносящий дисбаланс в игру
[**] ПК/ПК-шник - от англ. Player Killer, Убийца игроков. Игроки, предпочитающие нападать на других игроков, как правило - более слабых, для своей прокачки и чтоб отобрать чужое имущество.

Глава 7. Разговоры у костра
Как бы то ни было, но к сумеркам мы отмахали почти 40 километров от места нашей встречи. За 6 часов — немного, для того высокого темпа, который задали ребята. И уж совсем крохи, если лететь. При благоприятных условиях я это расстояние сделал бы минут за 40, а если с ветром повезет, то и быстрее[*].

Но с другой стороны! Да за эти пять часов, я прошел ногами чуть ли не больше, чем за всю предыдущую игру. Елки-палки! Где моя ачивка, за достижение!?

Несмотря на Анахитины мази, еще одну остановку и два малых эликсира, которые эльфа буквально насильно залила в меня на последнем отрезке пути, крайние полтора часа я помню смутно. Вроде даже пытался поддерживать разговор, вот только сомневаюсь в осмысленности ответов.

В памяти неотвратно всплыла картина давнего ноябрьского выезда. Когда я, с двумя другими такими же, хм... дельтанутыми, присовокупив денек к праздникам, сорвался на Юцу. Как говорится для бешеного кобеля, семь верст не крюк — сутки за рулем туда, сутки обратно и два дня полетать там. Полетная абстиненция к ноябрю обычно достигала такого накала, что подобные поездки не выглядели в наших глазах чем-то запредельным.

Но речь о другом. Ехали правильно — под прогноз. Вот только незадолго до нашего приезда прошли осенние дожди, склон горы размок, и незаменимый Ашот, бессменно завозивший нас с поклажей наверх, ехать отказался наотрез. Небезопасно, да и для склона вредно — колеи от колес, потом нарушенный дерн смоет потоками воды. Короче — гора, вот она, но на верх — только пешочком. И я, эх, молодость! решил показать себя, настоящим, «олдовым[**]» дельтиком. Раньше-то, в 70-х — 80-х. все пешком поднимались, не было такого засилья вездеходов. Кстати, единственный из нашей тройки, остальные только пальцами у виска покрутили, и отправились на горячие источники.

Ну как сказать? После, конечно, я с гордостью смотрел на всех свысока, дескать мальки-мажоры, не знаете настоящего дельтапланеризма, а тогда... 30 килограмм пятиметровое «бревно» дельтаплана. 10 килограмм — рюкзак с подвеской, шлемом, приборами, и даже питьевой системой (вот нафига она в ноябре?). И 220 метров перепада, при достаточно крутом угле и, напомню, сыром, раскисшем склоне.

На подъем у меня ушло два с лишним часа. И крайние 30-40 минут — в каком-то коматозе. Не знаю, как ходят на восхождения альпинеры, это вообще, наверно какие-то роботы, а я последнюю треть горы заставил себя не думать, ни о том, сколько еще осталось до верху, ни о том, как мне тяжело. Вообще в голове мыслей не осталось. Просто переставлял ноги уставившись в землю. Шаг за шагом. Шаг за шагом. Сипя легкими и обливаясь потом.

Питьевая система, кстати, пригодилась. Когда я поднялся на площадку верхнего старта, то просто рухнул на еще сырую траву, и несмотря на холод (хоть и Кавказ, но все же — ноябрь) некоторое время просто не мог заставить себя встать. Понятно, что ни о каком старте и речи не шло. Еще час я приходил в себя. За это время ветер сдулся, да и темнеет рано. Как итог — оставил дельт на верху, забрал подвеску, дабы запаска не отсырела, и спустился.

А на следующий день нас завезли наверх на УАЗике, поскольку на ветру склон подсох, да и подмораживать начинало.


Но всё имеет свой конец, и наш путь не исключение. Не знаю, повлияло ли мое состояние или так и было запланировано, но в какой-то момент Руслав остановился и, осмотревшись, заявил, что это вполне годное место для ночлега. Я не спорил — просто скинул мешок и рухнул ничком в придорожную траву.

Через пару минут в глазах прояснилось. Ребята собирали дрова: Анахита — хворост, Руслав тащил валежину потолще.

— Народ, что вы ерундой маетесь? В этом лесу валежник будете собирать до темноты. Рус, руби вон ту елку, она как раз подходящей толщины. И гореть будет долго, и бензопила не нужна, чтоб свалить.

Парень как раз скинул бревно в общую кучу, выпрямился и, как бы извиняясь, сказал:

— Аня просила не рубить живые деревья.

Я перевел удивленный взгляд на девушку:

— Аня, ты чего? Они же вырастут буквально завтра.

— Деревья живые и им больно, — как для непонятливого ребенка проговорила эльфийка.

Ну ни фига себе, за расу отыгрывает! Я бы понял, если услышал это от НПС-эльфа, но не от игрока. Я поднял свой мешок, кинул в общую кучу и тоже пошел собирать валежник.

Ребята уже какое-то время занимались обустройством лагеря, пока я валялся на травке. Со смешанным чувством я отметил отсутствие попреков в безделье, даже косого взгляда. Ну устал человек, сейчас вот отдохнул и присоединился. Мне много доводилось выезжать, как говорится, на пленэр. В разных коллективах отношения выстраивались по-разному, вплоть до митингов с говорильней и спорами при распределении обязанностей и переходом на повышенные тона, когда кто-то считал, что ему выпало самое трудозатратное задание. В нашей устоявшейся дельта-тусовке подобные инциденты, конечно, были исчезающе редки. Но и то нет-нет да и услышишь вроде бы беззлобную шутку, типа «ты там не уработался, хворост собирая, пока мы вон то здоровое бревно тащили?».

Так что когда малознакомые люди принимают твое участие вот так вот просто — сколько смог, столько сделал, — наряду с удивлением немалым испытываешь еще и теплоту.

Наконец над костром на металлической треноге пристроился котелок. В котелке забурлила вода, которая вместе с крупой обнаружилась в бездонном мешке воина. На ужин ожидалась каша с медвежатиной.

Устроившись перед костром, подобрав под себя ноги по-турецки (кстати, крылья это позволяли), я завороженно уставился на огонь. Все же за темной полосой всегда идет светлая или хотя бы менее темная, чем предыдущая. Глядя на кашеварившего Руса, я вспомнил, что в тот раз на Юце я все же неплохо налетался. Тяжкий подъем остался в памяти как вызов, с которым справился и который был оттенен почти 5-часовым налетом на следующий день. Я нависелся в динамике, сходил до Золотого Кургана, вернулся, покрутил пока еще робкие виндговеры... После двухмесячной абстиненции это был просто пир какой-то.

— Признаться, первый раз буду в игре ночевать под открытым небом, — я поежился, — как-то непривычно.

Не лукавил, ибо до сих пор удавалось находить то высоко расположенную пещеру, как прошлой ночью, то заброшенный дом. Нельзя не упомянуть и гостиницы с Личными Комнатами.

— Ага, я тоже, — Анахита, запахнувшись в плащ, завороженно уставилась на огонь. — Рома-а-антика.

— В игре? — Рус, сидя чурбаке, занимался починкой кольчуги, на мой взгляд насквозь кустарной: достав из своего бездонного мешка моток проволоки, латал прореху, оставшуюся от медвежьих когтей. — А не в игре? Турист?

— Почти. Доводилось выезжать на природу в прошлой жизни...

— В прошлой жизни? — Руслав с Анахитой одновременно переглянулись.

— Ну да, попутешествовал в свое время. Теперь вот пришлось забросить...

Помолчали. Тут как раз и каша подоспела. Вынимая плошку, заметил бурдючок с вином, достал.

— Будете? Здесь немного, но как говорится, чем богаты, — развел я руки в извиняющемся жесте.

Ребята с благодарностью приняли угощение.

— Ты нас тоже извини за скудную трапезу, к сожалению, все что осталось. Если бы медведи не попались, ели бы пустую кашу.

— Вот, а я о чем, лук — это еще и возможность раздобыть дичины. Хотя извини, не хотел напоминать...

— Ерунда, я не страдаю. А насчет охоты — Аня против, жалко ей зверушек.

— Ну... так есть еще грибы, ягоды разные. Каша с грибами и чай с ягодами — это ж пальчики оближешь!

— Феникс, травник у нас ты. А мы наберем каких-нибудь бледных поганок...

Хотел было сказать, что уж мухомор да бледную поганку даже без специальных навыков можно опознать, но сдержался: я ведь не знаю, как тут в игре опознавание работает. Травником же я просто назвался, на самом деле не имея никаких познаний.

— Феникс, ты говорил, что тебе к Срединному морю. Куда-то конкретно?

— Честно говоря, конкретного пункта назначения нет. Мне надо сбросить... добычу, травы всякие, закупиться по мелочи, а то поизносился. Да, и пару умений хотел взять... Нужен какой-нибудь более-менее крупный город.

— Слушай, мы идем в город Коровий холл — у Анахиты квест лекарский. Пошли с нами. Город достаточно крупный, но не из великих.

***

Дежурить договорились по очереди. Кинули жребий. Моя очередь выпала под утро. Ложиться на кучу лапника у костра я отказался: не то чтобы я не доверял ребятам, брать у меня нечего, хотя... я вспомнил про драконьи клыки и когти в рюкзаке. Просто неуютно мне на земле, я и в реале предпочитал спать в машине — какой-никакой домик. Поэтому, проявив чудеса эквилибра, — лазить пришлось в сапогах, не снимая плаща, — я залез на дерево, под которым мы расположились. Выбрал развилку на одной из толстых веток, немного поколдовав с набранными снизу прутьями, сплел что-то типа гнезда и завернулся в плащ. Наличие встроенных часов отменяло необходимость караульщикам будить один другого. Предупредил ребят, что до своей смены схожу в офф, и нажал выход. Надо было позаботиться о физическом теле.

Обратно в игру я вошел минут за пять до условленного срока. Очнувшись, полежал несколько секунд, прислушиваясь сначала к ощущениям, а затем и сканируя окружающий мир. Вроде тихо. Открыл глаза и посмотрел вниз — у еле тлеющего костра сидит Руслав в кольчуге рядом лежат топор и щит. Сулицы, освобожденные от связок, воткнуты в землю. Мягко спрыгнул и подошел к костру, поправляя плащ на плечах. Не запахивался, просто чтоб скрывал мою спину.

— Как обстановка?

— Тихо...

— Ну ок. Давай, иди спи...

— Феникс, — Руслав посмотрел мне прямо в глаза, — тебе можно верить?

Я добродушно хмыкнул:

— Чего ты боишься? Что свистну что-нибудь ценное? Или прирежу во сне? Успокойся, если что, я ваш шмот буду заходов в десять перетаскивать на продажу. Так что раз девять меня перехватить сумеете.

— Вот и хорошо. Извини что спросил.

— Не за что извиняться. Это игра, и люди зачастую здесь ведут себя менее сдержанно, чем в реале. Там он, может, забитый офисный клерк, боящийся улицу на красный перейти. И максимальный стресс в его жизни — не вовремя сданный отчет. А здесь можно отыгрывать ПК или «темного», грабить слабых, разрушать чьи-то постройки, глумиться над чужими святынями. И можно не бояться кары: даже если поймают, так это же только игра — всегда можно начать заново. Знаешь, я иногда думаю, что игра открывает скрытые человеческие желания...Ты в офф?

Хмыкнув что-то неопределенное, воин завернулся в плащ, прижался спиной к спине свернувшейся калачиком Анахите и заснул. Судя по тому, что ни Анахита, ни Рус не пропадали, ребята спали прямо в игре. И это я странный?

А я проверил свой кинжал и лук. Стрел оставалось совсем чуть-чуть. Часть, конечно, я забрал из «тел» медведей, у некоторых кончилась прочность, и они рассыпались. Попробовал, как вынимаются из земли сулицы. Покосился на топор, который Рус положил себе под руку — мне им, если что, даже как следует не размахнуться. И уселся у костра.

От костра оставались одни угли, немного отсвечивающие малиновым. Было не холодно, плюс бонус икаров к переносимости холода. Но я все же подкинул несколько веточек и завороженно уставился на неяркий цифровой огонь. Как же мне всего этого не хватает в реальной жизни. Лишившись крыльев, я не только потерял возможность летать, но и все, что сопутствовало этому: дальние поездки, другие места, вот такие посиделки у костра — целый мир, связанный с полетами. А еще друзей-единомышленников — тех, кто разделял со мной страсть к небу, ветру, его свисту в растяжках...

Единомышленники... Зацепился за это слово. Таковых в Инкубаторе у меня не нашлось. Когда Глеб, тот самый разраб, пригласил меня в тест, я думал — вот он, мой второй шанс! Да что там шанс, вторая жизнь! Я включился в тест. Я писал репорты, отзывы, рекомендации, делился с разработчиками и другими тестерами знаниями. И что? А ничего. Из икаров решили сделать какую-то... анимешку. Очень напомнило старые, еще без погружения, компьютерные игры: нажал правильную комбинацию клавиш, и вуаля — требуемая комбинация, например, блоков и ударов мечом. Не надо проливать ведра пота в многократных отработках. Не надо... А ничего не надо. Выкрикнул «бочка» — и тело само на автомате выполнило комплекс движений. А то, что бочка для того, у кого крылья предназначены для махов — что-то из области фантастики, ерунда. Любой может без особых усилий.

Короче, Инкубатор я покинул — не смог оставаться в той атмосфере. Было непросто, но я ведь не рядовой тестер: дельтиков на тесте не было от слова совсем. Было несколько парапланеристов, пара планеристов, еще пара летчиков на пенсии. Остальные летали только в турции да египты — паксы[***]. Это не полет, это перевозка.

Посмотрел в сторону спящего Руслава. Неожиданно я встретил человека с похожими мыслями. Как он сказал — вряд ли пойму? Брат, да ты не представляешь, насколько я тебя понимаю. Вот только не могу поведать, что меня гложет то же самое. NDA, будь оно неладно...

Взгляд невольно перекинулся на Анахиту. Девчонка откровенно понравилась. При мысли о ней в груди что-то защемило. Честно говоря, с женщинами в последнее время мне как-то не везло. Постоянной подруги не было уже полтора года, да и с непостоянными не складывалось. А до травмы в женском внимании недостатка не наблюдалось, особенно на выездах. Все-таки флер необычности — дельтапланеристов на просторах России не много, плюс это только в игре я мелкий и щуплый.

***

Я завис в воспоминаниях. Из темноты на свет костра неслышно выступила фигура. Если бы не темная расцветка домотканой одежды - крестьянин-крестьянином. Даже в лаптях.

— Привет!

— Привет, Глеб! Ты чего, до сих пор на работе? Какими судьбами?

— Не, я с домашнего подключился. Смотрю — ты онлайн, решил зайти, так сказать, лично поблагодарить.

— ?

— Сегодня вечером имел аудиенцию у шефа. Он плакал от счастья и пел тебе дифирамбы.

Я поднял бровь:

— Серьезно?

— Ну вообще он был более сдержан, это я так, для красочности. Но на самом деле он доволен. Еще бы, мы икаров даже в ролаут[****] еще не запускали, а у нас уже Вики пишется. Вот увидишь, он еще захочет, чтоб к моменту запуска в продакшн у нас уже и официальный гайд по расе был прописан. Ведь он тогда всем другим руководителям проектов носы поутирает. И сможет рассчитывать на большой и сладкий пряник от бигбоссов.

— Да ладно, подумаешь пару статеек тиснул

— Э-э-э нет, брат, не скажи. Ты не застал историю с русалками? А, ну тогда-то тебя игрульки не интересовали. Так вот, как-то раз хотели создать подводную расу, дескать новые возможности, полет под водой, перемещения в трех измерениях.

— И?

— Что, «и»? И все. Нет в ФВ подводной расы.

— Почему? Потому-что к запуску не успели гайдов с мануалами подготовить?

— Ты будешь смеяться, но официально в приказе на закрытие проекта и выпинывание с работы его руководителя, это была одна из ведущих причин.

— Офигеть... Но сейчас мной довольны?

— Довольны твоими статьями для Вики. Некоторые твои замечания и указания на откровенные ошибки физики тоже принимаются благосклонно. Ради всего этого они готовы терпеть твое неугомонное желание сделать из икаров симуляторов дельтаплана. Тебе даже пошли навстречу и выпустили в большой мир. Хотя тут, я думаю, сработало то, что ты уже задрал всех в Инкубаторе. Теперь там тишь и благорастворение. Но...

Глеб замолчал, поднял ветку и принялся задумчиво ковыряться в углях.

— Глеб?

— Короче, тобой довольны, пока ты пишешь статьи и тестишь аэрологию. Однако за сегодня, судя по логам, ты полдня протопал пешком. Не написано ни одной строчки. Если так будет продолжаться, голоса недовольных тобой перевесят: припомнят все, и тебе придется вернуться в Инкуб, — Глеб опять замолчал и вздохнул, — если не хуже. И это я не говорю о том, если твои крылья засекут посторонние. Не так, как вчера. Вчерашнего убедили, что он столкнулся с неписью. А вот если игроки четко идентифицируют что ты игрок...

Глеб опять погрузился в молчание.

— Глеб?

— В общем, я тебе не говорил... да я и сам скорее догадываюсь, чем знаю... По-моему, на самом верху, — он ткнул тлеющим концом ветки в небо, — не знают о проекте.

— Но как такое возможно?! — меня не так-то легко удивить, но, похоже, сейчас удалось, — это же игра, достаточно посмотреть код...

— Дружище, Fantasy World — очень большая игра. Думаешь, собственники так прям и сидят перед мониторами, как в Матрице, и просматривают — а нет ли на просторах виртуального мира чего-то несогласованного? Бред. Они ориентируются по докладам совета директоров, коммюнике да новостям по телеку.

— И ты думаешь, что если я попадусь на глаза непосвященным игрокам, b утечка дойдет до владельцев ...

— Нет, ты не понимаешь. До них, — он опять ткнул веткой вверх, отчего ее конец описал дымящуюся дугу, — информация не дойдет в любом случае. То есть дойдет, но только в том случае, если проект оправдается, начнет приносить стабильную прибыль. Тогда да, — побегут с докладами. А вот в случае неудачи... Все затрут и прикажут забыть. А тебя уберут намного раньше.

— Думаешь, все настолько серьезно?

— А как ты хотел? Люди могут повылетать из таких высоких кресел... Настолько высоких, что наш руководитель проекта с полумиллионным окладом — мелкая сошка.

— А с чего ты вообще решил, что там, — я ткнул такой же тлеющей палкой вверх, оставив еще один дымный след, — не знают о проекте?

— Догадки. Как-то мне на глаза попалось одно давнее интервью одного из владельцев компании. Как раз только-только отгремел скандал с закрытием русалок. Был, кажется, вопрос по новым расам. И там было черным по белому написано, что никаких рас, кроме привычных "сухопутных", в ФВ не будет. Дескать, глупо распылять ресурсы.

— Подожди-ка, а на что рассчитывает твое руководство? — я впал в легкий ступор.

— Повторю: это только догадки. Интервью старое и в каком-то малоизвестном издании, а закрывать успешно работающий и приносящий бабло проект никто не будет. Но! — ветка снова взлетела вверх, теперь уже в жесте указующем.

— Повторю: успешном! А до того, прошу тебя, не лезь на рожон. Ибо я, как ни кто другой, понимаю, что твое участие — это большая заявка на успешность.

— Хорошо Глеб, я тебя понял. Завтра обязательно еще что-нибудь подкину для Вики. Кстати, можно и гайдами заняться.

— Ладно, я рад, что ты меня понимаешь. Ну, мне тогда пора. Скоро твои попутчики начнут просыпаться, да и мне нужно вздремнуть. Завтра, а скорее уже сегодня, хотел до клуба доехать. Ты-то как, не тянет?

Я неопределенно махнул рукой. Мой собеседник бесшумно и без каких-либо эффектов исчез, будто выключили. Над костром остались висеть дымные следы, как от сбитых самолетов.

***

Я сидел и смотрел, как встает солнце. Самого горизонта из-за леса было не видно, и подъем светила можно было отмечать только по деревьям противоположной обочины. Вот засветились багрянцем их верхушки, вот свет пошел ниже, постепенно теряя свой багровый цвет... Никогда еще не встречал рассвет в лесу. На высоте — да. Как только в игре я научился более-менее держаться в воздухе, несколько раз летал «встречать рассвет». Зрелище потрясающее, особенно с высоты. Горизонт на востоке сначала начинает светиться тоненькой полоской, которая все увеличивается и увеличивается. Потом посередине показывается краешек диска, тогда на него еще можно смотреть. И вот уже ночная тень начинает убегать на запад, открывая леса и поля.

Будучи «жаворонком» рассвет я любил с детства, еще когда ходили с дядькой и двоюродным братом рыбачить на утренней зорьке. И после, во времена «учлетства», рассвет был связан с самыми волнительными часами. Молодых пилотов, только-только начавших подлетывать, выпускают в воздух в утреннем «молоке»: пока земля еще не успела прогреться после ночи, воздух над ней удивительно спокойный. Позже, по мере того как земля прогревается, воздух над ее поверхностью начинает «закипать» — собирается в пузыри, которые отрываются и улетают вверх. Там, выше, они сливаются и начинают формировать восходящие потоки. В жаркий полдень поверхность земли буквально кипит, как дно кастрюли с водой. Пузыри, имея относительно небольшой размер, могут отрываться от поверхности с большой скоростью: если такой «кулак» прилетает тебе под одну из плоскостей, то дельтаплан имеет хорошие шансы встать на ребро. На высоте пары-тройки метров это может быть опасно, даже смертельно: если не отработать крен, то тогда ты влетишь в землю на скорости более 30 км/ч, причем головой вперед. Куча стоек и консолей поломана из-за термички. Вот пока она не «включилась», молодые пилоты и отрываются по полной. Позже из палаток появляются заспанные «старики», которые снисходительно слушают восторженные рассказы «желторотиков», щурятся на солнце, с видом знатоков оценивают погоду: «Ну что, парит сегодня?». На этом время новичков заканчивается: для них воздух становится слишком «жестким», и остается ждать вечернего «молока» перед заходом солнца, до тех пор, пока совсем не стемнеет, они снова смогут подняться в воздух.


Подняться в воздух... Да что я вообще делаю? Я выдержал настоящую бойню с начальством, но выбил себе четырехдневную рабочую неделю. С горечью усмехнулся: иногда инвалидность дает небольшие бонусы, никому не пожелаю. Я провожу на работе по 10 часов, а иногда и больше, чтоб никто не смог попрекнуть, что я не успеваю. Я оплачиваю платиновый аккаунт —немаленькие деньги, между прочим — и все для чего? Чтоб летать. Чтоб три дня в неделю я мог, пусть виртуально, пусть в иллюзорном мире, но подняться над землей, встретить лицом набегающий поток, раствориться в полете... И на что, черт раздери, я потратил пол дня?! Глубоко в душе зародилась целая гамма чувств — от сожаления о бездарно потраченном времени до откровенной злости на самого себя. И даже отчасти на ребят. Хотя они-то здесь при чем?

Рус — отличный малый, мы однозначно могли бы дружить: прямой, открытый, в чем-то мягкий и уступчивый, в чем-то — принципиальный.

Анахита... Аня... Симпатичная, немного смешливая девушка. К тому же добрая и отзывчивая. Но у нас, к сожалению, ничего не выйдет. На мне «проклятье» — NDA. Хороши будут отношения, когда не снимаешь плаща и сапог! Меня даже обнять нельзя без того, чтоб не возникли ненужные вопросы.

Короче, хорошие вы ребята, но пора нам расставаться.

Ребята проснулись одновременно, слава встроенным часам!

— Привет, смотрю, нас никто ночью не съел, — донеслось жизнерадостное восклицание эльфы. Я молча улыбнулся и помахал рукой от костра. В глазах Руса мне почудилось некоторое облегчение.

Наскоро перекусили и выпили по маленькой чашке чая — вода в бурдюке Руслава почти закончилась. Собрали лагерь.

— Идем? Думаю, через пару часов к побережью выйдем. Феникс, ты чего?

— Рус, Аня, — я прижал обе руки к груди, — я вам очень признателен за весь тот путь, что мы проделали вместе. Без вас я бы, наверно, и не выжил. Но...

Я замолчал, внезапно заготовленная причина показалась никуда не годной.

— Что «но»?

— Мне надо идти... — я пожал плечами, — дела...

— Да ладно тебе, какие де... — начала эльфа.

Но русский витязь ее перебил:

— Подожди, Аня. «Не спрашивай меня, и мне не придется врать» — кажется, так?

И он, шагнув ко мне, протянул руку.

Я пожал руку Руслава, хлопнул по плечу. Повернулся к эльфийке. Та развела руки для обнимашек. Вот блин! Подошел, взял ее кисти в свои, пожал, улыбнулся.

— Удачи, ребята, может, еще пересечемся когда.

Развернулся и пошел в противоположном направлении.

______________________
[*] Здесь Феникс имеет в виду, конечно, маховый полет
[**] Не путать с «голдовым», это — от слова old (англ.)
[***] Пакс — пассажир (авиационный сленг)
[****] Ролаут — Тестовая эксплуатация

Гл. 8. Коровий холл
Как только поворот дороги скрыл меня от попутчиков, я скинул плащ и сапоги и убрал в мешок, перекочевавший на живот. Ветра по утреннему времени не было, макушки деревьев не шевелились. Секунда-другая пробежать по «чек-листу», и разбег. На четвертом шаге высоко подпрыгиваю и тут же развожу крылья в стороны. Прыжок у меня прокачан на загляденье — три метра, в реале такой старт невозможен. Взмах-другой, и я выше макушек. Съежившийся горизонт внезапно распрямляется высвобожденной пружиной. Я лечу! Закладываю вираж и низко-низко над деревьями, почти задевая кончиками крыльев вершины, направляюсь на юго-восток. Мне на юг, но надо немного уйти от дороги, чтоб не попасться на глаза ребятам.

Через пять минут начал потихоньку набирать высоту. Еще через десять показался берег огромного озера. Лес неожиданно, как будто ножом обрезанный, закончился, потянулись бесконечные поля. Постепенно я набрал почти тысячу метров, но из-за раннего утра ждать потоков было бессмысленно — нет еще прогрева, хоть это наладили. Когда я появился не тесте, термичка работала чуть ли не ночью. Тем не менее прошло полчаса с момента старта, шкалы выносливости половина — надо экономить силы. Я раскинул крылья, придал им форму, с которой моя аэродинамика была максимальной, по возможности поджал все, что могло тормозить, выступая, и неспешно заскользил над цветущими полями. На небе пока ни облачка, воздух прозрачен, видимость, как говорится, миллион на миллион.

В отсутствие восходящих потоков постепенно снизился. Когда оставалось метров сто — сто пятьдесят, высмотрел небольшой перелесок, тянущийся вдоль ручья, и мягко приземлился рядом. Можно подождать, пока солнце поднимется выше и «включится» прогрев, а тем временем восстановить силы. Я достал остатки сыра. Может, кому-то покажется, что я поступил некрасиво, не поделившись с попутчиками, но это необходимость — мне нужнее. Еще оставалась драконятина, но какая-то подспудная мысль заставляла ее приберечь. Не знаю, что на меня нашло: мясо жареное, его, наверное, не продать. Однако я помнил, с каким выражением смотрел на меня тот админ, когда я жарил на углях сердце дракона.

Спустя час, когда выносливость заполнилась полностью и солнце, наконец, раскочегарилось, я заметил на небе клочок белой ваты — первое, еще несмелое кучевое облачко. Понаблюдал за ним несколько минут. Только появившись, оно, клубясь, увеличивалось в размерах и медленно уплывало от меня как раз на юг. Верхушки деревьев к этому моменту уже ощутимо покачивались, появился шум в ветвях — дождались. Пока готовился к старту, на небе появилось еще несколько белых комочков. Стартую.

Энергичными махами набрал высоту. Глаз зацепился за большой нагретый солнцем валун, к тому же лежащий на вершине небольшого холмика. Вот он — триггер. С него точно должно что-то пыхать. И действительно, прямо над самим валуном втыкаюсь в энергичный «плюс». Выключаю махи, поток узкий и сильный: чтобы не вывалиться, встаю в крутую спираль, заваливая крен под 45°. Несмотря на это, меня как на скоростном лифте выносит наверх. Поток постепенно расширяется — по всей видимости, в него вливаются, как ручейки, другие, более слабые. А вот уже и подошва облака. Поутру оно еще довольно низко, на взгляд тысячи полторы, может, меньше. В облаке мне делать нечего, тем более что я здесь не просто так, а на пути в Коровий холл. Город предложили попутчики, и я не видел причины менять пункт назначения. Пока отдыхал, глянул — столица Восточнобережного края: вокруг много полей, основа процветания — скотоводство. Игроков много, но не так, как в той же столице. Развитая торговля. То, что нужно. Бросаю поток и встаю на переход.

А внизу проплывали поля, прорезанные ручьями, перечеркнутые дорогами, разбавленные перелесками. Попадались небольшие хуторки в несколько построек. Вон крестьянин работает у себя в поле, вон по дороге пылит какой-то обоз, а вон там раскинулось огромное зеркало игрового аналога Байкала — настолько большое, что даже с высоты полутора километров нельзя рассмотреть противоположного берега.

Господи, как же хорошо летать! Это самое лучшее чувство в мире. Эх, помню, раньше: достанет всё на работе — хоть волком вой, всё, тупик, край! Дальше только или в синьку срываться, или «мочить козлов». Возьмешь недельку за свой счет, смотаешься куда-нибудь — хоть в Крым, хоть на Кавказ, а то и в Европу. Налетаешься от души, и всё — ты новый человек. И все твои проблемы такая мелочь по сравнению с полетом! Так и здесь — только ты, небо и ветер, солнце над головой. И где-то далеко внизу земля с мелкими человечками, которые суетятся, «качаются», бьют ничего не сделавших им монстров, пытаются выжать деньжат, купить себе меч подлиннее или шмотку покрасивше. Всё тлен и мусор, всё преходяще. Только здесь, наверху, есть то, что вечно: солнце, ветер, облака. И еще горы, которые стояли миллионы лет до нас и простоят еще столько же.

Триггер — объект на земле, который стимулирует отрыв теплого воздуха от поверхности. Часто нагревшийся воздух в виде пузыря не имеет достаточно силы, чтоб оторваться. Такой пузырь может перемещаться по земле под воздействием ветра. Для понимания землю проще всего представить в виде потолка, а пузыри нагретого воздуха — конденсатом. Капли, не набрав достаточно массы, могут перекатываться по потолку, пока не наткнутся на какой-нибудь выступ, где накопятся и оторвутся. Триггером выступает складка местности — например холм или край леса. Еще лучше, если объект дополнительно нагрет сильнее окружающей земли

(статья из «Wiki для Икаров». Автор Феникс Чернокрылый).


***

Через пару часов я оказался в окрестностях города Коровий холл. Сначала внизу все чаще стали попадаться обрабатываемые поля с вкраплениями хуторов и выселок — предместья любого крупного города. Потом, когда на горизонте, наконец, замаячил сам город, я предпочел приземлиться: судя по карте, он был весьма крупный, а значит, со стражей у него было всё в порядке — многочисленная и умелая. И еще у них наверняка налажено наблюдение за воздухом, найдутся скорее всего и подзорные трубы. Поэтому, чтоб избежать ненужной популярности, не будем играть в Матиаса Руста и приземляться на главную площадь. Я войду как скромный путник, хорошо бы в составе какого-нибудь обоза.

Сказано — сделано. Спустя полчаса я входил в город, на самом деле расположенный на двух высоких холмах и, так сказать, господствующий над окрестностями, в компании местного крестьянина и его двух сыновей, везущих в город на продажу кое-какие дары полей на паре повозок. И хотя время было неподходящее — до осени и сбора урожая еще не меньше месяца, — но это игра, а не жизнь: здесь никто не будет ждать год, чтоб подкинуть тебе квестовый персонаж.

Я не ошибся, и у крестьянина действительно нашлось для меня задание — отнести весточку одному из братьев, что лет тридцать как уехал на юго-восток, к океану, и стал рыбаком. Жил родственник, что характерно, в окрестностях Рассветного Утеса, естественно - на побережье. Крестьянин оказался словоохотливым: вскоре я узнал о ценах на зерно и люцерну, об урожайности яровых в этом году и о том, что соседка Михана (так звали крестьянина) явная ведьма и по ночам летает на метле над полями. Крестьянин видел это своими глазами, вот только староста их села никак не хотел реагировать на свидетельские показания самого Михана и его свояка, утверждая, что все это им примерещилось после третьего кувшина. А чему там мерещиться: вино было молодое, кувшинчики малюсенькие, и на двух здоровых мужиков не могло подействовать так, чтоб начала мерещиться всякая чертовщина. Но главное, я выяснил, где в городе живет травница Нарина, которая — вот удача! — оказалась родом из того же села, что и Михан. И что сам Михан в молодости поглядывал на свою односельчанку, но потом к ней посватался десятник городской стражи и Нарина укатила в город. Судя по тому, что самому крестьянину было на вид под шестьдесят, травница должна была оказаться классической бабкой.

Так за разговорами мы миновали околицу и добрались до рыночной площади, где я тепло попрощался с крестьянином, его молчаливыми сыновьями и осмотрелся по сторонам. Между прочим, на сегодняшний момент это самый крупный город Фанворда, мною посещенный. Блин, и самый населенный игроками — они тут на каждом углу! Несколько минут я напряженно приглядывался из-под накинутого капюшона, ожидая проявления внимания. Какого? Ну, не знаю. «Эй, малой, ты с какого района?» Хм... Потом сообразил, что как раз такое мое поведение и должно привлекать. А так-то всем на всех наплевать: заняты своими делами, спешат куда-то... Вот и мне надобно.

Включив деловитый вид, поймал за рукав пробегавшего мимо местного пацаненка. Безо всяких вымогательств тот сразу показал то, что меня интересовало в первую очередь, — трактир, местное заведение средневеково-фентезийного общепита.

В заведении было немноголюдно, в основном местные. Оно и понятно: день-деньской на дворе, игрокам надо «качаться». Я традиционно занял место в глубине зала, подальше от окон, спиной к стене. Учитывая наличие «золотого запаса», решил шикануть.

Пока отдавал дань местной кухне, параллельно занялся планированием. Посмотрел на последнюю запись в списке глобальных планов: Рассветный Утес, и срок — сегодня. Задумался, побарабанил пальцами по столу. Пометил «отложено». Сегодня никак, без вариантов. На границе сознания робко попыталось поднять голову сожаление по поводу впустую потраченного времени. Ладно, не будем зависать в самоедстве, было и было, запишем в «безвозвратные потери».

Тогда что? Тогда ПХД[*] — потрачу сегодняшний день на подготовку к дальнейшим приключениям.

Во-первых, мне нужно скинуть «запчасти» дракона. Это проще всего сделать у алхимика. У него же закуплюсь алхимкой.

Во-вторых, отличная мысль взять умение «Сапожник» и сшить себе обувку по ноге. Много я ходить не собираюсь, но все равно решить обувную проблему будет правильным ходом. За этим мне, очевидно, к сапожнику.

В-третьих, умение «Травник». Пару раз я уже использовал эту легенду, и она как нельзя лучше подходит к моему игровому образу жизни. Я на самом деле бываю в таких местах, куда забраться весьма не просто, ну разве что оседлав какую-то летучую живность. Вот только я сомневаюсь, что драконий наездник опустится до собирания сена. А я что, я не гордый, заодно и подзаработаю, а то с «почтовых» квестов много не набегает.

В-четвертых, арсенал, вернее, наконечники стрел, ибо стрелы я делаю самостоятельно. Не сказать что получается дешевле, чем покупать готовые: наконечники стоят почти как готовые стрелы такого же класса. И уж точно не из-за того, что «хочешь сделать хорошо, сделай сам» — качество у меня пока так себе. Тут скорее сработала «реальная» привычка: то оборудование, которое могу сделать сам — делать самостоятельно. Первые дельтапланеристы даже дельтапланы и подвески делали сами. Конечно, до такого я не... поднимался. Дельт известного производителя, или подвеска, — это высокотехнологическое изделие, «на коленке» или в гараже не сделаешь. А вот починкой «на коленке» заниматься приходилось. И тут уж лучше самому. Когда от какой-нибудь тросовой заделки, или шва, или фала зависит твоя жизнь, причем не фигурально, тут я предпочитал все пропускать через собственные руки. Чтоб если что, винить только себя.

Но в первую очередь за одеждой, а то щеголять в коже — это перебор! И я прямиком из трактира отправился в ближайшую лавку, торгующую одеждой. Приобрел пару холщовых рубах с вышивкой и пару таких же штанов. С удовольствием сменил поднадоевшую «облегайку», бросил взгляд в зеркало: невысокий подросток, топорщащийся за спиной плащ на груди распахнут, открывая взгляду светлую с вышивкой рубашку и такие же светлые, заправленные в сапоги штаны. Капюшон откинут. На голову я прикупил синий берет — и что меня под руку толкнуло? Оружия на виду не оставлял, убрав все в рюкзак, который опять перекочевал за спину.

Следующим пунктом программы была мастерская сапожника, приткнувшаяся к одному из домов, окружавших рынок. Самого сапожника я нашел под навесом. Долговязый и худой «местный» в кожаном фартуке и почему-то в круглой шапке-пирожке, сидя на табуретке, стучал молотком по подошве сапога, надетого на какое-то приспособление.

— Добрый день, уважаемый! У меня к вам дело, — сходу взял быка за рога.

— Дело — это хорошо. Деньги есть, и дело будет.

При этом мастер не прекращал что-то там выстукивать на подошве.

— Хочу научиться шить сапоги, — выпалил я.

Молоток замолчал, его владелец окинул меня оценивающим взглядом:

— Так ты в подмастерье ко мне пришел наниматься?

Стоп. Какой подмастерье?

— Не-е-ет... — протянул я, — мне не нужна работа, я просто хочу научиться шить сапоги. Для себя.

Я ткнул себе в грудь большим пальцем:

— Не на продажу.

— Чужеземец, — сапожник вздохнул, — ты хочешь научиться шить сапоги. Так?

Я кивнул головой.

— Значит, ты хочешь стать моим учеником. Так?

Я яростно замотал головой.

— А как же я научу тебя, если не буду учить? — недоуменно спросил сапожник.

— Подождите, — я выставил перед собой руки, как будто хотел остановить его логический каток, раскатывающий мой план подчистую. — Я не хочу поступать к вам учеником. Мне просто нужно...

Я замялся, подыскивая замену слову «взять», которое все же мне показалось неуместным в разговоре.

— Мне нужно умение... «Сапожник». То есть умение... сшить себе сапоги.

Блин, как просто мне все рисовалось. Читал форум — там «взять» да «взять». Навроде как «взять умение того-то», «пойти к тому-то и взять умение такое-то»... И ведь против логики «местного» не попрешь. На самом деле: хотите чему-то научиться? — велкам, как говорится, в ученики. Из глубин сознания выплыла ухмыляющаяся самоирония: ну что, сам хотел, чтоб как по-настоящему? Чтоб учиться долго, набивая шишки, попадая себе по пальцам, чтоб потом, глядя на другого такого же, видеть в нем «своего» — дескать, он прошел через то же самое? Ну так получи и распишись. Ладно...

— Скажите, уважаемый... простите, не знаю вашего имени... — потянул паузу. Не сработало, сапожник не представился. — Возможно вы меня неправильно поняли... Вернее, я неправильно объяснил...

Да что со мной такое?! Косяк за косяком! Но надо «выруливать».

— Поймите меня правильно, я не претендую на высокое звание мастера в сапожном ремесле. Я прекрасно понимаю: чтоб научиться делать такую же отличную обувь, как вы или ваши коллеги, нужно долго и усердно учиться. Однако попробуйте взглянуть на мою ситуацию. Я по роду своих занятий часто бываю вдали от обжитых мест, где найти квалифицированного специалиста по обуви нельзя. Мне приходится преодолевать большие расстояния. Обувь для меня очень важна... Вот я и хочу научиться... да хотя бы чинить себе сапоги. А еще лучше — уметь самому себе сшить их!

Мастер сделал еще одну паузу в работе и снова удостоил взглядом. Взгляд на этот раз немного оттаял. Ну по крайней мере, мне так показалось.

— Это правильно. Хорошая обувка в дальней дороге — первое дело. За ней надо ухаживать так же, как за лошадью. А то, понимаешь, носят бездумно, сбивают носы, стаптывают задники. Не просушат, не подмаслят. А как износится — выкинут и за новой парой спешат. Мне то прибыток, но за вещь обидно. В нее же душу вкладываешь, пока делаешь.

И он любовно провел ладонью по голенищу торчащего перед ним «вверх ногой» сапога.

— Если хочешь в дороге следить за своей обувкой, бери у меня набор сапожника. Там и игла сапожная, и моток дратвы, и несколько кусков кожи на заплатки...

Блин! Ну вот нафига мне ремонтный набор! У моих сапог «пробеги», как у дутиков какого-нибудь дальнемагистрального лайнера, — большую часть времени не используются. Эвон, брал не новыми, а ресурс почти не уменьшился. Короче, от сапожника я уходил впустую. Ну как впустую — один малый набор сапожника теперь болтался у меня в мешке. Авось пригодится, тем более он почти ничего не весил.

Неудача, конечно, раздосадовала, но потом я решил, что это некритично. В конце концов до недавнего времени обувь мне неудобств не доставляла. И далее не должна. Поэтому проехали.

Следующий пункт плана был закрыт штатно. Просто зашел в лавку, над которой висел в виде вывески вырезанный из деревяшки и раскрашенный меч, и прикупил наконечников для стрел. Поскольку финансы позволяли, взял тридцать с узкими закаленными жалами: из них буду делать «фугасы», привязывая мензурки с разрывными зельями, которые, правда, еще надо раздобыть. Так же я запасся срезнями — достаточно широкими наконечниками, обеспечивавшими большую площадь поражения. Это для противников, не обладающих крепкой шкуркой в виде лат или косной брони. Для охоты — самое то.

Время было как раз обеденное, когда я стучал в калитку указанного мне Миханом дома. Открыла статная женщина, на вид лет сорока, с внимательными глазами.

— Здравствуйте! Меня зовут Феникс. Могу ли я увидеть уважаемую травницу Нарину?

— Здравствуй, чужеземец! Ты ее уже видишь — это я. Что привело тебя?

— У меня к вам просьба, уважаемая Нарина. Вы травница, а я по роду своих занятий часто бываю высоко в горах, где мне попадаются весьма редкие травы. Не могли бы вы меня научить хотя бы азам своего искусства?

— Ты хочешь заработать на сборе и продаже трав, чужеземец? Для этого тебе не нужно искусство. Просто собирай высокогорную траву и приноси ее мне. Я дам тебе честную цену. Кроме того, чтоб научиться распознавать травы, тебе достаточно купить одну из книг по травоведенью. Стоят недорого, найдешь в любой книжной лавке...

Что ж, вполне доходчиво объяснила, что здесь мне не рады. Не то что в дом, во двор не зовет. По имени не называет, хотя я представился.

— Спасибо за науку, добрая Нарина, всего вам хорошего.

Почему не ввернул про знакомство с Миханом? Кто знает, какие у нее отношения с бывшим односельчанином...

Что ж, задача осталась, нужны другие пути реализации. Пришлось мне искать книжную лавку. Там смогли предложить только «Азы травничества» — тонюсенькую книжицу за пару серебрушек. Заодно в лавке я узнал, где найти местного алхимика. Причем «местного» в обоих смыслах — я не хотел связываться с игроками.

Выйдя из лавки, я прямо у крыльца быстро проглотил «трактат» всего то в три десятка страниц. И узнал, как выглядят подорожник, ромашка, перечная мята и зверобой. Надеюсь, теперь игра позволит мне опознавать эти травы — вот такая игровая механика. В ответ система наградила повышением интеллекта на одну единицу.

Постоял в некотором раздумье: две неудачи с «местными», на которых я рассчитывал. Если обломлюсь и с алхимиком — труба, деньги-то я уже все потратил и рассчитывать могу только на продажу драконьего лута. Поэтому перед походом к алхимику решил немного подготовиться, да и травоведенье подкачать заодно. И я затопал на выход из города, так сказать, в поля.

В полях, заросших до горизонта люцерной, было жарко и малолюдно, что хорошо, ибо идиот в плаще по такой погоде однозначно привлекал бы ненужное внимание. Я не имел ни малейшего представления, где искать эти растения. В книжке было только описание и картинка. Могли бы добавить, например, «ищи подорожник вдоль дороги». По крайней мере, относительно подорожника у меня идеи были, и я шел некоторое время вдоль тракта, вглядываясь в обочину. Но ее тотальная «вылизанность» натолкнула на мысль, что до меня сегодня здесь мелким гребнем прошлась уже толпа игроков, и наверняка кто-то имел навык травника. Поэтому я свернул сначала на одну дорожку, потом на совсем мелкую тропинку и направился к видневшимся неподалеку нескольким деревцам. Наконец, когда мое терпение все чаще стало намекать, что идея с травничеством была не столь уж и здравой, мой взгляд зацепился за очень знакомо выглядящее растение с широкими и чуть более зелеными, чем окружающая трава, листьями. Я присмотрелся, сработало опознавание: «подорожник обыкновенный, лекарственное растение».

Ну что ж, с почином меня, травник Феникс! И верно, перед глазами выскочило:

Вы получили достижение «Травник» первого ранга!

Два с лишним часа блужданий по окрестностям наградили меня целым пуком травы. Помимо подорожника, мне удалось набрести на небольшую заросль зверобоя, разжился и ромашкой. И стал травником 2 ранга. С ума сойти! Эдак скоро я вырасту в знатного специалиста по траве, стану уважаемым членом общества, разбогатею, куплю домишко в Коровьем холле, осяду и женюсь. Радовало то, что трава фактически ничего не весила, что для меня очень важно.

__________________________________
[*] ПХД - парково-хозяйственный день. Служившие в армии знают.

Гл.9 Алхимия и жизнь
Лавка алхимика располагалась недалеко от той же рыночной площади — двухэтажное каменное строение, выходившее фасадом на площадь, с жестяной колбой над входом. Внутри мне почему-то сразу вспомнилась аптека. Хотя на современную аптеку было похоже мало — небольшой зал, длинный прилавок, стена за прилавком уставлена стеллажами с выстроившимися разнокалиберными цветными склянками, колбами, ретортами. За прилавком скучал крепкий мужик, который и среди здоровяков стражников не смотрелся бы маленьким. Красное лицо, небольшой животик, еще не старый — лет пятидесяти. И... белый халат. Я бы сказал — белоснежный. Куда я попал?

— Здорово, малой! — жизнерадостно окликнул меня мужик, — что стоишь, разинув рот? Обращайся, все расскажу, покажу.

— Здравствуйте, уважаемый хозяин, простите, загляделся. Вот правда, — прижал руку к груди, — бывал я в алхимических лавках, но у вас... у вас... Такой чистоты и порядка не встречал никогда!

Я на самом деле, планировал начать разговор с какой-нибудь лести, но тут и придумывать ничего не пришлось.

— Что ж, спасибо, чужеземец. В нашем деле без чистоты никак. Что привело тебя ко мне?

— Простите, что не знаю, как к вам обращаться, уважаемый. Меня зовут Феникс, я травник. Начинающий... — выдержал небольшую паузу. Сработало.

— Зови меня Якуб. Так чем могу быть полезен?

+ 1 к отношениям с Якубом, владельцем алхимической лавки!

Отлично! Система оценила мою обходительность!

— Мне рекомендовали вашу лавку, дядька Якуб, как лучшее место, где путешественник может купить нужные снадобья. А также как место, где дадут честную цену за те лекарственные травы, которые я собираю.

— Хорошо, показывай, что там у тебя.

Я принялся раскладывать траву по кучкам. Ромашку к ромашке, зверобой к зверобою. Подорожник тоже лег отдельным пучком. Пару ромашек и один зверобой я небрежно смахнул с прилавка и с бормотанием о недостаточной свежести оглянулся вокруг, как бы ища куда выкинуть, но не найдя, убрал обратно в мешок.

На самом деле, пока доставал «трофеи», пришла еще идея — как раз под стать порядку, царящему в лавке.

— Вот, уважаемый Якуб, пять дюжин ромашки лекарственной, три дюжины зверобоя и пятьдесят штук подорожника. Все самое свежее, никаких недомерок.

+ 1 к отношениям с Якубом, владельцем алхимической лавки!

Хозяин благодушно заулыбался и отсчитал деньги.

— С тобой приятно иметь дело, травник Феникс. Это всё или еще что-то?

— Есть еще. Я слышал, что здесь не обманут при покупке некоторых частей дракона?

Хозяин посерьезнел, посмотрел с прищуром, потянул паузу.

— А откуда ты взял эти самые части дракона? Сам убил?

— Ну что вы, — я усмехнулся, — или я так похож на драконоборца?

Дал хозяину расхохотаться в ответ.

— Я был в окрестностях Одинокого Пика, когда там разбился один. Видать, наездник ему попался дурной.

Даже если хозяин сейчас сканирует мои слова каким-нибудь артефактом, проверяющим правдивость собеседника, я ничем не рисковал, в общих чертах все так и было.

— Пойдем, травник Феникс, поговорим в более удобной обстановке. Выпьем вина, развлечешь меня, пока покупателей нет, расскажешь, как это тебе удалось так удачно оказаться рядом с местом гибели дракона. Эй, Фидо, встань пока за прилавок, вдруг зайдет кто.

Из подсобки выгляну щуплый молодой человек, на ходу снимая черный клеенчатый фартук. Одетый, что характерно, в точно такой же белый халат.

— Сын? — спросил я для, так сказать, поддержания разговора.

— Не дали светлые боги сыновей, две дочери у меня, — проворчал Якуб, — этот вот к старшей сватается. В подмастерьях у меня, будет кому науку и хозяйство передать, когда на покой уйду.

Мы прошли вдоль прилавка в дальний от входа конец зала, где оказался проход в небольшую комнату, украшенную мини-лабораторией у одной из стен: спиртовки, реторты, даже змеевик. Посередине стоял низкий столик между двумя диванами. Вскоре на столике появился кувшин вина и пара стеклянных кубков.

— Скажите, мастер Якуб, а почему вы белые халаты носите? Я, честно говоря, первый раз встречаю. Как-то это... непривычно, — с искренним интересом спросил я, располагаясь на одном из диванов.

— Алхимия, Феникс, требует чистоты. Чтоб посуда вся была чистая, чтоб никаких примесей в состав не попадало. Многие компоненты считаются на золотники, асы[1] или и того меньше. И представь: добавляешь ты, например, один ас драконьей крови, два аса лепестков корнуэльской розы. И тут у тебя с одежды в склянку падает соринка в четверть аса весом. Но ее в составе быть не должно. И вся заготовка — в помойку. Так что нам без чистоты никуда. А на белой одежде грязь хорошо видно.

Хозяин разлил вино, поставил кувшин, взял один бокал, кивнул мне на второй.

— Ну теперь поведай мне свою историю, травник.

— Да в общем-то и рассказывать нечего. Я путешественник, был в окрестностях Одинокого Утеса, когда там на камни упал дракон с седоком.

— Дракон умер при этом?

— Нет, уважаемый Якоб, врать мне ни к чему. Дракон был еще жив, но умирал. Я добил его из сострадания — больно мне смотреть, как такой зверь мучится. Впрочем, он все равно бы умер, переломался весь. Честно сказать, мой удар и ударом-то назвать смешно — так, ткнул разик кинжалом туда, где пластинки броневые разошлись, он и помер.

— Что ж с наездником случилось?

— Тот сразу погиб, не пережил падения. Доспехи его, если интересно, я там оставил, у Одинокого Пика, — я прямо посмотрел в глаза хозяину, — мне их было уже не унести. Не силач я.

— Хорошо, — Якуб хлопнул себя по коленке, допил кубок, налил еще, — в главном не обманываешь, а до остального мне дела нет. Показывай, что у тебя есть.

Я не торопясь допил свой кубок, поставил на столик и туда же выложил когти и клыки дракона. Помялся.

— Там еще сердце было, только...

— Испортилось? — понимающе кивнул алхимик.

— Не совсем... Мне его было не унести, да и правы вы — не сохранить. Так что, — я еще помялся, понимая, как прозвучат последующие мои слова, — так что я его зажарил и съел.

За лицом хозяина лавки было интересно наблюдать. Сначала слушал вполуха, автоматически кивая в такт моим словам, сам явно прикидывая что-то на счет когтей и клыков. Потом, когда его сознание зацепилось за ключевые слова и переварило услышанное, он на мгновение замер, выпучил глаза и, откинувшись, неверящим взглядом уставился на меня.

— Что-что ты сделал?

— Я порезал его на ломти, приправил солью и перцем, пожарил на углях и съел, — я налил себе еще вина и развел руками, как бы говоря: «Ну съел и съел, чего в этом необычного?».

В глазах хозяина как будто что-то щелкнуло, и он, расхохотавшись, схватился за живот.

— Ты хоть представляешь, — еле выговорил он сквозь раскаты своего хохота, — сколько стоил твой обед?

— Послушай, — продолжил, давясь смехом, хозяин, — а может, ты решил, что, съев сердце дракона, ты получишь какое-нибудь качество? Ну там, станешь неуязвимым или очень сильным?

— Да, честно говоря, я как-то об этом и не задумывался, — проговорил, вертя в пальцах опустевший кубок, — ходит в моих краях легенда, правда, там герой в крови дракона выкупался. Но, по-моему, это чушь. Все эликсиры, которые я встречал и про которые мне приходилось слышать, — многокомпонентные. Так что вряд ли одно никак не обработанное сердце дракона могло бы что-нибудь мне дать.

Поймал уважительный взгляд алхимика, продолжил:

— Впрочем, у меня немного осталось того мяса, жареное оно хранится лучше. Только сомневаюсь, что оно теперь годится как алхимический ингредиент. Так что я даже не могу себе позволить его вам предложить.

— Знаешь что, — успокаиваясь и вытирая слезы, проговорил Якуб, — продай мне то, что осталось. Я хорошо заплачу. Ты прав, теперь оно никуда не годится. Но когда у меня будет вторая возможность попробовать на вкус жареного сердца дракона? Я достаточно богат, но мне никогда не придет в голову мысль, попади мне в руки еще одно сердце дракона, зажарить его. Это сродни святотатству. Это все равно что поймать исполняющую желания рыбу и сварить из нее суп.

— Я хоть и не богат, но продавать его вам не стану. Для меня это все же просто мясо. Угощайтесь так. Только оно холодное.

Почти ожидаемо увидел еще одно сообщение о повышении отношений с хозяином лавки.

— Эй, кто-нибудь, — крикнул тот в дверь, — принесите жаровню. И безо всяких ароматических добавок — только чистый древесный уголь. Да, и еще вина. И потом, обращаясь уже ко мне: — А мы пока закончим с делами. Могу предложить тебе за когти и клыки, ну скажем, пять сотен золотом.

Я откинулся на спинку вместе с бокалом и несколько секунд, прищурившись, задумчиво смотрел на хозяина лавки, как бы взвешивая его предложение.

— А знаете что, уважаемый Якуб... честно говоря, я даже не представляю, сколько это может стоить... — а вот и вру, на форуме я уже был и знаю, что мне предложили почти максимальную цену, спасибо уровню отношений, — но я не буду торговаться из уважения к вам. Такой, как вы, не станет обманывать. По рукам.

Сделав глоток, прикрыл глаза, как бы от удовольствия. На самом деле я боялся, что в них можно прочесть, какой ураган эмоций бушевал у меня внутри. Пятьсот золотых! Я и десятой части таких денег не держал в руках. Это же, это же... Возьму пятьдесят... нет, семьдесят пять больших зелий на восстановление выносливости. Да я же превращусь в беспосадочный лайнер! Ах да, нужна же еда. Что-то высококалорийное, мало весящее. Во, точно! Нужен мешок, уменьшающий вес поклажи, — все-таки пятьдесят зелий. И плащ, обязательно плащ с бонусами на маскировку. Желательно с капюшоном, скрывающим класс персонажа. Я мысленно расплылся в довольной улыбке. Да с таким «обвесом» я легко реализую все свои мечты!

В этот момент в нашу VIP-переговорку заглянул оставленный на торговле парень и обратился к хозяину. Как я понял, ситуация с покупателями вышла за пределы его компетенции и он пришел за помощью. Якуб извинился, сказал, что на минутку, и направился в торговый зал.

Я даже обрадовался: можно было спокойно предаться мечтаниям, куда я рвану в первую очередь после обретения всех запланированных к покупке ништяков.

Внезапно «бу-бу-бу», раздававшееся из лавки, чем-то привлекло мое внимание. Я оторвался от приятных мыслей и прислушался. Показалось? Нет, голоса в лавке были однозначно мне знакомы! Вот только кто? У меня не может быть здесь знакомых. Хотя...

Тихо-тихо поднялся с дивана, пара крадущихся шагов к проходу. Замереть...

А они-то здесь откуда?! Впрочем, что это я? Это же идея ребят направляться в Коровий холл. Прислушался. Похоже, речь шла о каких-то редких ингредиентах и, похоже, ребятам не хватало средств. Судя по голосу, Анахита была на грани, чтобы не расплакаться. Рус пытался как-то аргументировать, даже предлагал оставить залог, но это не сильно помогало. Я так же тихо занял свое место. Мысли в голове заметались растерянной хаотичной толпой.

Наконец разговор оборвался. Спустя минуту вернулся Якуб. В ответ на мой вопросительный взгляд отмахнулся: дескать, ничего серьезного. А я засобирался.

— Вот что, мастер Якуб, давайте поступим так. Я сейчас ничего брать не буду. Скорее всего, я частично возьму вашими товарами, но мне нужно прикинуть список. Сначала пробегусь по другим лавкам, посмотрю, что мне нужно взять из первоочередного, и ближе к вечеру заскочу к вам. Вы до скольки открыты?

— Что ж, уважаемый Феникс, достойный и взвешенный подход. Заходи вечером, для тебя я буду открыт дотемна.

Вышел. В голове пусто, никаких мыслей или чувств. На самом деле — никаких планов, в отличие от того, что задекларировал Якубу. Осмотрелся по сторонам. По улицам неспешно ходили местные и отдельные игроки. В городке кипела жизнь. А на меня накатила усталость, как будто бежал-бежал и вдруг — финиш, и бежать никуда не надо. Может, это действие выпитого? Я же даже не поел, надо что-то закинуть «в топку». Совершенно бездумно поплелся в трактир. Там, по сравнению с моим предыдущим посещением, было многолюдно. Я остановился в дверях, пока глаза привыкали к полумраку. Надо было куда-то приткнуться.

— Феникс!

Я вздрогнул! Блин, снова они!

— Феникс, ты как здесь? Мы же расстались аж на северном побережье!

Аня, ну какая же ты громкоголосая... Чтобы избежать ненужного внимания — на меня стали оборачиваться, — я подсел к ребятам, расположившимся за отдельным столиком.

— Привет! Ничего удивительного. Мне буквально через полчаса, как с вами расстался, попался конный караван. Они меня и прихватили... А вы какими судьбами здесь?

— Лодка, — бросил Руслав.

— Аня, мне кажется или ты расстроена? — я пристально всмотрелся в лицо эльфийки, для чего даже немного пригнулся, так как девушка после слов о расстроенном виде опустила лицо. — О-о-о! Да ты, кажется, плакала? Так, ну-ка давайте, рассказывайте.

Ребята замялись, стали переглядываться.

— Знаете что? У меня нет времени на ваши гляделки. Я вижу, что у вас, а точнее, у нашей красавицы лекаря проблемы. Вы мне помогли и бескорыстно. И я не могу упустить шанс ответить тем же.

Выдержал секундную паузу, чтобы слова дошли, и повторил:

— Рассказывайте... Ты, — мой палец уткнулся в грудь Руславу.

— Да чего тут рассказывать? У Анахиты цепочка, рассчитанная на прокачку ее лекарского умения. Здесь, недалеко от Коровьего Холла, живет один местный с очень редким заболеванием. Для завершения квеста и повышения навыка нужно поставить диагноз, что Аня уже проделала, и вылечить. Но, как выяснилось, для излечения этой хвори нужны довольно-таки редкие ингредиенты. Мы нашли их в лавке местного алхимика, но... — Рус развел руками, — нам не хватает денег.

— Много не хватает?

— Много. На местных заданиях не насобираешь. Даже если всю мою снарягу продать — не хватит. В принципе, если мне опять наняться в охрану каравана до Полярного хребта, то можно наскрести, вот только...

— Вот только за это время Снорри умрет. Я думаю, ему осталось дня два-три. Такое впечатление, что после постановки точного диагноза болезнь прогрессирует быстрее. Он очень мучится... — голос эльфийки дрогнул.

У меня создалось впечатление, что девушка больше переживает не за сорванный квест, а за местного.

— Сколько?

— Феникс извини, но ты не выглядишь человеком, который в состоянии выложить 600 золотых...

— Ты прав, шести сотен золотом у меня нет, но у меня хорошие отношения с местным алхимиком. Говорите, как называется ваша штука, а я схожу, что-нибудь придумаю.

Рус пожал плечами, дескать, дело твое.

— Выпарка слизи глубоководного угря.

— Как-как? Хотя погодите, лучше запишите мне куда-нибудь. И подождите пока здесь

***

— Ты быстро, — хозяин снова возвышался за прилавком.

— Мастер Якуб, есть такое средство, — зачитал по бумажке, — скажи, за сколько ты сможешь мне отдать его?

— Редкое средство. Обычно его спрашивают лекари. А ты на лекаря не похож. Скажи мне честно, Феникс, зачем оно тебе?

— Недавно к тебе заходили двое — воин и девушка-лекарь. Честно говоря, я не ожидал их встретить здесь, но так уж вышло. Я им многим обязан. А еще, — я немного замялся, но потом выдавил, — они мои друзья.

— А еще эльфийка очень красива — подмигнул мне Якуб и, похоже, смог меня смутить. Добавил задумчиво, глядя в глаза, — вот только мне показалась, что она с этим парнем?

— Это мое дело, — буркнул я на автомате.

— Хорошо. Я отдам тебе его за 500 золотых.

— Это как раз та сумма, что вы мне хотели заплатить за части дракона? По рукам.

Хозяин отошел внутрь и вскоре вернулся с небольшим пузырьком.

— Отдай друзьям и возвращайся...

Я поднял на Якуба удивленный взгляд. Помолчал.

— Хорошо, зайду еще.

***

Ребята сидели на прежнем месте. Повесив голову, Рус понуро ковырял вилкой в тарелке. Анахита, сложив руки на коленях, наклонилась над нетронутой миской так низко, будто собиралась рухнуть лицом в еду. На мое появление они вообще не отреагировали.

— Он что, уже умер? — у меня внутри все замерло: неужели я только что спустил 500 золотых в никуда?

— Кто?

— Ну этот ваш, местный...

— Снорри? Нет... — поправилась, — еще нет. Но обречен.

— Тогда не понимаю. Я оставил вас в более приподнятом настроении. Что случилось за время моего отсутствия?

— Был вариант достать недостающую сумму, — внезапно осипшим голосом проговорил Рус, — но теперь все, надежды никакой.

При этих словах Анахита явственно всхлипнула. Я почувствовал, что еще чуть-чуть, и водопад слез хлынет из ее глаз. Выставил на стол пузырек.

— Это оно?

Полный недоверия взгляд на снадобье. Не верящий — на меня. Снова на пузырек. Мне показалось, что Анахита сейчас обернется в поисках скрытой камеры, весь ее вид как бы спрашивал: «Это розыгрыш?». Неуверенно протянулась рука, пальцы осторожно сомкнулись на горлышке. Поднесла к глазам, всмотрелась. Что она там увидела, не знаю, лично мне интеллекта не хватило для опознания содержимого.

Снова взгляд человека, не могущего поверить в свое счастье.

— Феникс, но как?

Пожал плечами.

— Ничего сложного. У меня неплохие отношения с местным алхимиком, плюс он мне был должен.

— Ну, тогда... — Анахита замялась.

— Иди, лечи своего Снорри. А то, не дай Бог, помрет раньше времени, не сможешь квест закрыть.

Девушка порывисто вскочила, подбежала ко мне, я еле успел слегка отстраниться, увернувшись от объятий. В щеку впечатались губы. Миг, и Анахита исчезла из таверны. Поднялся Руслав, как-то растерянно посмотрел вслед скрывшейся подруге, потом на меня.

— Иди, «сильное плечо», а то сейчас ее кто-нибудь обует, второй раз такой фокус я уже не проверну.

Посмотрел вслед вышедшему Руславу. В состоянии блаженства расслабленно откинулся на спинку. В голове никаких мыслей. Как же хорошо! Каждый день бы кого-нибудь спасал! Главное — не думать, во что мне это обошлось.

— Заказывать что-нибудь будете?

Рядом со мной остановилась девушка в переднике, явно местная официантка. Что там у меня с финансами? Я достал из кармана несколько медных монеток.

— Принесите что-нибудь выпить... На все, — я широко улыбнулся, а местная снисходительно хмыкнула и сгребла мою мелочь.

Спустя минуту я оказался обладателем стакана какого-то кислого вина. С барственным видом отсалютовал девчонке стаканом и принялся неспеша смаковать. Впрочем, чего это я расселся? Меня же Якуб просил зайти. А потом... А потом надо думать, как крутиться дальше. Впрочем, не привыкать.

Когда я в очередной раз за сегодня заходил в лавку алхимика, мелькнула мысль: как к себе домой. Большого смысла идти не видел, покупкой снадобья я полностью закрыл наши взаиморасчеты: он мне ничего не должен, а мне не на что покупать. Только мысль о том, что местный с хорошим уровнем доброжелательности, которому я могу при случае сбывать травы, мне не повредит, заставила все же оторвать пятую точку от лавки в трактире.

— И снова здравствуйте! — попытался пошутить, но вышло как-то невесело, сказывалась накатившая усталость. — Что-то я к вам зачастил...

— Может, это судьба? — вернул шутку хозяин лавки. — Фидо, подмени меня...

Снова знакомая комнатка. Снова на низком столике кувшин вина. Что-то много я пью сегодня.

— Ну что, травник Феникс, гадаешь зачем позвал?

Я не стал отрицать.

— Понравился ты мне. Нечасто встретишь столь аккуратного поставщика. Кроме того, твое желание помочь друзьям не может остаться невознагражденным, — Якуб сделал паузу, а потом, глядя прямо в глаза, продолжил. — Ты мне просто так отдал сердце дракона. А потом я вижу — остался без денег. Я все же хочу помочь тебе, поэтому сколько ты за него хочешь?

Я устало усмехнулся:

— Дядька Якуб, понимаю, что тебе, наверно, попадались чужеземцы, которые ради звонкой монеты отказывались от сказанного слова. Иначе мне впору обидеться. Я своих слов назад не беру. Это подарок. Просто, как... — на секунду замялся, подбирая слово, — как очень хорошему человеку.

Хозяин лавки уже в который раз добродушно рассмеялся:

— Хорошо. Будь по-твоему. Ты мне подарил самый незабываемый ужин, про который я теперь буду рассказывать внукам. Как хорошему человеку. А я тебе, как хорошему человеку, предлагаю взять в подарок моего товара... скажем, на 30 золотых.

Я встал и поклонился.

— Спасибо, дядька Якуб, никогда не забуду твоей доброты, — остановил его попытку меня прервать, — не за товар спасибо, подарок принимаю с благодарностью. Спасибо за то, что считаешь меня хорошим человеком.

— А вот за это, Феникс, мы с тобой сейчас выпьем!

— Дядька Якуб, — обратился я к своему собеседнику спустя пару кубков, — не мог бы ты мне помочь советом?

— Что за совет? — алхимик явно захорошел. Я, честно говоря, тоже, несмотря на то что старался пить понемногу. Плюс помогал ускоренный метаболизм.

— Да в том то и дело, травником я стал совсем недавно, я же часто в горах бываю, а там травы редкие, высокогорные. Но про них мало где написано, вот я и хотел поучиться у травницы Наины. Только не стала она со мной даже разговаривать. А ты же наверняка ее знаешь, травники они завсегда с алхимиками работают. Подскажи, как к ней подкатить, как уговорить поделиться знаниями.

— То, что знаний ищешь, — это правильно. Деньги кончатся, сила уйдет, а знания только растут. Они тебя и накормят, и оденут, и при необходимости от врага уберегут. Что касается Наины, знаю ее, хорошая травница, есть чему у нее подучиться. А то, что разговаривать не стала, — так ты на нее не обижайся. У тебя с разумением что?

Блин, как я не подумал! Действительно, интеллект у меня был низковат. Никогда в него толком не вкладывался, я же не маг и не целитель в конце концов. Придется наверстывать.

— Да ты не стесняйся, — продолжал мой собутыльник, — говори как есть, дескать, все плохо, дядька Якуб. Да я и сам смекаю, почему тебе так мало с того дракона досталось. Там же еще и печень была, и глаза, и крови драконьей можно было набрать... Значит, умения не хватило!

Вот же блин, три раза! А на форуме, между прочим, ничего про это... Или просто не искал? Оказывается, от уровня интеллекта зависит, что из добычи выпадет? Дескать, мозгов не хватило как следует с добычи трофеи взять. Что ж, логика присутствовала.

— В общем, так, — резюмировал алхимик, — к Наине-травнице ты не ходи, пока не подрастешь в умениях да в разумении. Почитай книжки, это полезно. Пособирай травы. Кстати, хочешь, иди ко мне учеником.

Якуб с прищуром посмотрел на меня.

— Нет, мастер, не обессудь, откажусь. Хотя при других раскладах согласился бы с радостью. Алхимия — дело занимательное. Как из одних, казалось бы, никчемных или безобидных веществ вдруг получается что-то волшебное мне очень интересно! Но для занятий алхимией нужно много времени проводить в лаборатории, а я человек неусидчивый, не могу без свежего ветра в лицо, без новых неизведанных мест. Засохну я, сидя на одном месте...

Якуб выслушал мою внезапно эмоциональную речь спокойно.

— Конечно, не до конца ты прав. Знаю я алхимиков, которые, как и ты, не сидят на месте. Правда, приходится им с собой таскать кучу оборудования. Но выбор твой понятен. Я ведь в молодости тоже мечтал о путешествиях... Хорошо, тогда давай так: алхимиком не сделаю, но кое-что подскажу. Ты же говорил, что высоко в горах травы собираешь? А как их доставить, не растеряв сока? Вот, не знаешь. Вы, травники, их сушите, а от этого часть свойств теряется, ибо сено — это не то же самое, что сочная трава. Вот тебе пара трактатов, приходи ко мне, когда прочтешь, я покажу, как траву обработать, чтоб сок сохранить.

Выйдя из лавки, я уносил в рюкзачке, помимо двух десятков малых взрыв-зелий и нескольких на восстановление выносливости, еще и пару трактатов по основам алхимии. Уже стемнело. Оценил финансы. Серебруху нужно оставить, чтобы при следующем входе в игру позавтракать. Остальные несколько медяшек я решил потратить, чтобы хоть чего-то все же съесть, а то пью и пью, да и время провести за книжками. Их нужно читать, находясь в игре, чтоб игровая система посчитала это действие за развитие интеллекта и соответствующе наградила. Интеллект мне подкачать необходимо, я сильно терял с его низким уровнем. Значит, в трактир, а куда же еще? Какой-то «городской» день у меня сегодня получился.

Когда мой внутренний таймер отсчитывал последние минуты нахождения в Фантворде, я в который раз за этот день сидел во все том же трактире, углубившись в изучение полученных от Якуба свитков: «Трактат об искусстве алхимии[2]» и «О трех основных сущностях[3]».

Парадоксально, но в них не описывались рецепты, то есть прочтя их, я не смогу сварить эликсир. Но они давали плюс к интеллекту, дефицит которого, как я понял при разговоре с Якубом, придется устранять. К тому же трактаты давали базу, на которую потом легче ложились знания алхимии. Неожиданно чтение затянуло, и я не заметил, что за окном смеркается. Даже как-то буднично отмахнулся от оповещения о поднятии интеллекта сразу на три пункта.

— Феникс! Вот ты где! Так и знала, что найдем тебя здесь.

Уже не удивляясь, поднял глаза. Сияющая Анахита, внешне спокойный Руслав. Конечно, ну куда я от них! Эх-х-х...

— Помогло?

— Еще бы! Я продвинулась в цепочке, подняла лекарский уровень. Все благодаря тебе!

Как же, черт побери, приятно смотреть в сияющие глаза девушки, зная, что именно благодаря мне они лучатся счастьем! На минуту я потерялся в ее глазах. Пропала таверна, стих окружающий гвалт и шум, отошли на второй план или вообще пропали все напасти и проблемы. Даже Рус словно переехал куда-то на границу восприятия. Не пропал, конечно. Я погрузился умиротворенно-блаженное состояние. И вдруг, на совсем краткий миг, вместо Анахиты я увидел совсем другую женщину, так отчетливо, так явно...

— Феникс? Да ты меня совсем не слушаешь! Сидишь здесь с улыбкой идиота... А я, между прочим, теперь могу лечить весьма сложные болезни...

Я, будто вынырнув из блаженного океана, резко вдохнул холодного воздуха. Водопадом обрушился шум забегаловки, такой громкий. Вспомнил, что отведенное мне в Вальдире время заканчивается. Вспомнил, что остались «незакрытые» планы. Змеей вползла в сознание подлая мыслишка, что вот так вот просто профукал возможность обзавестись необходимой снарягой, сильно бы облегчившей мне жизнь. Мысленно поморщился оттого, что и сегодня ни одной строчки не добавил к Вики. А потом внезапно в сердце уколола тоска, ведь сидящая напротив девушка только похожа на другую.

— Ладно ребята, уже поздно, а мне завтра на работу вставать...

— О, Феникс, ты нашел работу? А что за работа, расскажи. Травником?

— Нет, Аня, он говорит про работу в реале, так ведь? — поскучневшим голосом произнес Рус.

— Ну да. Нужно как-то оплачивать свое пребывание здесь, — я обвел рукой пространство вокруг. Теперь только в следующую пятницу сможете рассчитывать на травника Феникса. А пока — пока.

Я встал, пожал руку Русу, легонько, самыми пальцами сжал протянутую лапку эльфийки и направился к выходу.

_____________________________________
[1]Ас — старинный вес в Германии, 1/20 грамма.
[2] Фома Аквинский. Можно найти в интернете.
[3] Парацельс.
 
Последнее редактирование:

Enot17 (Игорь)

Enot17 (Игорь)

летающий енот
Регистрация
19 Сен 2014
Сообщения
592
Оценок
849
Баллы
696
Возраст
49
Часть вторая.
Гл. 10. Маршрутные будни.
Мотор облегченно затих, погасли приборы, заткнулось радио. Позади сумасшедшие пробки вечернего мегаполиса, я почти дома: пятьдесят метров асфальта, три ступеньки, две двери и лифт. Эх, когда брал ипотеку, надо было выбирать дом с подземной стоянкой, но тогда, пять лет назад, это не казалось таким уж критичным, зато лишние годы кредитной кабалы... Кто ж знал, что ценности так могут поменяться! Это еще хорошо, что у нашего дома своя парковка со шлагбаумами. Саня из моего отдела периодически рассказывает, как вечером нарезает круги по кварталу в поисках, где бы приткнуться, чтобы наутро не забирать машину со штрафстоянки. Как-то раз он в шутку сказал: «Надо инвалидский знак прицепить и спокойно бросать машину на местах для инвалидов». Но потом заметил меня и смутился. Посоветовал ему так не шутить, а то наверху кто-нибудь услышит, и получишь эту наклейку с полным на то основанием, но вот будешь ли рад?

Рывком достаю себя из машины, утверждаюсь на ногах. Тяжело опираясь на трость, дохожу до подъезда. Охранник, он же вахтер, он же консьерж, Фарид открыл дверь — увидел меня в камере и вышел из своей каморки. Делать этого он не обязан, но который раз убеждаюсь, что в восточных людях уважения к старшим больше, чем в нас, славянах.

— Привет Фарид, как жизнь?

— Здравствуйте, — ну никак не отучу от обращения на «вы», ведь он только на пять лет меня моложе, — спасибо, хорошо. Как у вас?

— Терпимо, Фарид, терпимо. Как супруга? — знаю, что жена у него на сносях.

— Со дня на день уже, вот ждем...

Надо будет подарить ему что-нибудь для ребенка, в понедельник обязательно закажу по интернету.

Лифт. Дверь. Дом.

В квартире убрано: домохозяйка, приходящая раз в неделю, — четвертая из существенных статей моих расходов, но того стоит: убирает, стирает, гладит.

Неделька выдалась та еще, нервишки помотали мне знатно. И как вишенка на торте — сегодня, уже после обеда, пришло известие о том, что поставщики собираются перенести сроки. Не успевают они! В итоге проторчал на работе почти до девяти вечера, но разгребся. Зато дорога заняла меньше часа, пробки к этому времени рассасываются. В общем, состояние — убить бы кого-нибудь. Задержал взгляд на коконе. А не нарушить ли свое устоявшееся расписание и не зайти ли в игру на часок-другой? Мне срочно нужно было выплеснуть пар и расслабиться.

Как же остро захотелось полета! Просто окунуться в поток, почувствовать его на своих крыльях; ощутить, как он держит меня, как перебирает маховые перья, холодит грудь. Встретить лицом набегающий воздух, услышать его свист в выступающих деталях экипировки. Как жалко, что нахожусь не в Инкубаторе! Сейчас бы вышел на край Ласточкина обрыва, до которого от Общего дома было не более пяти минут неспешной ходьбы, встал на нагретую солнцем Стартовую плиту, вытертую нашими лапами за тысячи стартов. От нее вниз обрывается каменистый крутой склон, имеющий в своей груди редкие ласточкины гнезда, за которые и получил название. Где-то далеко-далеко внизу, не менее километра, склон плавно переходит в неширокое и такое же каменистое плато, прорезаемое узким ручьем и зажатое с двух сторон горами. В лицо дует долинный бриз, ровный, постоянный, направленный точно в склон: за счет конфигурации долины и самого склона ветер никогда не косил. Долина плохо прогревается, и поэтому термическая активность не добавляет турбуленции — идеальное место для учебных полетов в динамике. Опытные же икары, уже уверенно стоявшие на крыле, часто использовали динамик Ласточкиного обрыва для неспешных, расслабленных полетов, когда нет учебной или другой какой задачи. Можно медленно парить в относительно спокойных условиях стабильного восходящего потока, в то же время достаточно сильного, чтобы не «выживать», боясь провалиться ниже границы формирования динамика или его внезапного «выключения» (что нередко бывает в обычных горах) и затем подниматься снизу на километровую высоту. Я частенько использовал это место: поэкспериментировать, попробовать что-то новое, какую-то фигуру пилотажа например.

Всякий раз еще тогда, в реале, оттолкнувшись от поверхности и окунувшись в воздушный океан, я как будто оставлял на старте свои проблемы и переживания. Словно набегающий поток смывал с меня все тяготы, оставляя только радость полета. Сейчас как раз то, что мне необходимо!

Но, подумав хорошенько, решил, что за два часа я точно не смогу ничего предпринять. Стартовать из центра города точно не буду: нужно потратить не менее получаса, чтобы отойти на достаточное расстояние, потом столько же, чтобы вернуться, и не более часа, чтобы насладиться полетом. Тем более в игре сейчас вечер, а летать в «молоке» интересно только когда учишься. Сейчас никаких потоков не будет, и я уже не тот восторженный новичок, который ради нескольких минут над землей готов на любые подвиги. Так было в годы учлетства в реале, так было и при моем «втором рождении» — в игре, в период, так сказать, птенчества.

В общем, я отверг идею немедленно погрузиться в виртуал как нецелесообразную, всему свое время, и пошел спускать пар на тренажеры. Тоже неплохой метод. Прочищает голову, ибо при тяжелых нагрузках думать над чем-либо затруднительно — внимания хватает только на поддержание ритма и дыхания.

***

Поток, похоже, закончился. На взгляд — около полутора тысяч метров. Я на всякий случай сделал еще виток, но подъема не почувствовал. Мысленно хмыкнул: «Понятно», и пошел на переход, в смысле к следующему потоку, который еще поискать придется.

С утра я успел смотаться в поля, поднабрать травы и скинуть все тому же Якубу. От него я вышел не только разжившись несколькими серебрушками, но и полученным достижением «Алхимик 1-го уровня», которым меня наградили за умение обрабатывать собранную траву так, чтоб она долго не сохла да и вообще не портилась. Алхимик не обманул, научил меня некоторым премудростям, что системой было, соответственно, учтено.

Разумеется, позавтракал, запасся провизией в дорогу, после чего, вспоминая бабушкину присказку «нищему собраться — только подпоясаться», счел себя вполне подготовленным и, отойдя подальше от города, стартовал.

Погодка малосолнечная и ветреная. В результате первого — слабый прогрев земли, а значит, никакая термическая активность: термики редкие и слабые. В результате второго даже те, что умудрились сформироваться, сильно прижимались ветром, а то и рвались. Чтобы понять, как это, достаточно посмотреть на дым из трубы.

В такую погоду надо «сдуваться по ветру». В одном потоке можно пролететь несколько километров — знай себе крути, стараясь не выпасть из наклоненного столба нагретого воздуха, и вместе с ним тебя пронесет далеко-далеко.

Но мне не нужно просто сдуться туда, куда несет ветер, у меня цель — Рассветный Утес, к которому я собирался еще в прошлые выходные. Не получилось. Но уж за эту сессию кровь из носу, но вершину возьму!

Курс к нему от Коровьего холла — 85 градусов. А ветер сегодня юго-юго-запад, то есть около двухсот, что в свою очередь 115–120 градусов к моему курсу. Спасибо, хоть небольшая попутная составляющая есть, но сносит здорово.

Для маршрутного парителя задача не из тривиальных. Во-первых, поиск потока. Кучевки нет, на небе какая-то хмарь, поэтому в верхней трети ориентироваться не по чему. Наземные триггеры тоже плохие подсказчики: потоки наклонены градусов под 60, а то и более.

Во-вторых, удержаться в потоках непросто — они рваные. В-третьих — слабые. Я набрал только полторы тысячи, значит, в запасе около километра. При подобной погоде в реале метров с четырехсот, ну может, с трехсот, я бы уже искал место посадки и строил заход. Здесь у меня есть «чит», я могу включить маховый полет, чтобы подольше продержаться в воздухе и всё-таки зацепиться за поток.

Поставленная самому себе задача интересная, нет слов. При таких метеоусловиях достичь цели — это вызов, это то, за что потом можно себя уважать. Но вот только вымотался я к этому времени изрядно. Растратил почти две трети шкалы, а кроме того устал, так сказать, ментально — приходилось постоянно удерживать в фокусе внимания кучу факторов: следить за курсом, куда мне надо и куда сносит, постоянно выглядывать на земле потенциальные источники потоков.

Все-таки утомительно вот так летать: сначала долго ищешь поток, потом стараешься не выпасть из сильно наклоненной «сопли», постоянные мысленные метания — крутить эту или, может, рядом есть что-нибудь посильнее? А вдруг бросишь, походишь-походишь, ничего другого не обнаружив, то брошенный поток найти уже не получится. Из-за сильного боковика продвижение вперед очень небыстрое. Если бы писался трек, то выглядеть он должен как пила с длинными и кривыми зубьями: вот снос по ветру в потоке для набора высоты, вот ее размен для компенсации сноса, вот размазанные петли в поиске нового потока. И так снова и снова.

Да и о простой осмотрительности нельзя забывать: места хоть и менее обитаемы, чем окрестности одного из «великих городов», но встретить игроков на земле или даже в воздухе было реально. Я должен заметить их первым и постараться облететь.

Не в моих правилах сожалеть о сделанных подарках, отдал — значит, отдал. Но где-то на границе сознания нет-нет да и мелькало сожаление о просохаченных из-за какой-то глупой сентиментальности денег. Закупившись эликсирами, я мог бы достичь Утеса за один заход и уже сидел бы на его вершине.

А так все равно придется делать остановку, чтобы восстановиться да и просто передохнуть. Не люблю оставаться без резерва: мало ли что, второй встречи с кем-то вроде медведей мне точно не надо. То, что прошлый раз меня так кстати выручили, — это случайность. Рассчитывать на случайности не наш метод, в дельтапланеризме такие долго не живут.

Нащупал взглядом возвышающуюся впереди гору. Пока далековато, зато я теперь вполне различал, что отроги более обширны, чем на карте, — целая небольшая горная система, и один хребетик так удачно протянулся в мою сторону. Вот до него я мог попытаться дотянуть.

Смотрю вниз на проплывающие подо мной перелески. Высота медленно, но уверенно расходовалась, мир cнизу как бы поднимался ко мне.

Зафиксировал взглядом скальную «башню», замыкающую отрог. Несмотря на то что головой я был развернут градусов на тридцать правее (что для неподготовленного наблюдателя выглядело, как будто я летел сильно южнее), скала безо всяких смещений вправо-влево приближалась Такой он, снос ветром! И при этом слегка поднималась относительно линии взгляда. Не долетаю. Вот блин! Придется покружить немного в поисках очередного потока либо помахать крыльями.

Впрочем, пришлось делать и то и другое. Когда до земли оставалось около шестисот метров, а никаких плюсов по пути так и не попалось, я довернул на юг еще силнее. По направлению к хребту перспективы поиска термиков вообще отсутствовали, зато чуть впереди и здорово южнее виднелось поле, засеянное чем-то желтоватым. Если это какие-то злаковые, с него может хорошо «пыхать». Ветер должен сильно наклонить поток в мою сторону, так что искать зону подъема надо не доходя самого поля. Но как только я развернулся против ветра, мое продвижение вперед замедлилось еще сильнее: ветер, судя по всему, усилился. Земля внизу двигалась еле-еле, несмотря на то что встречный поток продолжал все с той же силой выдувать из меня тепло. Обратил внимание, что начал подмерзать в довесок к тому, что проголодался и устал.

Наконец, когда сгибающиеся под порывами ветра вершины деревьев замаячили опасно близко, ожидания оправдались, и я все-таки воткнулся в поток. Сначала появился запах люцерны. Потом ощутил «мордометром» (лицом, конечно), что набегающий воздух стал более теплым. И только потом некая сила бережно подхватила меня под крылья, а приближение деревьев остановилось. Левый крен и встречный ветер швырнул мое тельце назад. Продолжил разворот, а когда прошел отметку 180 градусов, уменьшил крен, протягивая против ветра. Оценил высоту — вроде отыграл пару-тройку метров. Еще спираль. Показалось, что в южной части спирали подъем почти прекращался, наверно, излишне протягиваю. На следующем витке чуть дольше позволил ветру снести «по» и меньше протягивать «против». Теперь, похоже, вываливаюсь по ветру. Так и не нащупав ядра потока, двигаясь то по ветру, то против, набрал километр. Хребет за это время сместился относительно меня здорово к югу. Теперь для компенсации сноса надо было целиться почти на 45 градусов левее того места, куда хочу.

Вся эта чехарда меня все же вымотала, и я, в итоге плюнув на экономию «махового ресурса», минут пять-семь работал крыльями. Наконец возвышавшийся над лесом скальный отрог приблизился достаточно, чтобы планировать посадку. Ветер значительно усилился, посадка на склон с наветренной южной стороны представлялась опасной: на фоне усталости можно влегкую проморгать момент торможения и оказаться размазанным об скалы. Приземляться в лес, чтоб потом карабкаться по камням наверх, совсем не хотелось. Западная стенка отрога была достаточно крутая. Кроме того, вдоль нее сила ветра должна была усилиться раза в полтора или больше.

Я планировал провернуть трюк, на который в реале никогда бы не решился. Северная подветренная сторона хребта формировала роторную зону — то место, где ветер, перевалив через препятствие и закручиваясь, обрушивался вниз. Именно ротор убил дракона в достопамятной схватке. Туда мне соваться совсем не с руки. Я не дракон, меня не только прихлопнет — крылья еще в воздухе поотрывает. Но под самой стенкой должен быть штиль — ветровая тень. Вопрос, как туда попасть: идея была прошмыгнуть сбоку, надо только прошить зону усиления вдоль западной стенки.

Для начала сделал проход на удалении, дабы визуально оценить аэрологию места, где планировал свой «цирк без зрителей». Нужно присмотреть на западном склоне место максимально ламинарного обтекания, иначе в турбуляке от какого-нибудь валуна могу потеряться на секунду-другую. За это время меня потоком как раз и выбросит под ротор. В принципе вон тот участок с широкой сыпухой почти посредине склона вполне отвечал моим требованиям. А вот та небольшая полочка на северном склоне очень подходила для моей тушки. Пусть немного выше, чем зона, где собираюсь прошить поток, но туда я выскочу за счет инерции.

Встал против ветра чуть в стороне от горы. Распушил крылья, замедляя свое продвижение вперед до почти полной остановки, взглядом и мысленно пробежался по всем отрезкам пути. Ну что, готов? Поехали!

В несколько взмахов разогнался. В ушах засвистел ветер, из глаз привычно стало выбивать слезу. Крылья чуть поджать: "я не складываю крылья, а меняю стреловидность" [1]. Держу взглядом склон. Приготовиться, сейчас воткнусь в сильный боковик, нужно скомпенсировать.

В этот момент, когда нервы напряжены, а в мозгу, как в вычислительном центре, «щелкает»: высота — скорость — угол — снос, в «кадр» вползла рука. Вползла, ухватилась за камень, подтянула за собой голову и плечи. По склону карабкался человек, и я спустя пару ударов сердца проскочу как раз над ним!

Отворот вправо! Затрещали суставы, выворачиваемые вместе с крыльями. В глазах потемнело от перегрузки. Я воткнулся в стремнину.

Вот блин! Сколько раз говорили: принял решение — выполняй, а не меняй в процессе! Мой спонтанный отворот из-под возможного взгляда привел в усиление вдоль западного склона, как будто влетел в водопад. Меня скомкало и закрутило, на секунду-другую потерял ориентировку. Перед глазами беспорядочно мелькали небо, лес, гора. Наконец, зацепившись взглядом за стенку скалы и сообразив, в какую сторону земля, выровнялся. Три взмаха, и я в относительно спокойном воздухе.

Шкала выносливости мигала, заполненная буквально на волосок, — у меня считаные секунды, после чего, согласно игровой механике, крылья бессильно обвиснут. Вернее, их вывернет ветром вверх, а я сломанной куклой упаду на лес. Этого будет достаточно!

Сложив крылья, засвистел вниз, — тут уж не до выбора места приземления. Последний процент выносливости ушел на выравнивание-торможение над самыми вершинами деревьев, после чего рухнул, проламывая макушки, сквозь ветки, хлеставшие по лицу.

Пальцы ног поймали относительно толстую ветвь и вцепились в нее мертвой хваткой. Не удержав равновесие, маятником прокрутился вокруг ветви, глубоко взрезая ее кору когтями, и завис вниз головой. Я же не летучая мышь! Подтянувшись на ногах, схватился руками за корявый сук, перехватил и наконец устроился. Можно отдышаться.

Ну я и нуб, так лохануться! Зачем я вообще ломанулся от этого скалолаза?! Судя по той стенке, где он поднимался, ему было не до любования окрестностями. Даже брось он взгляд в мою сторону, что бы разглядел? Нечто с крыльями, сзади лапы? Подумаешь, летающая живность, мало ли таких по Фанворду шастает! Просвистел бы над ним, он ничего бы и не понял. Зато я оказался бы в ветровой тени, а там — хоть на присмотренную полочку, хоть дальше протянуть.

Правильно говорил мой приятель Саня, «моторный» пилот: «После четвертого[2] друзей нет»! Были и в моей практике случаи. Строишь заход на поле, развернулся против ветра, уже и «шасси» выпустил, в вертикальное положение перешел, а тут какой-нибудь парик решил на понравившемся ему месте купол поднять, наземной подготовкой позаниматься. Или вообще некий пилот посчитал, что успеет приземлиться раньше тебя. Ну, как говорится, извини. Мне отворачивать или оттормаживаться — прямой путь в больницу. Если повезет. У той поговорки продолжение есть: «путь от дальнего привода к торцу полосы устлан костями». Вот и мои могли сейчас валяться там на склоне, если бы не получилось отвернуть. Или здесь, под деревьями, если бы выносливость кончилась раньше.

Фух, вроде отдышался, да и от пережитого отпускало помаленьку. Сеанс самоедства пора заканчивать и думать, как выбираться. Впрочем, вариантов немного. Я плюхнулся под самой горой. Поросший лесом склон уже достигал градусов тридцати. Мне наверх, там я видел небольшую, свободную от растительности площадку. Оттуда и стартую.

______________________________________
[1] Цитата из песни Николая Анисимова.
[2] Имеется в виду четвертый разворот самолета перед глиссадой.

Гл. 11 И снова здравствуйте.
То, что на площадке кто-то есть, понял издалека: запахло дымом и чем-то вкусным. Я остановился и задумался. Можно, конечно, осторожно обойти стороной и постараться забраться повыше — в конце концов свет клином на ней не сошелся, найду другое место для старта. Однако я здорово устал, замерз и проголодался, а расположенное под скалой уютное местечко — прогреваемое солнцем, защищенное от ветра с одной стороны каменной стеной с нависшим карнизом, с остальных трех стеной леса — представлялось хорошим вариантом перевести дух и подкрепиться. Да и что я потеряю, если сначала хотя бы посмотрю, кто там, а потом уже решу?!
Стараясь двигаться как можно аккуратнее, залез на дерево. За счет склона верхушка оказалась почти напротив площадки. Под самой скалой тихонько курился небольшой костерок, возле которого спиной ко мне, склонившись над котелком, сидела в одиночестве фигурка в мешковатом плаще с капюшоном.
Не знаю, что говорил мне в этот момент разум, — вопль желудка, унюхавшего съестное, заглушил все остальные мысли.
Ладно, попробуем познакомиться. В голове держал план: если что, выносливость немного восстановилась, можно пробежать от площадки через лес метров сто на юго-запад, там поросший лесом обрывчик. Для старта сгодится.
Пока натягивал на ноги эти громыхающие колодки, дал себе очередное обещание в следующий раз или в следующем городке все же разобраться, как сшить или раздобыть себе сапоги по ноге. Кстати, плащ бы тоже подштопать не мешало. Осмотрел себя — вроде бы ничего не выдает мою расу. Оружия на виду тоже не держу.
— Привет! — как можно дружелюбнее выкрикнул я, одновременно выходя на открытое пространство.
Человек у костра резко развернулся, в занесенной руке светился заготовленный фаербол. От движения капюшон откинулся, по плечам рассыпались локоны цвета спелой пшеницы.
Я опустил руки, чтоб через секунду развести их в широком жесте:
— Какая встреча! Анахита, вы тут какими судьбами?
Девушка выключила фаербол и, упершись кулачками в бока, выкрикнула:
— Слушай, Феникс, а ты не думал, что здесь поднятые ладонями вперед руки могут восприниматься не только как примирительный, но и как угрожающий жест? Вдруг ты выцеливаешь меня каким-то убойным заклинанием?
Честно говоря, ей удалось поставить меня в тупик.
— Ладно, Ань, ты же знаешь, что я не маг.
— Я — возможно, и то до конца не уверена. Ты же у нас такой загадочный: появляешься ниоткуда, уходишь в никуда, — и, помедлив, уже отходя добавила: — Привет, Голодный!
В груди разлилось что-то теплое, щемящее. Меня сто лет так никто не встречал. Сознался, что умираю с голоду и готов присовокупить от себя несколько перепелок, пойманных по пути, естественно, умолчав о способе ловли.
Развалился возле костра. Аромат мясной похлебки дразнил мое обоняние, а желудок настойчиво подталкивал к активным действиям. На автомате вытащил кусок вяленого мяса и принялся жевать, уставившись в огонь.
— О-о-о, да у тебя даже слюна капает, вон всю рубашку залил.
Я спохватился, провел рукой по подбородку — вроде ничего. Анахита весело рассмеялась:
— Попался! А глаза у тебя все-таки голодные, так что давай свою посудину, покормлю умирающего травника.
Принимая у эльфийки миску, поинтересовался:
— А сама?
— Подожду Руса. Думаю, должен скоро вернуться.
Я так не думал, но все же спросил:
— Куда это его понесло?
— Наверх. Ты же где-то бродишь! А нам нужна трава.
— Тихо-тихо, наркоконтроль услышит, — я притворно осмотрелся по сторонам, потом, скорчив заговорщицкую морду и подмигнув, наклонился к эльфе, — барыжите или для себя?
— Да ну тебя, — отмахнулась Аня, — мне лекарственная трава нужна, довольно редкая. Помнишь того местного, которого я вылечила прошлый раз благодаря тебе?
Помню ли я? Ха! Учитывая, в какую сумму обошлась мне эта непись, забуду не скоро. Кивнул.
— Я тогда только острое состояние сняла. Сейчас ему для полной ремиссии нужно специальный эликсир сварить. Попьет неделю-другую, и будет как новенький. Вот только рецепт непростой, я пару дней потратила на его изучение. Туда входит розовый эдельвейс, и ни у одного травника его нет, представляешь? Вернее, принести могут, но цена-а-а... — эльфийка закатила глаза, — заоблачная: у этого эдельвейса очень специфичное место произрастания. Вот и решили сами попробовать.
— Так Рус взял навык травника?
— Не. Мы думали, но там уровень нужен, долго качать. Он просто соберет всю траву, которую найдет наверху, а я опознаю.
— Ты?
— Ну да. Ах, я же еще не похвасталась — специализацию взяла, я теперь Знахарь! Вот! Боевые раны, правда, буду хуже лечить, зато есть умение опознавать ингредиенты для приготовления лечебных эликсиров. И варить их. Так что я и травник, и алхимик в одном флаконе!
Эльфийка смешно задрала кверху перепачканный золой нос. Не удержавшись, расхохотался: какая же она все-таки забавная!
Желудок наконец-то умиротворен, редкие солнечные лучи, пробивающие небесную хмарь, согрели мою тушку — я блаженно вытянулся, приподнявшись на локте. Усталость отпускала, в душе снова начали петь птицы и, кстати, есть из-за чего: сегодняшний маршрут хотя еще не завершен, но уже достоин какого-нибудь достижения. Не будь закрытого теста, точно дали бы, например, «Феникс — первый икар, совершивший беспосадочный перелет в сложных метеоусловиях с боковым ветром на расстояние...». Хм, надо посмотреть по карте — сотка набежала? В любом случае, уверен, сейчас я — единственный икар, способный на такое! Жаль, похвастаться и обсудить не с кем, разве только с Глебом? Точно, решил про себя, вечером напишу гайд по маршрутным полетам в СМУ, а пока можно расслабиться и поблагодушествовать.
Принялся разглядывать эльфийку. Она что-то рассказывала про открывающиеся возможности в лечении болезней, параллельно занимаясь костром и обедом. Кстати, над огнем появился второй котелок, от которого потянулся запах кофе. М-м-м... божественно! Что еще усталому путнику нужно?
Включился в беседу. О чем поговорить с девушкой в виртуальном мире? В реале, было проще: можно подвести разговор к полетам, а дальше просто — внимание и восхищение обеспечены. Но после травмы я старался избегать этих тем: они напоминали о том, чего я лишился.
Значит, говорим о ней. Как ей Фанворд, давно ли играет? Конечно, вопросы о лекарской специализации: а почему? а как же? а зачем? Наклониться к собеседнице, уточнить детали, включить интерес в глазах...
Работал контраст: обычно парни, пытаясь произвести впечатление, глухарями заливаются о себе, любимом: какая у него крутая тачка, интересная/занудная работа, какой он сам весь из себя замечательный. Не понимают, что в мире, где всем на всех наплевать, малейшее проявление интереса к важной для собеседника теме добавляет +100 к репутации, говоря игровым языком.
Расспрашивая Анахиту о выборе непопулярной специализации, я поражался, с каким увлечением она про это рассказывает. Интересно, ей сколько лет в реале? Не будь игра 18+, решил бы, что подросток. Временами Аня поражала меня своей наивностью и, я бы даже сказал, неиспорченностью. Вот и сейчас: ну кто в онлайн-игре, где основной способ прокачки — убийство монстров или других игроков, берет небоевую специализацию? Но ей, видите ли, хочется лечить, причем игроков в меньшей степени, чем местных! Цифровую непись! Ну честное слово, как в куклы играется.
Стало понятно, почему в прошлый раз она просила не рубить живые деревья. Это не отыгрыш эльфа, любителя зеленых насаждений. У меня складывалось впечатление, что для Анахиты происходящее — больше чем игра.
Кстати, заметил, она чуть не всплакнула над тушками перепелок, что я презентовал к общему котлу. Спросил: а как же убитые медведи, она ж сама активно приложилась к переводу зверьков в неживое состояние? Логичный ответ — они первые напали, и вообще хищники. Значит, обижают ни в чем не повинных травоядных. Вот если бы я вместо перепелок принес тушки орлов...
Сдержался, промолчал. Вообще-то вся летающая братия, с кем ни общался, к крылатым хищникам — орлам, соколам и им подобным — относилась с большим уважением. Это наши друзья, иногда орлы буквально выручают. Помню, Андрюха-парапланерист вспоминал как-то про Бир: "Потерял поток, ну не пыхает, и все тут! Трусь у склона, думаю — все, сейчас забомблюсь здесь, и выходить потом к людям целый день, какой подбор в горах? А в долине стая орлов летает. Вдруг от стаи отделяется один, подлетает и начинает кружить неподалеку — вот, дескать, поток стоит, смотри, бестолочь. Я туда — и правда, поднимает, сам бы никогда не додумался. Орел увидел, что я набираю, и отвалил обратно к своим" [1].
У меня самого подобных случаев не было, но с орлами в одном потоке я кружил так, что, казалось, дотянуться можно до крыла. И конечно, орлы выступали отличными индикаторами потоков, когда, стоя на старте, мучишься раздумьями — стартовать или еще рано? Да и на маршруте на них ориентируешься. Так что убить орла, даже цифрового, у меня никогда рука не поднимется.
За болтовней незаметно пролетел час. В какой-то момент — с удивлением, даже замешательством, хотя, не скрою, и удовольствием — я отметил небольшие, скорее всего подсознательные, знаки со стороны девушки. Вот она как бы невзначай поправила волосы; вот, думая, что не вижу, одернула платье... Да я ей нравлюсь! Ба, она на мгновение потеряла нить разговора, а потом немного смутилась, видимо, задумалась о чем-то! Так-так-так, становится интересно...
Кстати, надо как-то аккуратно поинтересоваться ее отношениями с Руславом. Я же видел по ряду малозначительных признаков, что они, конечно, очень дружны, но еще не на той стадии, когда про пару говорят — они вместе. А значит, у меня есть шанс.
Блин! Какой на фиг шанс?! Вспышкой пришла злость на себя, пульс внезапно подпрыгнул. Я что, человеческий персонаж? У меня NDA и работа. О чем размечтался?
Я встал. Пока не поздно, надо заканчивать балаган. Опять убью выходные на эту парочку, а меня, между прочим, Рассветный Утес ждет и вечером статья для Вики по маршрутным полетам в сложных метеоусловиях.
— Аня, спасибо за гостеприимство, жаль, Руса не...
Сверху посыпались камни. Анахита встрепенулась. Лук как будто сам прыгнул мне в руки. Через секунду-другую сбоку на площадку буквально вывалился человек в разорванной иокровавленной одежде, одна рука на перевязи, сапоги зияли прорехами. Поднял голову и уставился на нас одним глазом, второй заплыл огромным синяком.
Дождался...
— Рус! — Анахита подхватив свою сумку бросилась к парню, его шкала жизни угрожающе мигала в красной зоне. — На тебя напали?

— Нет. Сорвался... А это кто? — парень пригляделся единственным глазом. — А-а-а, привет, Феникс.
И попытался протянуть руку.
Я подскочил, помог Анахите подвести его к костру и усадить.
— У тебя же были эликсиры!
Эльфийка хлопотала вокруг парня, как заботливая мамаша.
— Ты знаешь, Аня, они кончились, — виновато проговорил Руслав, — я просто не один раз падал. Посмотри в рюкзаке, я собрал всю траву, до которой дотянулся.
Но Анахита сначала наложила на парня какие-то мази, потом влила в него пару флаконов и добавила сверху лечебное заклинание.
— Слушай, — поинтересовался я, — как-то у тебя все сложно, почему просто не дать сильный восстанавливающий эликсир?
Но девушка не ответила, занявшись содержимым рюкзака. На землю посыпалась куча растений. Эльфийка принялась перебирать их, откидывая в сторону. Я присмотрелся, опознать ничего не смог, видимо, мало иметь только навык. Хотя нет — мелькнул зверобой, потом еще один, а вон и ромашка. Похоже, придется изучать каждое наименование травы или качать интеллект. Вот ведь, так и не удосужился глянуть гайды по травничеству, наверняка на форуме хоть что-то есть, опять же Википедия Фантворда есть! Мысль о Вики тут же отогнал подальше, как назойливую муху: я так ничего и не добавил ни за прошлые выходные, ни на неделе, о чем мне среди недели прозрачно намекал Глеб. Клятвенно пообещал себе, что сегодня уж точно.
— Ну что там, есть? — заметно поправившийся Руслав с надеждой смотрел на эльфу.
Та отрицательно покачала головой:
— Извини, Рус, эдельвейса нет.
Парень вздохнул, на несколько секунд отрешенно уставился в одну точку. А потом наигранно бодро улыбнулся и заявил, что сейчас поест горяченького и быстро слазит за этим самым эдельвейсом — теперь-то он дорогу разведал, будет легкая прогулка. А я вот сомневался в легкости, все-таки скальную башню видел достаточно близко. Северный склон, по которому собрался подниматься наш альпинист, выглядел как непростое препятствие. А с западного его в такую погоду просто сдует.
— Слушайте, почему вы так уверены, что нужная вам трава обязательно должна быть наверху? И именно на этом отроге? Здесь хватает гор, можно посмотреть какие-нибудь более доступные.
Эльфийка попыталась что-то сказать, но ее перебил Рус:
— Феникс, это же квест. Если в рецепте сказано, что нужна трава с четырех вершин от четырех сторон света, то она там будет. Эта вершина — самая западная. Просто я до самой вершины не добрался, но розовый эдельвейс там точно есть.
— Да, я же забыла сказать, вчера мы уже взяли растение с южной вершины, — как бы извиняясь проговорила Анахита.
— Ну и что ж ты молчишь? Как хоть выглядит?
— Ой, извини, у тебя, наверно, профессиональный интерес? Вот, смотри.
Анахита поднесла мне на раскрытой ладошке растение.
Ничего особенного — четыре листика, стебелек. А почему розовый? Ах, да, кромка у листочков имеет розоватый оттенок. Пригляделся к подсказке — ?
— ??????
Ну да, опознать не получается. Хрень какая-то. Я ведь знаю, что это розовый лекарственный эдельвейс, но, поскольку у меня не хватает умения и я это растение «не изучил», система не выдает подсказки. Ладно, разберемся.
— Вот что, пока Рус в себя приходит, давайте я попробую слазить. Где он должен быть, Рус?
На меня уставились две пары глаз: одни с сомнением, в других заметил сожаление. Аня, елки-палки, ты что, решила, что я рисуюсь? Ну да, наверно, думает сейчас: или расшибется к чертям собачьим, или вернется с пустыми руками, а мне потом разочаровывайся в человеке. Ну или как-то так. Только ошибаешься, девочка, для меня это на самом деле не проблема, в отличие от вас, пешеходов.
— Феникс, у тебя что с навыком «Скалолазание»? — сомнение у парня сквозило даже в голосе.
А что у меня с этим навыком? Вспомнилось... Одну даму спросили, умеет ли она играть на рояле. Та ответила: «Не знаю, я ведь еще не пробовала!». Так и у меня — да впервые слышу! Я же по скалам не лажу, я над ними летаю.
— Нормально у меня с этим все.
Но парень покачал головой:
— Это тебе не на холмик подняться. Если нет навыка «Скалолаз», ты выше этой площадки не продвинешься. А дальше — хуже: отсюда не видно, но там склон не меньше пятой, а то и всей шестой категории[2].
Я задумался. Правда, не о категориях сложности, как могло показаться со стороны. Меня напрягло утверждение, что без названного навыка, про который я впервые слышу, не смогу даже подняться с площадки. Представил себе, как это будет выглядеть со стороны: вот тип, который заявляет, что сейчас влегкую заберется на гору, подходит к краю... и не может подняться ни на метр, скользит, перебирает ножками-ручками — умора, только мне не смешно.
Логика присутствует, это же игра со своими законами и механикой. Например, нет у меня навыка «Пловец», да и ни у кого из икаров нет. Значит, влез в воду и, несмотря на малый вес тушки и достаточную силу-выносливость, чтоб грести, бульк камнем на дно.
Да не, не может быть! Если бы так было на самом деле, я бы и задержаться на склоне не мог. А я сколько раз садился чуть ли не на вертикальную стенку, где удержаться можно было только при помощи когтей. Хм... Когтей? Блин, а что если... Я задумался, лихорадочно вспоминая, приходилось ли мне передвигаться по скалам в сапогах. Не вспомнил. И что буду делать, если окажется, что по скалам — только босиком? Светить когти плохая идея...
Видимо, девушка по-своему расценила мои сомнения.
— Феникс, не надо никому ничего доказывать. Ты нам и так много помогал (хм, интересно, чем?). Сейчас Рус отдохнет и принесет растение (на Руса было жалко смотреть). Если ты там угробишься, я себе не прощу.
Интересно, а если Рус угробится? Парень, ты вообще с какой целью рядом с этой лекаркой?
— Ребята, Аня, вы еще не забыли — я травник. Моя специализация — высокогорные травы (ага, и много ты их знаешь? Кажется, ромашку и подорожник). Как, вы думаете, я их достаю? Горы — это мой дом (главное, чтоб тот админ не слышал. Господи, что же я несу?). Так что прекратите за меня переживать, а лучше приготовьте что-нибудь поесть, вернусь голодный.
Какая же пафосная речь вышла! Самому противно.
— Хорошо. Если так в себе уверен, пойдем, покажу, где лучше лезть.
И Руслав направился на дальний край полянки. Ничего не понимая, пошел следом, склон-то с площадки не просматривается, мешает нависающий карниз. Но парень знал, что делал. Сделав вид, что показывает мне направление, Руслав, понизив голос, проговорил:
— Фес, слушай, там реально без крючьев никак. Ну или скилл нужно иметь заоблачный. Уверен? — помолчал. — Я, конечно, еще попробую, но боюсь, придется возвращаться за снарягой.
— И в чем дело? Что ты тогда ей мозг полоскаешь своими попытками?
Парень обиженно замолк. Но спустя минуту его лицо разгладилось.
— Я просто не знаю, как ей сказать. Понимаешь, для Ани этот квест, все это... лекарство это... — Рус запнулся, — в общем, для нее это очень важно.
Вот ведь теленок — он же взаправду полезет, будет срываться, падать. А в ФВ, между прочим, и кровь присутствует, и боль от травм, мне ли не знать. Рейтинг 18 + у игры не только из-за романтических возможностей, разработчики это заявляли как одну из фишек, отличающую ее от других подобных.
— Слушай, — парень внезапно оживился, — у нас в деревушке, на южном отроге, оставлены лошади. Туда полдня ходьбы. Сгоняй за крючьями, у меня есть пара десятков золотых, этого должно хватить. А я пока еще разок попробую.
Я скривился.
— Ладно, твое дело. Хотя бы вещи по максимуму оставь, мы сохраним. А то придется забирать из какой-нибудь расщелины, не выковыряешь.
А вот это уже рациональное предложение с точки зрения обычного игрока. Чтоб не вызывать вопросов, вернулся к костру и выложил на землю саадак, запас алхимки, продукты. Хотел оставить и полетные шмотки: думаю, переодеваться в кожу не стоит — это же не полет, а так, прогулка. Но не стал, привычка, наверно.
— Плащ тоже оставляй. Кстати, Феникс, — девушка опустила взгляд на мои ноги, — ты нам что, последние деньги отдал? Ты когда себе нормальную обувку возьмешь?
— Во-первых, я вам не отдавал денег. Во-вторых, — я поднял согнутую в колене ногу и потряс, — не сваливается? Вот и отлично.
— Тебе же они ноги натирали, — припомнила Анахита.
— Вернусь, дашь мне еще той мази, делов-то. Короче, собираю всю растительность, что найду на вершине. Быстро не ждите, — увидел ироничные глаза парня, — но, думаю, до темноты по любому вернусь.
______________________________________
[1] История реальная.
[2] Категории сложности в альпинизме.
Гл. 12 Решишь сделать доброе дело, а оно вон чем обернется
Сразу от полянки, в обход отгораживающей стены, начинался довольно-таки крутой склон. Наклон еще не достигал той крутизны, когда придется подключать руки, но был к этому близок: состоял из крупной сыпухи — камней размером с мою голову, между которыми встречались вполне подходящие для ступенек выемки и заглубления. Попробуем.

Нашел взглядом одно на уровне колена, вставил носок правого сапога. Почему-то вспомнилось: «У него толчковая — левая нога, а у меня толчковая — пра-ва-я». Толчок. Я забалансировал на мысочке, опора была микроскопической. Вот сейчас, а еще лучше где-нибудь повыше, соскользнет нога — и я по этой терке, да физиономией! Приеду под удивленные взгляды: плащик задран, перья в разные стороны, сапоги в лохмотья, когти наружу… На фиг подобные мысли выкинуть из головы! Я сейчас машина, равномерно поднимающаяся машина.

Осторожно вставляя носки сапог в попадающиеся то тут, то там уступчики, я стал подниматься, стараясь удерживать равновесие. Иногда это было непросто, иногда следующая ступенька находилось довольно высоко, около середины бедра, и тогда приходилось все же опираться на камни руками, снимая часть веса с опорной ноги. Иногда из-за неосторожного движения, когда казалось — равновесие удержать невозможно, сердце обрывалось куда-то вниз, в сосущую пустоту, в голове секундной искрой мелькала зарождающаяся паника.

Но тело реагировало само: я резко и нелепо взмахивал руками, до боли в мышцах изгибался всем телом, цеплялся за первый попавшийся выступ и удерживался на стенке. Сердце восстанавливало свой ритм, паника трусливо прятался в глубинах сознания: я переводил дух и взглядом искал следующую лунку или порожек, куда можно поставить ногу. Благо зрителей не было — ребята деликатно остались у костерка, чтоб не быть свидетелями позора, если что. А может, просто решили поесть.

Потом как-то внезапно подъем закончился. Я поднялся на перегиб, за которым наклон резко уменьшался, стер крупные капли пота со лба и оглянулся: метров тридцать перепада. Да уж! Поймал себя на мысли, что вот уже второй раз я из-за этих «попутчиков» (как я мысленно окрестил ребят) занимаюсь несвойственными мне физическими упражнениям. Пока восстанавливал дыхание, попытался разобраться, что же чувствую по этому поводу. Странно, но какого-то сожаления, например, о зря потраченном времени, не было и в помине. Все мысли и чувства крутились вокруг облегчения по поводу закончившегося подъема. Хотя нет, вру, конечно, было еще чувство гордости и довольства собой — я сделал это!

Наклон здесь уменьшался градусов до сорока — сорока пяти. Образовавшийся таким образом перегиб надежно скроет меня от любопытных глаз, даже если ребята решат проводить взглядами. Неплохо, можно разуться.

Убрав сапоги в мешок, выпрямился, разминая затекшие пальцы ног. От меня вперед и вверх убегал каменистый косогор с пробивавшейся местами травой. Взгляд даже цеплялся за редкие кустики. Метров через двести он упирался в кажущуюся отсюда почти вертикальной скалу, уходящую под небеса. Туда мне, по легенде, и предстояло забраться. По небосклону из-за вершины быстрой чередой неслись грязно-серые лохмотья — задувало наверху, судя по облакам, неслабо. У меня же царил полный штиль. Иногда, прорываясь сквозь небесную хмарь, припекало солнышко, даже слышен был стрекот какого-то насекомого в траве. Лепота! Так бы просидел здесь весь день.

«Ну что, икар, — оборвал я себя, — отдохнул? Тогда вперед!». Без сапог, постоянно грозивших мне соскальзыванием, подъем пошел веселее — когти отлично цеплялись за малейшие неровности, вонзались в грунт. Попытался вспомнить, много ли раз я в прошлой жизни поднимался в горку вот так, налегке, без дельта и подвески? Да было, было в самом начале, когда не угас юношеский задор новичка, которому все интересно, — я частенько поднимался на склоны просто так. Например, при нелетной погоде или будучи только с дороги, так сказать, поздороваться с ветром.

Чисто механически переставляя ноги, я опять задумался по поводу навыка «Скалолазание». Что-то здесь не то. Время у меня есть, торопиться некуда: слишком рано вернусь, будут ненужные вопросы. Да и Руса выставлю не в лучшем свете, дескать, слабак, не преуспевший там, где другой справился с легкостью. Поэтому слажу как я пока на форум, посмотрю, что это за зверь такой — скалолазание.

Заодно и дух переведу — опять взмокла спина, капля едкого пота попала в глаз. В принципе, на самый верх косогора не нужно: я же не собираюсь, в самом деле, карабкаться как заправский восходитель. Я вообще-то рассчитываю оказаться на вершине куда более простым и привычным мне способом, можно сказать, читерским.

Уселся, обозревая открывшееся передо мной пространство. Внизу раскинулось зеленое море, где холмы и овраги имитировали волны. Лесной прибой как будто набегал на пологий берег предгорья, поднимался вверх, насколько хватало разбега, и обрывался как раз там, где я оставил своих попутчиков. Как я люблю горы!

Итак, согласно Вики, за подъем на склон выше сорока пяти градусов отвечал навык «Альпинист». Его автоматически получал любой игрок, как только проходил не менее километра в такую горку. А вот навык «Скалолаз» надо было получать в специальной гильдии, заплатив вступительный взнос. И пока у тебя этого навыка нет, подняться на склон круче семидесяти пяти градусов не светит, даже удержаться на нем, если попал. Например, свалился с тропинки — полетишь вниз без шансов зацепиться, пока крутизна не уменьшится или пока не помрешь.

Как же так? Я этого навыка не получал, да и никто из икаров, насколько знал, но легко поднимался даже по вертикальным стенкам, если было за что уцепиться. И уж точно не срывался со скал, сколько раз приземлялся!

Ну-ка, ну-ка. Я открыл окно чата.

— Привет, демиург недоделанный, есть вопрос. Почему ни у кого из икаров нет навыка «Скалолаз», а мы все равно по скалам лазим, как козлы горные?

В ответ тишина. Судя по всему, абонент не в Сети. Ну ладно. Встал, еще раз оглядел окрестности. Никого. Отлично, хватит мне уже изображать пешехода. Плащ отправился вслед за сапогами в мешок. Мелькнула идея оставить их здесь, на секунду остановился в раздумьях. Здравое зерно имелось: чем больше облегчусь, тем легче будет лететь. Я бы и рюкзак не брал, но куда собранную траву девать? И все же привычка взяла верх: в конце концов, не такая уж и тяжесть. Так же по привычке поменял холщовую одежду на кожаную. Ну мало ли что.

Учитывая, что я находился на подветренной стороне горы, стартовать придется в штиль, динамика здесь нет. Опять же, наклон под сорок пять градусов — это не обрыв: просто спрыгнуть не получится и не разбежишься, чтоб подпрыгнуть. Тогда классический дельтапланерный старт. Интересно, как долго свежесозданные икары будут его осваивать? В Инкубаторе подобных мест для старта не сыщешь: не думали разработчики, что кому-то потребуется взлетать с наклонной поверхности, между тем для неопытного задача непростая чисто психологически. Человеку противоестественно бежать под горку, тем более с таким уклоном. Помню себя в самом начале обучения — мозг в панике бастует: ты же сейчас разгонишься, ноги не успеют за телом, и полетишь вниз кувыркаясь! А споткнуться на ровном и споткнуться под уклон, да еще такой, это, как говорится, почувствуйте разницу! Вот и начинают ученики притормаживать разбег, из-за чего крыло не разгоняется до взлетного режима. Следствие — все равно падения, синяки, сломанные стойки до тех пор, пока в мозгу что-то не перещелкивает, пока не начинаешь понимать, что на воздух можно опираться.

Развожу крылья максимально в стороны и начинаю разбег. Крылья чувствуют опору, но еще не несут. Э, так не пойдет! Либо склон кончится, либо я все-таки споткнусь. Наклоняюсь вперед еще сильнее, удлиняю шаги. Поднажать! Наконец-то!

Достаточно разогнавшись, крылья наконец заработали. Чуть уменьшая их угол атаки, делаю еще пару-тройку шагов, чтоб добавить скорости. Склон несется подо мной, вижу, как приближается перегиб, но я уже лечу. Продолжаю пикировать вдоль для дополнительного разгона, когда мордометр информирует — все нормально, скорости хватит! Делаю вираж влево и, отойдя от склона на несколько метров, перехожу на маховый полет. Чуть-чуть не выскочил за перегиб! Надо было повыше подняться, похоже, все ж расслабился.

***

Стремнину вдоль западной стенки «прошил» на повышенной скорости, для чего максимально поднялся, держась в ветровой тени, а затем в снижении разогнался. Тряхнуло, конечно, но я, выходя из-за горы, поджался по максимуму, так что ничего страшного не случилось — крылья целы, можно выполнять задуманное.

Спереди, справа и сзади все так же расстилалось зеленое море, колышущееся рябью от ветра, изредка прорезаемое островками полянок. А слева мрачной громадой возвышалась башня скального отрога, изрезанная ущельями, с заусенцами скал и проплешинами осыпей.

Для набора использовал махи. По моим подсчетам еще на старте, минут за двадцать, край за тридцать, я должен был оказаться у вершины. То есть полчаса махового полета в резерве останется. Расчеты, в общем-то, почти оправдались, уложился в тридцать пять. Будучи в зоне штиля, как-то сложно представить, что буквально сотню-другую метров в сторону, и уже неплохо задувает.

По широкой дуге с набором облетел гору. Вот и вершина. Еще подлетая, подумал, что-то мне не нравится ее конфигурация.

Твою мать! А как садиться-то? Неверящим взглядом пробежал всю вершину: Перегиб как обрезанный. Очень узкий гребень с одной стороны, восточной, утыкан острыми скальными пиками, больше походившими на наконечники копий, которые обрывались вниз отвесной и гладкой пятидесятиметровой стенкой. Так что со стороны отрога забраться мог только человек-паук с липкими лапками, да и того сейчас унесло бы ветром.

На другом крае вершины торчал ряд крупных валунов, гладких, размером с небольшого носорога. Воздух, он, конечно, прозрачный, но я-то представлял, что сейчас должно твориться за валунами и тем более между — настоящая воздушная мясорубка! За каждым из камней должна тянуться локальная роторная зона, при таком ветре не меньше десяти высот препятствия. Но уже на половине этого расстояния сверху их перекрывает огромным ротором от самой вершины.

В уме поставил отметку: туда залететь — и приключение окончилось. Блин, мы же в игре! Почему я не могу поставить на карте метку, которая включала бы какой-нибудь звоночек? А так постарался запомнить внешние ориентиры, по который пойму, что приблизился к опасной границе. Dead-line вот уже в прямом смысле!

Ну что ж, будем пытаться, приземляться же как-то надо.

Стараясь не быть снесенным в роторную зону, попробовал пристрелочный заход с заметным превышением. И сразу понял — просто не будет: еще на приличном удалении от вершины меня начало швырять и ставить[1],
турбулентность заметно превышала ожидаемую. Прекратил заход, чуть отошел от вершины. Так, еще раз смотрим. В зоне вон тех валунов мне точно делать нечего — настоящий турбулизатор. Тогда вон тот прогальчик, между крайним валуном и скальными пиками: расстояние между ними достаточное, чтоб обтекающие с боков потоки не пересекались. Попробуем.

Со стороны, наверно, выглядело, как если бы пловец попытался сунуться в зону водоворотов, но получил по зубам, то есть был смят, закручен и с трудом выскочил обратно наверх, переводя дух и унимая крупную дрожь.

Блин! Блин! Блин! В голове вакуум из мыслей, только бешено бьющееся сердце да осознание, что только что прошел не то что по краю — заглянул за него. Ибо то, что выскочил назад, было уже не моей заслугой, а чистым везением. Контроль я все-таки потерял: встал против ветра, завис над вершиной. Наконец мысли разморозились: «Ничего себе за хлебушком сходил…»! О! Даже юмор возвращается… или это уже истерика?

Так, успокоиться, задача должна иметь решение. За гребенкой из валунов — нельзя, на прогал нельзя. На скальные пики? Не вариант из-за расположенного перед ними выступа в стене, прямо на них должно знатно нахлобучивать. Варианты, варианты… Контрсклон? Посадка на наветренную стенку? Даже не смешно, при такой силе ветра сначала размажет по ней. А потом, если выживу, не удержусь на почти вертикальной скале без каких-то видимых подходящих зацепок — я икар, а не летучая мышь.

Сделал еще пару попыток в разных местах. Безуспешно.

А может, попробовать подобраться сбоку? Западная часть вершины не такая обрезанная, как южная. Подойти сбоку, вон там попробовать закогтиться. И дальше пешочком, всего-то метров десять вверх по крупной сыпухе.

Накренившись на правое крыло, бочком-бочком сместился за край западного склона. Поджимаюсь, начинаю снижение с таким расчетом, чтоб зайти сверху-сбоку на высмотренную проплешину. Ветер усиливается, будь неладен этот итальянец Вентури! Наоткрывают всякого, а нам расхлебывай! Я поджался еще сильнее, выставив в поток самые кончики крыльев. Облегайка пошла волнами, мешок на животе хлопал складками и стремился «покинуть борт». А я еще хотел в холщовке лететь! Сквозь слезы в сощуренных глазах разглядел, как приближающийся снизу-сбоку склон стал потихоньку отъезжать от меня — вот черт, сносит. Еще поджаться? Да я и так превратился в пулю, по бокам выступает чуть ли не по одному перу! Даже не взмахнешь крыльями для разгона: стоит выставить крыло чуть больше, и мне его просто вырвет, как у этажерки, разогнавшейся выше предела.

Ну-у-у-у же-е-е-е!

Никак! Резко отрулив вправо из потока, как будто вынырнул из стремнины, со злостью заработал крыльями, возвращая прежнее положение над горой.

Да какого! Вот на фига мне эта вершина, чего я вообще сюда поперся?! Это разве моя «война»? Что мне с того, что кто-то провалит квест, да и провалит ли? Вон Рус, сгоняет в Коровий холл за крючьями и заберется. Заодно это самое скалолазание подтянет. Всем польза от того, что я сейчас развернусь, и вернусь обратно к подножью. Жаль, вещи в лагере оставил, а то бы свалил по-тихому, и никому ничего объяснять не нужно. Мне еще на вершину Рассветного Утеса нужно, да и день не кончен, добавлю к своему рекорду сколько-то километров…

Пульс постепенно успокоился, дыхание пришло в норму, злые слезы высушило ветром. Я опять завис чуть выше-сзади вершины, иногда слегка поправляясь взмахом-другим и покачиваясь во встречных порывах. Над головой низко, не более ста — ста пятидесяти метров, летели серые облака. Эмоции гасли, таяли, как утренний туман на ветру. Мысли унесло вслед за ними.

Минут пять так и висел — без мыслей, без чувств, уставившись на вершину подо мной. Отметил, что выносливости осталось как раз в планировании сесть где-нибудь в лесу, даже на точку старта уже не вернусь. К черту! Равнодушно свернул интерфейс.

Вдох-выдох. Разгон. Поджаться. Взгляд зафиксировал точку в самом начале прогальчика между валунами и пиками. Еще чуть разогнаться. Если проскочу — вылечу в зону динамика и смогу набрать. Как-то отстраненно заметил: не, не смогу, выносливости не хватит.

Порыв. Порыв! Порыв! Порывы с разных сторон стремились сбить с траектории, закрутить, отбросить назад. Я с трудом успевал парировать, отрабатывать, не выпуская из виду точку приземления. В какой-то момент поставило почти боком, я чуть было не вошел в вираж, отработав за гранью своих возможностей раньше, чем осознал, что делаю.

Площадка быстро приближалась, даже стал различать малейшие трещины и выступы в камнях. Еще порыв! Черт, слишком быстро! Слегка раскрываюсь, ноги вперед. Порыв! Меня опять ставит боком, и в этот момент каменистый склон бьет по ногам. Но я в крене, меня еще сильнее разворачивает ветром. Инстинктивно выставляю руку, поджимая крылья. Удар! Слышу противный хруст — писец, приплыли! По инерции прокатываюсь кувырком, останавливаясь только под шероховатым боком валуна. Вскакиваю. Ах, да! Здесь же нет дельтаплана, который нужно развернуть под ветер. Все равно делаю шаг в сторону, уходя в тень валуна.

Можно осмотреться. Правая рука висит плетью. Плохо. Сквозь разорванную штанину кровоточит колено. Что с крыльями? Падал я на правый бок. Осторожно отвожу крыло, стараясь не выставить в поток. Болит сустав, возможно растяжение. Но кости целы! А перья? Главное — длинные маховые. Они целы! Есть легкие потертости, все же я кувыркался не по травке, но лететь смогу! Фу-у-ух… Камень с души.

Поджав крылья и придерживая правую руку левой, сажусь, приваливаюсь к валуну спиной. Ну все, теперь можно предаваться панике. Или, может, в обморок упасть? Тоже дело. Откинул голову, прикрыл глаза — сейчас, подождите все, дайте пять минут прийти в себя.

Наконец отбухал набат пульса в голове, перед закрытыми глазами перестали маячить разноцветные круги. Им на смену приходит мандраж и боль: адреналин постепенно рассасывается. Саднит колено, тянущая боль в крыльевом суставе, отчего-то болят ребра, тупо дергает сломанная рука.

Вот же олух! Разбрасывать руки в падении отучают на первых занятиях. Пора тебе на переаттестацию — всё порастерял из навыков.

Надо зафиксировать, иначе она не даст мне действовать. Это, конечно, не реал, где незафиксированный перелом мог аукнуться достаточно быстро, порвав осколками кости крупный сосуд или нерв. И, на перспективу, видел, что бывает при подобных травмах и плохой иммобилизации конечности, — только «резать к чертовой матери, не дожидаясь, кхм, перитонита». (Что-то цитаты из фильмов лезут, не иначе истерика подступает. Пытаюсь забить юмором панику?)

Правда, видел в основном в учебных фильмах на курсах первой помощи, куда старался ходить минимум раз в год. Как говорится, на всякий.

Тем не менее чем фиксировать руку? Хоть и игра, но относительно не беспокоит она, только пока сижу. Стоит пошевелить — боль обеспечена. К чему-то вспомнил слухи, ходившие среди игроков. Дескать на самой заре Фанворда, когда по большому счету еще шел глобальный открытый бета-тест, в ответ на многочисленные претензии игроков — «не по-настоящему», «а вот это не так, как в жизни» и тому подобное — один из отцов-основателей проекта в сердцах заявил: «Ах, мало вам реализма? Ну так получайте…». Так это или не так — сложно сказать, но на сегодня Фанворд была, пожалуй, единственной игрой с погружением в виртуальную реальность, игроки которой кровоточили, получали раны и испытывали почти настоящую боль[2].
Итак, задача — зафиксировать сломанную конечность. Вспомнил! С этим прекрасно может справиться медицинская косынка — треугольный кусок ткани, многофункциональная штука: стоит копейки, места занимает мало, всегда в реале таскал с собой в подвеске хотя бы одну. Впору рассмеяться — это, кажется, говорит мегаопытный чувак, который поучал всех в Инкубаторе, как надо и не надо? С офигеть каким опытом?

Опять перед глазами картина прошлой жизни: заснеженное поле, группка учеников, толпящихся вокруг Алексеича. И я такой весь умудренный жизнью орел, поучающий учлета, который только что приземлился после полета на круг. Не помню, зачем я тогда приперся на учебные полеты: может, чуть разлетаться после перерыва или облетать крыло после полной профилактической разборки. И заметил, что парень перед затяжкой не осмотрел крыло. Как я ему тогда втирал, что рядовых полетов не бывает! Что даже к рядовой затяжке в спокойном воздухе на малой лебедке надо подходить так, как будто готовишься к старту в сложных метеоусловиях.

Ну и? Оставил в лагере все: алхимку, которая могла сейчас помочь восстановиться, всю снарягу да еще и продукты. Кстати, если погода ухудшится и я не смогу стартовать, умереть на вершине от голода с моим-то метаболизмом проще простого. Вот тебе и «утер нос пешеходам»!

Что все-таки у меня есть? Кинжал, мешок. Кстати, у мешка имеются дополнительные лямки. Оттяпать одну? Отбросил идею за негодностью:, одной лямки для фиксации руки мало, зато мешок на обратном пути будет болтаться и мешать. А что у меня в мешке? Сапоги, плащ, холщовая одежда. Слава богу не оставил внизу, а ведь хотел. Нет пределов кретинизму!

Взгляд упал на кинжал. Можно вырезать кусок из плаща… Хм, совсем разум потерял? После этого мне только останется, сторонясь людей, мчаться в Инкубатор и со слезами просить: дяденьки пустите обратно блудного сына. Ну уж нет.

Тогда режем холщовку. Эх, опять щеголять в коже. Впрочем…

Взял штаны, они длинные. Так, попробуем. Сел поудобнее, правую руку к себе плотнее. Побеспокоенная конечность отозвалась резкой болью, в глазах на мгновенье потемнело. Да уж, спецэффекты, чтоб им… Одну штанину перекинул через левое плечо как перевязь, притягивая сломанную руку. Вторую пустил как пояс, под крыльями, чтоб повязка не болталась. Вот блин! Не достает! Прикрыл глаза, задумался: что делать? Плащ! Он длинный и широкий. Оттяпаю полосу по низу, все равно он почти подметает землю, пара-тройка сантиметров погоды не сделают.

Легко сказать, когда в наличии всего одна рука. В конце концов приладился — коленом придерживал, зубами оттягивал, левой рукой резал. Поскольку правая при этом почти болталась, к концу мероприятия сознание плыло от боли.

Но все рано или поздно заканчивается. Наконец я опять сидел, привалившись к ставшему почти родным валуну. Сломанная рука зафиксирована настолько, насколько это вообще возможно в полевых условиях. Боль потихоньку отступала.

Кстати, у меня же до сих пор свернут интерфейс! Обычно, будучи не в полете, я держал панель с параметрами персонажа свернутой. Ну не мое это — постоянно видеть сбоку разноцветные полоски. В жизни нет такого? Вот и мне не нужно. В полете — другое дело.

Открыл. Ну конечно, чего еще ожидать, — здоровья половина! И поправить нечем. Значит, и шкала выносливости более чем наполовину не восстановится. О! Да мне еще и голод весьма скоро грозит! Ну вообще зашибись — слетал, называется, за травкой!

Кстати, о травке, где она тут? Рус говорил, что, согласно квесту, она должна быть где-то на вершине. А я здесь никаких зеленых насаждений не наблюдаю. Вот будет здорово, если без должного умения этот эдельвейс даже обнаружить нельзя!

Пошатываясь встал. Немного мутило то ли от начинающегося голода, то ли от пережитой боли. А скорее, от всего вместе. Зря, что ли, летел? Вперед, травник, ищи!

Ветер задувал, на него можно было даже опираться. Порывы раскачивали мою тушку, стал ощутимо подмерзать. Переживем, делать нечего. Впрочем, чтоб согреться, накинул плащ, застегнулся. Стало теплее, зато ветром треплет еще больше.

Итак, ну и где тебя искать? Хм, что там советовали? Сам стань травой, думай, как трава? Какие-то укуренные советы, сюда бы этих советчиков. Вот предположим, только предположим, что я — эдельвейс. Ну и где бы я рос? Ясен пень, внизу, на полянке. Здесь чего делать? Ни тебе воды, ни почвы питательной, один камень да ветрюган. Кстати, вот точно, на ветру я бы не рос.

Прошел, заглядывая под каждый валун с подветренной стороны: пусто — голый камень. Ладно, в конце концов ветер может быть с любой стороны. Обошел валуны еще раз, вокруг. Хоть бы какая травинка попалась! Сплошная скала, иногда попадаются трещинки, но в них даже песчинок нет — все выдуло. Кстати, валуны непохожи на объекты выветривания: какие-то облизанные, как будто с морского берега перенесены. Кто рисовал локацию, он хоть в горах бывал?

Посмотрим тогда между пиками. Может, в серединке какой-никакой земли нанесло? Пригибаясь и пошатываясь, добрел до острых, почти граненых каменных выростов, которые я про себя обозвал пиками, — полтора моих роста, гладкий, словно отполированный камень. Обиднее всего, если эдельвейс притаился между ними, — с одной рукой я туда не заберусь. Походил вокруг, вытягивая шею, стараясь заглянуть в это каменное нагромождение, как лиса возле винограда. И так же, как лиса, решил, что не подходит: виноград зелен — скалы какие-то не эдельвейсонесущие. Вернулся за валуны, сел за крайний к обрыву, он показался самым большим. Надо передохнуть.

Опять начала накатывать злость непонятно на кого. На себя за то, что повелся, как баран. Подумаешь, девочка понравилась! Тебе сколько лет? Четырнадцать? Гормоны заиграли? Решил другому мальчику нос утереть: смотрите, какой я крутой? Хорошо, допустим, принес я им эту траву, и что? Вспомнился опоссум Крэш из мультика «Ледниковый период-2»: «И что ты хочешь, медаль?». Чмокнет в щечку? Самому не смешно? Или потащишь в кусты получать благодарность? Бредятина, валить надо от этих попутчиков. Ведь по краю хожу: одно неловкое движение, чуть расслабишься, и здравствуй нарушение NDA! Пинком под зад из теста, и что потом в жизни делать? Сопьюсь ведь нахрен.

Эти тоже хороши. Эльфа удобно устроилась: «Рус принесет, Рус сделает». Она по жизни не блондинка? Прямо тошнит от таких. И этот теленок хорош: «Я не могу ее расстроить!». Идиот! Чем дольше оттягиваешь, тем страшнее разочарование. Нет, всё, вниз, забираю вещи, теленка пинком в Коровий Холл, за альпснарягой. А этой дуре так и скажу — посмотри, что с парнем делаешь, блонда недоделанная, сама хоть немного поработай.

Я вскочил, автоматом кинул взгляд окрест. Слева, на западе, солнце уже клонилось к горизонту: еще час, и внизу начнутся сумерки. Прямо передо мной расстилалось лесное море. Вправо убегал гребень отрога: постепенно повышаясь, он тянулся на восток. Где-то дальше к нему примыкал еще один такой-же гребень, отходящий, по-видимому, на северо-запад. Еще дальше угадывался северный, с которого, судя по заданию, и забирать следующий эдельвейс. И все они, объединяясь, как потоки из камня, взметывались к небесам громадой поистине фантастического вида Рассветного Утеса, тонущего вершиной в серых облаках. Гора, на макушке которой я разместился, представлялась мелким холмиком по сравнению с ним. Вот куда мне надо, а я тут траву собираю!

Я повернулся, рассчитывая обогнуть валун с внешней стороны и выйти на подветренный обрыв для старта. Сделал шаг-другой, и что-то заставило меня остановиться. Медленно, боясь поверить, повернулся к западному склону. В паре метров ниже меня начиналась осыпь, на которую я хотел приземлиться в один из неудачных заходов. У ее самого верхнего края, у первого же булыжника я увидел маленький зеленый росток, трепещущий на ветру.

Осторожно ступая, чтоб, не дай бог, не поехать и не улететь вниз, иногда даже опираясь здоровой рукой о склон позади себя, я спустился к растению. Четыре мясистых листика с розовой каемкой по краю и небольшой белый цветок посредине. Это был он — розовый лекарственный эдельвейс, ничего другого здесь расти не могло. Ну здравствуй, маленький, пойдешь с дядей? Я откатил булыжник, подцепил росток пальцами, но тот крепко цеплялся за скалу, из трещины которой выглядывал. Достал кинжал, стараясь вытащить как можно больше, кончиком немного расковырял трещину, поддел. Стебелек не выдержал, оторвался, и вот на моей ладони лежит та самая «долбанная трава», из-за которой я чуть не убился, а теперь был в состоянии поубивать ребят.

В этот момент ветер почти пошутил надо мной: я еле успел сжать пальцы, иначе с таким трудом добытое растение могло улететь в неизвестность и вряд ли бы я его догнал. Сердце запоздало екнуло, я в очередной раз обозвал себя болваном и сунул росток в мешок. Никакой радости или удовлетворения — только смертельная усталость. На эмоции уже не оставалось сил, а надо еще вернуться.

Стартанул как-то буднично, несмотря на не самые простые условия. Экстрима на сегодня хватило выше крыши. По широкой дуге облетел западный склон, как обычно на скорости «прошил» усиление, вошел в ветровую тень. Приземлился почти на том самом месте, откуда стартовал. Спустился к перегибу, за которым начиналась крупная сыпуха. Кожаную облегайку опять сменила холщовая рубаха, благо для этого не пришлось отматывать сломанную руку, просто поменял вещь в слоте. Кожаные штаны пришлось оставить, ибо заменить их пока было не на что — их холщовые сородичи изображали фиксирующую перевязь. Накинул плащик. Сапоги не хочется, но придется натягивать. А мне еще спускаться по довольно-таки непростому склону. Внизу могут ждать, так что во имя маскировки придется потерпеть.

Спускаться пришлось задом. Будь я «босиком», проблем, чтоб спуститься лицом вперед, не возникло бы. Хоть на сапогах и не скошенные каблуки, но попадать ими в выступы и углубления стенки почти невозможно. Помогая себе одной рукой, начал спуск. И вот, когда до низа оставалось не более десятка метров, снизу послышались голоса, а потом окликнул девичий возглас:

— Феникс, ты вернулся! Живой!

Я автоматом повернулся, хотел было приветственно взмахнуть рукой, крикнуть «Привет». В этот момент нога соскользнула, я грохнулся навзничь и покатился вниз по осыпи.

Направлявшиеся в мою сторону ребята замерли на полпути.

Как же больно! О-о-о… Поднялся на ноги — хоть они целы. Что там с крыльями? Блин, и не посмотришь, но в спине саднило сильно. Кажется, я разбил затылок. Пощупал его здоровой рукой, ладонь стала предательски липкой.

Ко мне подбежали. Рус, заботливо придерживая под локоть здоровой руки, помог сесть. Анахита полезла к застежке плаща. Я вцепился в него, как утопающий в бревно.

— Феникс, дай мне посмотреть твою спину, ты здорово расшибся.

— Аня, займись лучше моей головой.

— Да, сейчас.

На затылок полилось что-то шипуче-щиплющее. Я замычал сквозь зубы.

— У тебя рассечение и огромная шишка. Потерпи немного, я сейчас наложу повязку. —

И девчонка бросилась к костру.

Я посмотрел на стоящего рядом парня:

— Рус, помоги встать и снять мешок.

Крепкая рука, бережно придерживая под мышку, буквально подняла меня в воздух.

— Спасибо. Помоги до костра добраться. Да, и вот еще, — я протянул парню растение, — отдай нашей знахарке.

Парень покачал головой:

— Сам принес, сам и отдашь.

Анахита уже мчалась нам на встречу со своей сумкой в руках.

— На, забери свой розовый лекарственный эдельвейс, — я протянул растение эльфе.

Что-то тренькнуло, и перед глазами выскочило:

Вы изучили, как выглядит «розовый лекарственный эдельвейс»

Поздравляем, вы получили достижение «Травник» 10 ранга

Поздравляем, ваш интеллект повышается на 1 балл

Интересное кино, это за какие достижения? Ладно, потом разберемся.

Девчонка встала как вкопанная.

— Феникс, тебе удалось?!

Она порывисто подскочила, обняла за шею и чмокнула в щеку, потом сделала круглые глаза и в испуге отпрыгнула.

— Ой, тебе же больно!

Я усмехнулся:

— Ерунда, ради такого можно и потерпеть.

Где-то в подсознании вредный опоссум ехидно спросил: «Ну что, получил свою медаль?». Я мысленно отмахнулся: «Отстань», а вслух заметил:

— Долго мне так с протянутой рукой стоять?

Анахита ойкнула, бережно приняла эдельвейс, спрятала в сумку. А я повернулся к парню, рассчитывая попросить его помочь дойти до костра. Парень стоял замороженный, неверяще уставившись на меня.

— У тебя… п-получилось?

Мне кажется, или он начал заикаться?

— Но как?! Там же без крючьев не подняться?!

Я подмигнул:

— Или нужно иметь скилл. Сам же говорил.

— Фес, ну ты монстр. Просто человек-паук. Я даже не знаю, что сказать…

— Скажи спасибо, и мне будет достаточно.

— Фес, блин, спасибо, брат.

Он бросился меня обнимать, но тут же остановился, приняв мое инстинктивное отстранение за последствия падения. Схватил левую руку обеми своими и затряс пожимая.

— Спасибо!

Я вздохнул, осторожно высвободился и пошел к костру, волоча мешок за лямку в опущенной руке.


[1] Когда дельтапланеристы говорят, что их начало «ставить», некоторые подразумевают «ставить боком» или в иные «неполетные» положения. Другие же вкладывают более эмоционально насыщенный смысл, правда в приличном обществе или книге его не приводят. Смысл выражения, в принципе, об одном и том же — «ставить в непростую ситуацию».
[2] «Почти» — потому что болевые реакции в пике притуплялись, потерять сознание от боли было все же невозможно.

Гл. 13 Вечера виртуальные и реальные.

Смеркалось. Небо очистилось, и над нами раскинулось звездное покрывало.

Снова я сижу у весело потрескивающего костра. Снова у меня в руках миска с кашей. Не обращая внимания на изляпанные, в жирных потеках пальцы, пытаюсь удержать ее за обжигающие бока. Нарочито не торопясь, зачерпываю ложкой густое наваристое варево, крылья носа трепещут, вбирая в себя мясные ароматы, а жадный желудок орет снизу: «Давай, еще давай! Больше! Еще!».

Я постепенно согреваюсь: тепло волнами прокатывается по моему телу от торопливо хватающего каждую порцию желудка. От костра греются лицо и грудь , припекать начинает даже сквозь толстую кожу сапог — сижу, протянув ноги к огню.

В довершение блаженства чувствую, как нежные тонкие пальчики перебирают мою голову: Анахита все же настояла на своем и сейчас уже заканчивала бинтовку.

На вопрос, почему, дескать, нужно заморачиваться со всеми этими мазями, бинтовками и прочим там, где есть эликсиры и заклинания, позволяющие быстро вылечить буквально все, я неожиданно получил ответ от Руслава:

— Понимаешь Фес, нам с тобой что нужно? Чтоб болячка устранилась и не мешала дальше геройствовать. Ну или заниматься ч,ем-то, — Рус замялся, подыскивая слово.

— Профильным?

— Ну да, спасибо. Мы смотрим на лечение утилитарно. Но взгляни на ситуацию глазами человека, который хочет быть лекарем. Думаешь, интересно всего лишь раздавать лечебные эликсиры да кастовать лечебные заклы?

— Ну-у-у… не знаю. Не задумывался. А что с этим не так?

— Вот смотри. Предположим, ты выбрал путь воина.

— Хм…

— Убиваешь всяких монстров, и тебе это нравится. Конечно, пока ты слаб, то лишь бы завалить противника неважно как: хоть с применением свитка массового поражения, хоть с помощью меча-кладенца. Но вот ты подрос, стал сильнее и опытнее. Достал сверхубойный меч, и можешь пошинковать монстра с пары-тройки ударов. Ну и что тебе это даст? Чуть-чуть опыта? Немного подрастешь в уровнях? А как прокачивать фехтование, уклонение, ловкость? Да и скучно, если честно, когда вот так, без усилий. Тогда ты берешь что попроще, иногда непрофильное: например, мечник берет копье, булаву, топор. В конце концов надо развивать любое оружие — мало ли что в жизни случится. Любимый меч, владение которым у тебя прокачано запредельно, может в неподходящий момент просто сломаться.

— Рус, говори проще — нашей знахарке надо подкачаться?

Перевел взгляд на Анахиту, та виновато улыбнулась.

В результате ложку я держу сейчас в левой руке, а на правом предплечье красуется аккуратный лубок, самостоятельно выструганный Анахитой из нескольких ветвей и перевязанный жгутом, свитым из коры. Впрочем, удерживать миску не мешает.

Наконец-то бинтовка закончена, Анахита убрала инвентарь в сумку и тоже пристроилась у костра. Потрогал повязку — на ощупь обычный бинт.

— Эх, и видок у меня, наверно, — усмехнулся я и пропел: — «Голова обвя-за-на, кровь на ру-ка-ве-е».

Получилось довольно фальшиво.

— Не бойся, через часик можно снимать. И лубок тоже.

На какое-то время над лагерем повисла тишина, нарушаемая только стуком ложки по стенкам миски. Надеюсь, моего чавканья слышно не было.

Но вот миска опустела. Обтер пальцы пучком травы, на несколько секунд завис в гамлетовских размышлениях — мыть или не мыть? И, отставив посудину в сторону, развалился боком к костру, подперев голову здоровой рукой.

Девушка молча встала, налила из висящего над костром котелка большую глиняную кружку, протянула мне. Потом подхватила мою миску и бурдючок с водой, явно собираясь вымыть поcудину.

Я почувствовал укол совести:

— Аня, да оставь, утром сполосну.

— Посуду нельзя оставлять грязной, — поучающе раздалось из-за границ светового пятна, отбрасываемого костром.

— Аня, ну какие здесь микробы? Ты что? Не думаешь же, что разработчики еще и микробов прописали?

— Если есть из грязной посуды, можно получить отравление.

Вот блин! Хотел возразить, что как раз есть из немытой миски не собираюсь, но решил не спорить: в конце концов, чертовски приятно, когда за тобой вот так ухаживают. Да будут микробы! Сделал глоток душистого травяного чая с какими-то ягодами, отставил кружку и прикрыл глаза.

Перед мысленным взором вновь ниже и чуть впереди покачивалась вершина, опять низко надо мной навстречу бежали грязные лохмы облаков. Мозг в который раз начал перебирать варианты. Кстати! Вот болван! Можно же было…

Теперь, полулежа у костра, сытый, отдохнувший и расслабленный, я видел как минимум еще пару более безопасных вариантов попасть на вершину. Да и после того... Плащ я бы сейчас не резал, вполне можно было обойтись той же холщовкой, но не пропуская повязку через плечо. Просто плотно примотать руку к животу.

Подумал с горечью, что лишний раз подтверждается истина: всякий мнит себя стратегом, видя бой со стороны. Или от костра. Или с дивана.

Все равно я молодец! Самолюбие заурчало довольной кошкой. Да, с подготовкой накосячил. Да, хотел с наскоку. Но ведь смог! Как говорит еще один мой приятель по клубу, Пашка: парашютист жив, значит, он прав. Учитывая, сколько у него бейс-прыжков с московских высоток, и то, что до сих пор жив, — Пашка прав постоянно. И летает так же смело. Думаю, в моей сегодняшней выходке он бы меня точно поддержал: жив-здоров, сам вернулся — значит, все правильно сделал, а из косяков надо делать выводы на будущее. «Точно, — пообещал себе, — выйду в реал, надо будет заняться руководством по топлендингу[1]»
— Мальчишки, вы у меня сегодня герои. Я бы даже сказала — уставшие герои. Так что давайте подежурю сегодня сама, а вы отдыхайте.

Рус запротестовал:

— Аня, о чем ты? Нам завтра длительный переход к северному хребту. Ну и как ты пойдешь, невыспавшаяся? Не дай бог дождь — камни будут скользкие, как намыленные.

— Рус, — выговорил я, не открывая глаз, кажется, меня начинало «рубить», — не будет завтра дождя. Завтра вообще отличная улетная[1]
погода.

— С чего ты решил?

— На небо посмотри. Что там видишь?

— Звезды.

Приоткрыл один глаз, заметил, как парень пожимает плечами: дескать, ну и что? Продолжил в духе учителя, объясняющего прописные истины неразумным детишкам:

— Интересно, почему ты видишь звезды? Неужели потому, что их не закрывает облачность? — вздохнул я. — Рус, небо чистое, фронт ушел.

— Какой еще фронт?

Надо же, как синхронно, буквально в один голос! Тренировались, что ли?

— 2-й Украинский, блин… — открыл оба глаза, понял, что шутка не прошла, — ну какой-какой! Холодный, ясен пень. И еще мы, конечно, в ветровой тени, у нас здесь так и так штиль. Если бы было видно верхушки деревьев, не затеняемых горой, вы бы заметили, что они уже не качаются. Я еще когда спускался обратил на это внимание.

Не торопясь поднял кружку, сделал глоток, поставил обратно на землю.

— Завтра намечается хорошая погода: ясно, маловетрено, часам к одиннадцати образование кучевки, но не плотной. Дождя несколько дней не было, влажность умеренная, значит, переразвития в грозу не ожидаем… Так, ребята, все, я, кажется, вырубаюсь. Что там с дежурствами?

Честно говоря, я бы воспользовался предложением Анахиты, но коль родился мужиком, подставляй широкую грудь под тяготы и невзгоды, чтоб женщина позади оказалась в относительной «ветровой тени» и могла спокойно «подавать патроны», а также миски с горячей кашей и кружки с чаем. Вот такое вот равноправие — у каждого свой участок фронта.

В итоге вялых споров мы с Русом отвоевали себе по три часа дежурства, Анахите досталось два. И я был уверен, что Рус, дежуривший вторым, сменит ее пораньше. Впрочем, я в реал: раньше, чем войду в игру, меня не «разбудить».

Допил чай, пожелал всем спокойной ночи, сунул под голову мешок, плотнее запахнулся в плащ и нажал «Выход».

***

Откидывающаяся крышка, поручни, разминка левой руки. Здравствуй, дом! Тишина в ответ, только комп гудит кулерами в комнате, залитой мертвенно-белым светом галогеновых лампочек.

Изотоник, туалет, разминка, душ. Мой вечерний график по выходным не меняется вот уже скоро год, с момента первого «нырка» в Фанворд. Я заставляю себя заниматься физическими упражнениями, несмотря на вделанные в кокон миостимуляторы. Для чего? Сложно сформулировать. Я стараюсь не думать, только знаю, что вся та жизнь, которая у меня была, оказалась перечеркнута инвалидной наклейкой. Когда-нибудь я буду ходить даже без трости. Что тогда? Не знаю, давайте сначала доживем.

Вышел из ванной в одном полотенце — некого стесняться, поковылял на кухню. Вспомнились виденные в юности фантастические фильмы, где герой летит в космическом корабле. Весь экипаж в анабиозе, а он ходит по забитому современной электроникой кораблю в полном одиночестве. Интересно, как с ума не сходит?

Моя кухня вполне тянет на отсек суперсовременного космолета. Пятнадцать квадратных метров «мечты хозяйки», напичканных умными помощниками. Некоторые не включались с момента Машкиного ухода. Вот зачем мне пятиконфорочная плита? Пожарить утром яичницу хватает одной конфорки, самой маленькой. Кухонный комбайн стоит как декорация. Подарить, что ли, Тамаре, приходящей домохозяйке? Мне не нужен, и ей меньше пыли протирать. А вот духовкой я даже разок воспользовался: на Новый год зажарил в ней индейку целиком. Только не помню, успел доесть или пришлось выбрасывать?

Открыл морозильное отделение, достал первую подвернувшуюся под руку коробку. Что у нас на ужин? «Котлета домашняя с гречневой кашей». Пойдет, сунул в микроволновку, включил чайник. Наболтал в шейкере казеин — это моим потрудившимся мышцам: сомневаюсь, что в «котлете домашней» достаточно белка. Пикнула микроволновка, булькнул пакетик в большую фарфоровую чашку. Механически взял поднос, поковылял к компьютеру.

Хм, может его на кухню перенести, чтоб не ходить туда-сюда? Ага, и кокон с кроватью. На пятнадцати квадратах умещусь, и даже место останется.

Плюхнулся в кресло, зачерпнул ложкой гречки. А, чёрт! Выругался в голос, стал дышать через рот, охлаждая обожжённое нёбо и язык, — как обычно, перегрел еду, придется ждать, когда чуть остынет, а пока можно делом заняться. Каких-то багов, нестыковок в сессии не заметил — значит, сегодня без репортов. Открыл Wiki. Выбрал видимый только мной да некоторыми админами раздел «Икары», посмотрел на небольшой список статей. На душе теплым маслом разлилась гордость: а ведь почти все мной написаны! «Добавить». Вбил в строке заголовка «Маршрутный полет в сложных метеоусловиях». Посидел, подумал. Сложные метео — это ведь не только низкая облачность и боковой ветер. Откатил назад. Надо вообще сделать раздел «Маршрутные полеты» и там создать два подраздела: «СМУ» и «Простые». Точно! Кстати, вон та статья как раз перекочует в новый раздел.

Или все же, пока воспоминания свежи, написать про топлендинг — как заходить на вершину при различных условиях? Откинувшись на спинку, прокручиваясь вправо-влево, задумался, перебирая в памяти прошедшие события. Неожиданно понял, что «прокрутил кассету с воспоминаниями» до вечера, и опять мои мысли заняты эльфийкой. Вот она улыбается, слегка опуская уголок рта, вот протягивает кружку с чаем. Взгляд упал на поднос. В конце концов, заслужил я сегодня маленький приз?

Встал, вернулся на кухню, остановился в раздумьях. Во встроенном баре у меня бутылка Мартеля. Уже начатая и одинокая, она каким-то чудом пережила опустошение, которому подвергся бар после моего выхода из больнички. А особенно после того, как, вернувшись один раз из поликлиники, вместо «второй половины» обнаружил записку и пустые шкафы. Вовремя меня тогда нашел Глеб. Ну уж нет, после того зарекся.

Открыл холодильник. Мечта холостяка — десяток бутылок пива, засыхающий сыр, кусок краковской. С сомнением понюхал колбасу, отломил кусок, бросил в микроволновку прямо на стеклянный круг. Сковырнул пробку, поискал глазами бокал — не увидел. Ну и ладно, из горла не привыкать! Тренькнуло, подхватил колбасятину на вилку, слизнул набежавшую жирную каплю. Поковылял на выход и в проходе замер. Обернулся —

на плите кипит кастрюля и еще что-то жарится. У стола стоит… Анахита? Нет, у стола в домашнем халатике стоит Ира, что-то режет на доске. Поднимает на меня взгляд, фирменная тихая улыбка с чуть приопущенным уголком рта: «Устал? Ужинать будешь? Садись, сейчас я тебя покормлю».

Закрыл глаза. Открыл — пустая кухня. Ну здравствуйте, глюки подъехали! Помню, в армии, в учебке, с чем-то залетел. Ротный решил «поучить». Трое суток — с вечера в караул, утром за какой-нибудь косяк снимает, и на занятия, а вечером по новой. На третьи сутки в караул решили не ставить, мало ли что: у бойца тотальный недосып, а тут боевое оружие. Пихнули дневальным по парку. Ночью дежурный выгнал на обход, иду, шатаюсь. Вдруг смотрю — от КТП идет ротный: ну правильно, он же сегодня дежурный по части, приперся проверять. Идет своей фирменной походочкой — правая рука за обшлагом, прямой, как палка. Ну что ж, надо встречать начальство. Иду навстречу, шагов за десять перехожу на строевой шаг, только руку к пилотке потянул… смотрю, а никого и нет. Стою, как дурак у крайнего «Урала» точь-в-точь наглядное пособие с плаката на плацу: нога с оттянутым носком поднята, рука в отдании воинского приветствия. Хорошо, хоть не видел никто. Благо на следующий день: «Рота подъем! Тревога! Тревога! Тревога!», а там у ротного новые «любимчики» образовались.

Вздохнул — надо больше спать, повернулся, поковылял к компу.

Машка, кстати, никогда не говорила «сейчас тебя покормлю». Готовить она любила, но ели мы по большей части порознь — я то на работе, то на полетах, приходил поздно: «Есть будешь? Ужин в холодильнике».

Не заметил, как стрескал краковскую, а за ней и котлету с гречкой. Редкостная дрянь! Надо что-нибудь другое закупать. Понял, что и сегодня ничего написать не удастся, вернулся на кухню. Пенопластовый лоток и опустевшая бутылка отправились в ведро. Повертел в руках чашку. «Поставь в раковину, я помою»? Кстати, у меня же посудомойка простаивает, эдак и рассохнется. Поискал таблетки моющего средства, не смог вспомнить где. Подкатила злость непонятно на кого: то ли на Машку, которая куда-то запихнула таблетки, то ли на себя, то ли на весь мир. Ну и ладно, у меня одна чашка, и та из-под чая. Запустил так. А теперь спать, завтра опять подъем ранний, ждет меня небо виртуальное, и… друзья? Не знаю, хотя бы попутчики.
_________________________________
[1] Топлендинг в дельта/парапланеризме — посадка на вершину (landing — место приземления, top — вершина).
[2] Обычно так говорят о погоде, подходящей для маршрутных полетов. Можно улететь. Хотя вряд ли попутчики поняли, о чем речь.
Гл.14 Утро
Будильник вырвал из сна. Кажется, что-то снилось, кажется — чего-то хорошее, приятное, потому что просыпаться очень не хотелось. Но уже спустя миг сон ускользнул, как легкая дымка, голову затопили мысли про то, что через час мне надо сменить Руса, про планы на день, про ненаписанные вчера статьи. Рывком выдернул себя из кровати, главное — не давать себе обещаний поваляться еще минуточку. Как обычно, после сна передвижения давались с трудом, но ничего, сейчас разомнусь.

Сначала кухня — закипевший чайник как раз отщелкнулся, (слава таймерам!), насыпал в глубокую миску геркулес, залил кипятком. Клацнул по кнопке кофемашины, сковородку на конфорку, пару яиц туда же. Теперь можно в туалет и на разминку.

Из душа вышел бодрячком, посвежевший. Пока завтракал да закидывался таблетками, решил — ладно, коль судьба меня настойчиво сводит с попутчиками, не буду противиться, но и свои интересы как тестера постараюсь соблюсти. Во-первых, сегодня должна быть неплохая парёжка, поэтому надо найти времечко и налетать сколько-то. Во-вторых, икары рано или поздно выйдут из теста? Ну так можно поработать над потенциальным взаимодействием с другими классами игроков. Икары, например, могут что-то достать с недоступных вершин. Жаль, нельзя раскрываться…

Рука с кружкой замерла на полпути. Мозг, получивший зацепку, заработал с быстротой компьютера, обрабатывающего варианты. Сердце, кажется, замерло, чтоб не спугнуть еще не оформившуюся идею.

Так, проблема в NDA: есть соглашение, по которому я не имею права раскрывать суть расы перед… перед… Ну конечно перед другими игроками, не задействованными в тесте! А если, предположим, эти игроки участвуют в тесте, тогда… Ребятам, конечно, придется подписать свой вариант договора, но, я думаю, они не будут против. Что им с этого? Я без труда натаскаю нужных трав или каких других каких ингров. Могу выступать как разведчик при продвижении. Да мало ли какие плюшки от того, что у вас в подразделении есть свой воздушный наблюдатель?!

Что это даст разрабам? Да мы им таких гайдов по взаимодействию понапишем, что стоит только икаров запустить в продакшн, как сразу посыплются желающие если не в икары, то, как минимум во взаимодействие с ними!

Всё, решено — пока буду дежурить, свяжусь с Глебом и сделаю ему предложение, от которого он точно не сможет отказаться.

Заторопился в игру. Автоматом сполоснул миску, сковородку и кружку под струей воды. Потом покосился на отработавшую посудомойку. Вот блин, ладно, завтра точно воспользуюсь, зря, что ли, стоит? Окинул взглядом кухню — вроде ничего не забыл. Нет, забыл. Наболтал изотоника на вечер и задумался: а неплохо, наверно, купить мультиварку, они же тоже с таймером? Буду с утра закидывать туда… ну что там закидывают? А вечером вылезу из кокона — еда горяченькая, хватит уже готовой гадостью питаться.

Вот и кокон. Протер дезинфикатором ложе. Хлопнул себя по лбу, вернулся в кухню и принес оттуда трость, поставил рядом. Теперь, кажись, все. Кряхтя и матерясь под нос, улегся на ложе, подсоединил датчики, натянул шлем. Поехали. Вход.

***

В глазах прояснилось, параллельно стал слышать окружающие звуки. С секундной задержкой появились тактильные ощущения: почувствовал щекой мешок, боком — земную твердь, пальцами ног — традиционную тесноту. На автомате проверил, обернут ли плащ вокруг тела. Хотя если тушка пропадает при выходе, не могу же я раскрыться, ворочаясь? Сел. Чисто рефлекторно протер глаза, потянулся.

Рус сидел у костра, сосредоточенно помешивая веточкой подергивающиеся пепельным налетом угли. Слева от меня спиной к костру лежал скрюченный кулек из шерстяного одеяла: Анахита опять спала в игре. Надо как-нибудь поинтересоваться, с чего это?

Запоздало по телу пробежался озноб: все-таки подмерз, лежа на земле. Потянул руки к костру и почувствовал, что сижу на каких-то палках — подо мной валялись части лубка. Поработал правой рукой, посгибал в локте, покрутил запястьем. Никаких болевых ощущений, всё отлично работает. Красота!

— Он свалился, когда твое тело пропало, — пояснил Рус, не поднимая головы. — Вообще-то Анины лубки сваливаются сами, когда в них надобность отпадает, вероятно, это совпало с выходом.

— А-а-а, — только и смог протянуть я, — как тут, нормально?

— Тихо, — все также задумчиво обронил парень.

Судя по всему, солнце еще не встало, да и мы с северной стороны горы, но темнота уже отступала. Приближался тот самый час, когда картинка вокруг как будто медленно проступала в растворе проявителя: незаметно, неразличимо глазу. Вот только что ты с трудом различал ближайший куст, и вдруг осознаешь, что уже и деревья, окружающие площадку, стали видны. Темнота вокруг нас таяла, сменяясь рассветными сумерками.

— Ну все, Рус, я, как говорится, смену принял, ложись. Ты хоть поспал?

— Фес, — парень замялся, чем-то явно тяготясь.

— Да?

Руслав помялся-помялся, набрал воздуха, но потом, видимо, передумал.

— Да ничего, все нормально. Спокойно тебе отдежурить.

— Во сколько подъем?

— Часиков в семь встанем, думаю, затягивать не стоит: нам бы за завтра с северной вершины эдельвейс снять.

— О’кей.

Парень взял одеяло и улегся, завернувшись в него, с противоположной от Анахиты стороны.

Я встал, прошелся, поприседал, понаклонялся. Хорошо-то как! Было бы в реале, после ночи на твердой, а главное холодной земле сейчас напоминал бы заржавевшего Си-Три-ПиО из «Звездных Войн», со скрипом разрабатывающего суставы и мышцы. Я бодр, здоровье и выносливость полные. Вот только в желудок что-нибудь закинуть. Не решился греметь котелками: кто его знает, как спится в игре, может, звуки разбудят? Достал из запасов сушеное мясо и лепешку, принялся жевать, расхаживая туда-сюда. Мне дико хотелось действия. Покосился на спящих ребят: а может, пока спят, пойти пролететься?

А что? Сейчас на юго-востоке из-за деревьев должен показаться краешек солнца. Правда, для этого нужно подняться выше хребта, но выносливость у меня полная, а потом можно и спланировать обратно. Хотя нет, там же южные отроги перекрывают вид на восток, а так было бы здорово. Кстати — молнией мелькнула мысль, — а ведь когда мы перевалим северный отрог, то с высоты должно быть видно море! Вернее, Восточный океан, что омывает центральный крупнейший материк Фанворда.

Я же не был на море уже сколько? Да года два с половиной. В тот раз до моря мы так и не добрались. До того был в ноябре, когда приезжал в Крым на выходные полетать на Клемухе.

А в Фанворде я моря еще не видел. Инкубатор расположен хоть и не в самом сердце материка, но от побережья далековато. Так что море у меня впереди. Интересно, как его реализовали? А как нарисовали рассвет над ним? Очень хочется посмотреть. Я читал, что Рассветный Утес получил такое название потому, что с его вершины рассвет виден раньше всего. Скорей бы туда! Эх!

Еще раз оглянулся на спящих. Нет, не буду бросать: кто его знает, вдруг какая тварь вылезет из зарослей? Так я хоть разбудить ребят успею. Наверное. Ну вот какого они спят в игре, что им в реал не выходится? Ради каких-таких ощущений полное погружение? Не понимаю.

Чтоб чем-то заняться, открыл чат — мое сообщение висело непрочитанным. Глеб что, на работу забил? Хотя зря я наезжаю, может, дела или командировка. Усмехнулся: может, запил в конце концов!

Набрал: «Уважаемый разработчик! Есть предложение по привлечению к тесту участников не из расы икаров. Это даст возможность к выпуску проекта в релиз подготовить гайды взаимодействия, что, несомненно, сразу привлечет к расе внимание игроков». Перечитал. Поймет, о чем речь? Ерунда, увидит – появится, а там на словах объясню. Смахнул вкладку чата.



Не решившись оставить тушки ребят без присмотра и чтоб не скучать, занялся переборкой принесенной травы. Прошелся по полянке и опушке леса, идентифицируя все, что попадалось. После поднятого уровня травничества получалось лучше. В итоге я продвинулся в навыке, прежде чем кулек «Анахита» заворочался, перевернулся на спину и резко сел. Сидящий кокон раскрылся, из складок одеяла показалась взлохмаченная голова, повертелась вправо-влево, нашла взглядом меня.

— Феникс? Привет… ой! — И резко отвернулась, вновь нырнув вглубь одеяльного кокона. — Не смотри, пожалуйста. Я, наверно, вся взлохмаченная.

Ага, а еще и не накрашенная! Отвернувшись, я стал демонстративно разглядывать лес.

— Доброе утро!

А вот и Руслав.

— Привет, Рус, как спалось? Кстати, — идея возникла спонтанно, — ребята, вы что с травой собираетесь делать?

— Да ничего, оставим здесь. Все равно, пока дойдем до ближайшей скупки, она испортится.

Сзади раздалось громыхание крышки котелка. Я повернулся — Рус уже подложил дров и доливал в котелок с чаем воды из бурдюка, Анахита расчесывалась.

— Феникс! Я же просила!

— Да ну вас,

Опять отвернулся, поворошил пук травы.

— Не против, если я ее тогда заберу?

— Конечно! Только зачем она тебе? Это же без пяти минут мусор.

— Во-первых, я все-таки травник, и у меня в инвентаре трава портится в несколько раз медленнее. А во-вторых, хочу кое-чего проверить, пока наш знахарь красится.

Я решил попробовать полученное от Якуба умение по консервации растений. Достал кинжал и принялся измельчать лежащую перед собой зеленую массу.

Через минуту-другую на плечо легла рука. Повернулся — рядом стоял Руслав, протягивая самый обычный ножик.

— Возьми. Кинжалы — выраженное колющее оружие, ими что-то резать… — парень поморщился, недоговорив.

Взял протянутый предмет, присмотрелся: «Простой универсальный нож с деревянной ручкой. Одноручное оружие и предмет хозяйственно-бытового назначения». И, как обычно — урон, прочность. Урон, кстати, так себе. Отказываться неудобно. Неожиданно дело пошло веселее.

— Однако! — хмыкнул я, — надо будет обзавестись чем-нибудь похожим, как до обжитых мест доберемся.

Измельченную массу щедро посыпал солью и завернул в чистую тряпицу. Якуб советовал в вощеную бумагу, но где ее тут возьмешь? Пометил себе запастись при случае. Мигнул системный запрос: «Желаете законсервировать растения?». Я подтвердил и получил небольшой легкий сверток, который тут же отправился в мешок. Посмотрим, что из этого выйдет. Повернулся, протянул нож Руславу:

— Спасибо!

— Оставь себе. Ты же, наверно, и продукты своим штык-ножом режешь?

Я усмехнулся, оценив юмор.

***

После завтрака выдвинулись. Погода, как я и предсказывал, была отличной.

— Ну ты просто шаман!

— В смысле?

— Небо чистое, ни облачка, ветра тоже нет. Как правильно говорится – мертвый штиль?

— Облака, Аня, я тебе гарантирую, но чуть позже. Штиль тоже ненадолго, стоит только солнышку нашу долину осветить.

Шли ходко. Рус, как обычно, первый, я замыкающий. В начале траверсили[1]
вдоль кромки зоны леса по западному отрогу, вглубь горной системы Небесного Утеса. Она представляла собой звезду с расходящимися восьмью лучами-отрогами, причем ориентированные по сторонам света были более высокие и вытянутые, скорее уже не отроги, а целые гряды. Покидаемый нами западный оканчивался скальной башней — настоящим скалистым бастионом. Расположенные между этими грядами отроги, которые я мысленно назвал «промежуточными», были короче, ниже и сходили на нет, как, собственно говоря, и положено порядочным отрогам.

Через час пути остановились на совет, как двигаться дальше. Можно было свернуть и по диагонали пройти через лес, в обход северо-западного промежуточного отрога. Или попытаться дойти до основания нашего луча, перебраться уже на северный и по нему идти к венчавшей башне. Последнее представлялось сомнительным, так как по мере приближения к утесу гряда становилась все более крутая: дальше наверняка начнут попадаться расщелины, осыпи, камнепады.

От южной гряды к западной ребята шли по первому варианту. Но при этом получался очень длинный путь по плохо проходимому лесу.

Я предложил компромиссный — пройти по гряде сколько можно, а это на самом деле не так уж и далеко: через несколько сот метров наш путь упирался в нагромождения огромных валунов. Далее спуститься, перейти распадок между западным и северо-западным лучами, перевалить промежуточный и далее через следующий распадок выйти к северной гряде, где устроить длительный привал перед штурмом оконечности.

— Выигрыш в расстоянии, конечно, есть, вот только сможет ли Анахита подняться на этот отрог?

— Рус, посмотри, он ниже, а там, где планируем переваливать, еще и достаточно пологий, отсюда же видно.

Я, честно говоря, преследовал свою цель. Часа через два, как раз когда мы дойдем и, наверно, даже поднимемся на отрог, солнце станет достаточно высоко, осветит обращенный к нам склон северо-западного отрога. И там должен заработать термодинамик, в котором я могу часок-другой попорхать, пока попутчики направятся к северной гряде через лес. А потом я их с легкостью догоню.

Так или иначе, Рус согласился. Анахите, похоже, было все равно. В итоге через полтора часа мы вышли из леса на обращенном к югу склоне промежуточного отрога. В вершинах шумело, над головой повисли первые редкие клочки ваты. Солнце уже показалось из-за могучих плеч Рассветного Утеса и ощутимо припекало.

— Ну ты кудесник! Все как и говорил — ветер, солнце, облака. Феникс, откуда?

Мы остановились передохнуть после вскарабкивания почти под сорок пять градусов по лесистой части отрога. Впереди нас ждало продолжение, только уже без леса.

— Ничего сложного, — пожал плечами, — насчет солнца я говорил. Что касается ветра…

В отличие от Анахиты, я даже дыхание не сбил: все-таки полет по затратам энергии несопоставим с подъемом в горку. Поэтому устал даже меньше, чем здоровяк Рус.

— Мы на южной экспозиции склона, — увидев непонимающие глаза, поправился, — на склоне, обращенном на юг. И склон прогревается солнцем, особенно та его часть, которая свободна от леса. А что происходит с воздухом, когда он нагреется?

— Поднимается?

А одышка-то у Руслава заметна. Я мысленно расплылся в довольной улыбке — показал вам щуплый подросток! Прищелкнул пальцами, указывая на парня:

— Точно! Нагретый воздух от склона поднимается, но! — указательный палец вверх, обвел попутчиков взглядом, подержал паузу, но никаких идей не услышал. — Ну, ребята? Воздух над склоном улетел… освободил место… а природа не терпит пустоты…

Развел руками: дескать, что же вы? Похоже, все же устали, ибо игру «учитель — ученики» не поддержали. Я сдался:

— На освободившееся место подсасывается воздух из долины. Вот этот перемещающийся воздух и создает ветер, который сейчас дует вверх по склону.

В этот момент над нашими головами зашумел очередной порыв.

— А почему тогда ветер дует неравномерно? Ведь если механизм работает так, как ты нам рассказываешь, ветер должен дуть постоянно, как поддувало в печи.

— Давай определимся, что такое ветер. Вот ты как считаешь?

— Ну-у-у… Это когда…

— Понятно. Рус, смотри, есть некая масса воздуха, эдакий воздушный пузырь гигантских размеров. И эта масса воздуха движется под действием тех или иных сил, — я изобразил движение руками. — Представим ситуацию наоборот: ты едешь на мотоцикле в гигантском ангаре. Что ты ощущаешь? Как будто тебе навстречу дует ветер, хотя никакого ветра в ангаре нет и быть не может. Все потому, что ты движешься относительно воздуха. Так и в нашей ситуации: ты стоишь, а мимо тебя, вернее, вокруг тебя движется воздух. Поэтому, грубо упрощая, ветер — это проходящая мимо тебя масса воздуха.

— Так и причем тут порывы? — у часто кивавшей Анахиты глаза светились искреннем интересом.

— Порывы, — кивнул я, — это во-вторых. Нагретый воздух от земли не поднимается постоянно. Чтоб лучше понять, представьте себе мокрый потолок, имеющий такой же рельеф, как земля. Есть выступы, впадины, наклонные поверхности. На потолке собирается влага. Ну не знаю, конденсат какой-то. Собирается в капли. Но капли же не отрываются от потолка там, где образовались. Если это место наклонное, капля покатится под действием силы тяжести. И только когда дойдет до какого-нибудь заусенца, выступа, то оторвется. И то не сразу, а сначала наберет массу, которую уже не сможет удержать. Так и пузыри нагретого воздуха: они, так сказать, цепляются за землю, могут перемещаться по ней, если есть наклон, но когда набирают какой-то критический объем или наползают на такой заусенец, мы их еще называем триггером, — отрываются и улетают. И вот как только такой пузырь оторвался и улетел, на его место устремляется новая порция воздуха. А для тебя это выглядит как порыв.

— Феликс, а ты учителем работаешь?

— С чего вдруг?

— Тон этот менторский, прям школой пахнуло, — чуть замялась Анахита, — а еще…

— Унылый зануда? — выдавил я грустную улыбку.

— Не-е-е, не унылый, — потом озорно стрельнула глазами, скорчила рожицу, потянула мотая головой, — но зануда-а-а…


Наконец мы поднялись на гребень отрога. За нашими спинами вниз обрывался только что преодоленный подъем — двести метров, поросших жесткой травой да редким, низким и очень колючим кустарником; проплешины осыпей, скальные выходы в виде здоровенных продолговатых глыб. И еще столько же, но уже с лесом.

От наших ног вниз убегал его полный брат близнец, за исключением того, что не был освещен. Ниже на те же двести метров начинался лесной язык, раскинувшийся в распадке между этим отрогом и нужным нам северным.

Я протянул Анахите ее сумку:

— Ребята, поскольку в горной местности передвигаюсь быстрее, давайте вы пойдете вперед, а я здесь по округе пробегусь. В кои-то веки сюда попал, не прощу себе, если уйду, не поискав травы. Потом догоню. Смотрите, вам лучше всего держаться вон на ту одинокую скалу, — показал рукой, — на северном хребте: она как раз на границе леса, там должно быть подходящее для привала место. Там меня и подождете.

— Какая скала, ничего не вижу, — тяжело дышавший Рус пытался проморгаться от заливавшего глаза пота. Неудивительно, он тащил основную тяжесть. — Аня, посмотри, ты же эльф, у вас лучшее зрение из всех рас.

Я сдержал усмешку. Анахита, хоть и была во время подъема освобождена от всей поклажи, буквально ловила ртом воздух, как вытащенная на берег рыба.

— Сейчас Рус, дай… отдышусь, — наконец она отпустила русово плечо, за которое была вынуждена уцепиться, смогла выпрямиться, вгляделась. — Да, вижу, действительно, скала. Ну ты и глазастый. Слушай, Феникс, ну что ты тут найти собрался? Выжженный камень да колючки какие-то, чуть все платье не изодрала. Пошли с нами, на следующей горе вместе поищем твои травы.

— Аня, посмотри на себя, — я, в отличие от ребят, говорил ровно, как будто за плечами не было никакого подъема. Неудивительно, это не по прямой ноги переставлять, шаги короткие, сапоги почти не натирают, а выносливости вагон. Да и привычно мне по склонам вверх-вниз ходить. — Ты на следующей, как ты выразилась, горе будешь без задних ног валяться, а не мне помогать. Так что давай, помощница, топай за сильным плечом, я догоню. — Посмотрел ей в глаза. — Ну честно-честно.

— Ладно Фес, будь по-твоему. Похоже, ты знаешь, что делаешь.

Я пожал плечами.

— Аня, иди за мной, если упадешь — кричи. Давай свою сумку.

Парень подпрыгнул, подкинув громадный мешок, поправил лямки и сделал первый шаг вниз. Из-под подошвы посыпались мелкие камешки, но нога встала надежно. Рус перенес на нее вес, шагнул второй раз…

Спуск начался. Я остался один на гребне.
_____________________
[1]Идти траверсом — перемещение в горизонтальной плоскости без существенного набора или сброса высоты, например, движение вдоль склона хребта.
Гл.15 Двое крылатых
Склон «работал». Та часть, что была выше зоны леса, уже неплохо прогрелась, а над скальниками вообще дрожало марево. На самом гребне ветер не впечатлял, однако я видел рябь, бегущую по лесному морю под моими ногами, раскачивающиеся верхушки деревьев. Более того, на некотором отдалении от склона кругами ходил орел. Он крутил, набирал, потом вываливался из восходящего потока, и было видно, как начинал проваливаться. Снижался в гигантской размазанной вдоль склона спирали, помогал себе парой взмахов и снова втыкался в «плюс», раскидывая свои широкие крылья. Поток подхватывал птицу, и она вновь набирала высоту над отрогом. Кстати, орел вываливался из потока и входил в него всегда в разных местах, как бы обозначая его границы. Я помахал ему — спасибо!

Вот и «дежурный» термик. Глянул вниз — спины попутчиков только-только исчезли среди деревьев. Теперь, даже если я поднимусь над гребнем, вряд ли они меня заметят. Спустился чуть ниже. Плащ долой, сапоги… о да, наконец-то! С наслаждением потоптался по ссохшейся земле. Потом достал выданный Анахитой пузырек, еще раз смазал потертости и мозоли: пока буду летать, подтянутся. С этим снадобьем эльфы мне в самом деле было значительно проще.

Холстину сменила кожа. Собрал все пожитки в мешок, потоптался, держа его в руках в кратком раздумье, и сунул под ближайший относительно крупный камень. Вот не хочу его тащить, и все тут! Потом заберу. Вроде незаметно. Взглянул со стороны, подложил еще несколько камешков поменьше. Чертыхнувшись, разобрал получившийся тур, вытащил из мешка саадак, прицепил его на бедро, после чего проделал действия по маскировке пожитков заново.

Еще раз осмотрелся, подбирая площадку для старта. Вон тот участок метров пять длиной, без крупных камней и кустов, вполне подходит. Вышел в начало, пару разминочных взмахом. Бросил взгляд на орла. Тот с интересом, как мне показалось, поглядывая на меня, продолжал свои эксперименты с термиком. Ветерок хоть и слабый, но что-то лицо холодит: два — два с половиной метра в секунду по ощущениям.

Готов? Готов, вдох-выдох, разбег. Когти пробуксовали по выжженной земле. Назад полетели мелкие камешки и куски земли. Склон рванул навстречу. Шаг, другой, третий, толчок, крылья в стороны, взмах. Лечу! Раскинулся, крен, доворот под спиралящего орла, и вот мягкий теплый воздух подхватывает меня, слабенькая перегрузка в самом начале подхвата чуть дополнительно напрягла связки и мышцы, удерживающие крылья разведенными. Встал в вираж, земля отдаляется, склон ползет мимо, вижу побежавшую куда-то вниз мою тень, вот и гребень. Я выше, продолжаю набор.

Замечаю небольшую быструю тень слева — это орел: подлетел, выровнял скорость, подравнялся параллельно внутри моего поворота. Стоим в спирали буквально крыло к крылу. Летит, поглядывает на меня, любопытный. И дружелюбный. Я не добыча (при таких-то размерах, почти в два раза крупнее птицы), но и не угроза. Вероятно, в данном ареале у орлов нет летающих врагов, вот и решил посмотреть, что за чудо тут появилось. Высоты над хребтом метров пятьсот. Ну что ж, посмотрим, насколько ты любопытен. Рву спираль, резко вправо и вниз в разгон. Свист ветра, традиционные слезы. Секунда-другая-третья… подо мной буквально в метре-полутора, поджав крылья, проходит орел. Опережает метров на пять и переходит в набор. Вызов принят, давай играть! «Сажусь» ему на «хвост». Вижу, как по мере потери скорости орел расправляет крылья, потом переходит на махи, продолжая лезть в горку. Вот и моя инерция исчерпана, крылья заработали, с шумом загребая воздух. Жух-жух-жух.

Отстаю всего лишь на пару метров. Крылатый хищник выполняет классический переворот через крыло, что твоя «штука», складывается и падает отвесно вниз. На следующем махе поджимаю правое крыло, энергичный толчок левым, горизонт крутится перед глазами на сто восемьдесят, земля и небо меняются местами, прогиб в спине, и вот уже прямо по курсу земля. Макушки деревьев летят мне на встречу, на их фоне замечаю рыже-пестрое пятно птицы. Складываю крылья за спиной, оставляя малюсенькие кончики, руки вытягиваю вперед, как прыгун в воду, закрываясь предплечьями от бьющего наотмашь урагана. Только сирены не хватает!

Секунда-другая-третья. Вот и гребень. Деревья приближаются, растут в размерах, я уже различаю отдельные листочки. Да что там, мне кажется, я вижу траву между деревьями! Липкой змеей заползает страх, под сердцем начинает посасывать. Да что же ты, Джонатан Ливингстон недоделанный, выводи! Начинаю притормаживать кончиками крыльев, выставляю в поток лапы, расцепляю руки, их тут же выворачивает в плечах и отбрасывает назад вдоль тела.

К черту, вывод! Я буквально слышу, как трещат мои сухожилия. Мышцы, удерживающие крылья, свело судорогой, в глазах потемнело, в носу запах крови. Горизонт опустился, вполз в поле зрения, но я еще пикирую, несусь под углом головой вперед в деревья и каждое мгновенье жду удара. Я даже представляю, как это будет, ощущаю всем телом, каждой клеточкой. Кажется, ору, из последних сил вытягивая себя из пике.

Наконец горизонт точно по курсу, я мчусь к нему сломя голову. Прямо подо мной несется смазанная тёмно-зеленая мешанина — это верхушки деревьев проносятся в считаных сантиметрах ниже с такой скоростью, что сливаются в одно полотно. Стоит одной из них вырасти чуть выше других, и меня размотает в кровавые брызги. Но лес, как английская лужайка, стандартизован и калиброван. На мое счастье.

Сзади меня догнал пронзительный орлиный крик. Торжествующий. Вот мелкий засранец! Хотя какой мелкий — каждое крыло более метра! Все-таки вынудил отвернуть раньше и сел на хвост. Догнал, выскочил вперед.

— Засранец!

Думаю не услышал, звук относило назад набегающим ветром. Мы неслись над лесом, как две стрелы, вдоль отрога. Но вот, качнувшись вправо, «засранец» подвернул ближе к склону, полез в набор, повторяя рельеф. Включил махи, когда скорость снизилась. Я повторял все в точности, отставая буквально на полкорпуса. Своего. Снизу промелькнула опушка, потянулся открытый склон, и вот нас опять подхватывает очередной термик, раскинув крылья, мы встаем в восходящую спираль. Меня переполняет чистым, концентрированным кайфом. Грудь разрывает радость и восторг. Они не помещаются во мне, и я, смеясь, кричу во все горло:

— Да пошли они все!


Спустя два часа, уставший, но довольный и счастливый, как дорвавшийся до сметаны кот, я сел на место старта. Орел отвалил чуть раньше: по-видимому, полетел кормить домашних: под конец мы охотились на зайцев, он утащил в каждой лапе по откормленному косому. Моей добычей стали два таких же. Думаю, он принял меня за великовозрастного птенца и решил поучить летать и охотится.

Раскопал мешок, достал вяленого мяса и кусок сыра, плюхнулся прямо на землю и с жадностью впился зубами в еду. Голова заполнена переживаниями полета, эдакое послевкусие. Какое-то время просто сидел, наслаждаясь ощущениями, смакуя в памяти тот или иной элемент пилотажа.

Наконец буквально усилием вырвал себя в реальность: надо догонять ребят, они наверняка уже подходят к северной гряде. Идти пешком? Ну уж нет! Потрачу то же время, и потом, какой в этом смысл? С другой стороны, наглеть и лететь сразу на северную гряду не буду. Хотя прикольно опуститься прямо к костру — посмотреть на их глаза! Особенно Анины. Я на секунду-другую провалился в фантазии… Хм, ладно, проехали.

С высоты разглядел, что лес за этим отрогом достаточно разреженный. В лес я уже садился, опыт был, хотя по большей части нечаянный. А вот сейчас попробую осознанно и целенаправленно.

Встал, огляделся, вроде ничего не забыл. Мешок опять приладил спереди. Вот только заячьи тушки в него не поместились, уж очень крупные. Перебрал несколько вариантов, ничего не устроило, в результате прижал руками к груди — авось не уроню.

Старт, набрал над гребнем и сразу спланировал к середине долины, между отрогами. Теперь аккуратно. Как там учили? При посадке на лес и высокую траву принимать макушки за поверхность земли? Был опыт, как-то недотянул и садился в высокую пшеницу. Потом пришлось срочно делать ноги, пока фермер не углядел безобразия. И до того разок принял с высоты кукурузное поле за обычное. А когда осознал ошибку, что-либо делать было поздно. Жесть, аж сейчас передернуло.

Пора, а то уже подъем к следующему отрогу начинается, того гляди выскочу под удивленные взгляды. Мне этого пока не надо, Глеб молчит, планы не утверждает.

Выровнялся как можно ниже, верхушки опять мелькают в считаных сантиметрах под свисающим мешком. Подождал, пока скорость снизится, резко развернул крылья поперек потока. Оттормаживаясь, прокачнулся ногами вперед-вниз и тут же убрал крылья за спину. Удачно! Влетел в кроны градусов под сорок пять, целясь ногами в ствол дерева, больше всего напоминающего сосну. Несколько хлестких пощечин по лицу ветками, ожидаемый удар по ногам, спружинил, а когти надежно впились в толстенные суки у вершины. На этот раз даже не кувыркнулся: удержал равновесие, схватившись для страховки руками. Заячьи тушки полетели вниз. Ерунда, подберу.

Отдышался, осмотрелся. Все же здоровья процентов десять потерял. Добавился небольшой разрыв на штанине. Блин, надо было утром не травой заниматься, а снарягу подлатать, вон и на мешке одна лямка на соплях держится. Спустился, переоделся, подобрал многострадальные тушки и бодро пошагал в горку, в направлении виденного с воздуха ориентира — одинокой скалы, нависавшей над кромкой леса.
Гл.16
И вновь полянка на обрезе зоны леса, упирающаяся в крутой склон. Их что, под копирку рисуют? Ах да, еще нависающая высокая известковая скала, похожая на козырек от дождя. Но место уютное. Под скалой весело трепещет язычками пламени небольшой костерок, по виду только-только разведенный. У огня сидит Руслав, Анахита возится с котелком.

– Привет! – я кинул к костру принесенную добычу, – надеюсь, пригодится.

– О да! Спасибо! Мясо у нас почти закончилось, – Анахита тут же стрельнула глазами, – так ты траву собирал или охотился? Кстати, что-то быстро, не верится, что в прошлый раз нам тебя ждать приходилось!

Скинув мешок, рухнул у огня. И на какой вопрос отвечать?

– Здесь горы, местность привычная: вверх да вниз, широко шагать не надо. Плюс средство твое волшебное, я до сих пор не представляю, как тебя благодарить.

– Тебе помогает? – Аня как-то застенчиво обрадовалась, будто и не ждала.

– Конечно! Просто огромное тебе спасибо, ты настоящая волшебница!

Откинулся, заложив руки за голову и прикрыв глаза. В ушах снова крик и клекот орла, лицом чуть ли не физически ощутил набегающий ветер. Перед глазами – крутящийся горизонт; небо, сменяемое лесом и склоном; потом снова небо. Отлично полетал!

– Фес, ты чем там занимался? У тебя лицо, как… как… – повисла пауза, я приоткрыл один глаз: Рус косился на эльфу, та стояла, уперев кулачки в боки. – Как у кота, дорвавшегося до сметаны.

Хм, выкрутился.

Я отмалчивался, довольно щурясь. Накатила блаженная слабость: хотелось ничего не делать и не говорить, а просто находиться в этом состоянии, в котором я теперь бываю только в игре. Аня возилась с обедом, Рус что-то чинил в амуниции, а я предавался лени и безделью и ничуть по этому поводу не смущался, что вообще-то мне несвойственно.

– Посмотрите ребята, в самом деле кучевые облака. Какие красивые! – эльфа, наконец, закончила свои хлопоты и устроилась на траве, опершись на руку и подняв к небу щурящуюся мордочку.

Рус, глянув в небо, согласился: дескать, да, облака, действительно красивые. Анахита фыркнула.

– Феникс, а тебе нравятся облака? Или ты, как некоторые, – косой взгляд на сосредоточенно-серьезного парня, – тоже видишь в них лишь элемент пейзажа?

Кивнул. Кучевку я любил. И не только как индикатор потоков. Мне нравилось наблюдать за облаками: смотреть, как они растут, меняют форму. Что-то в них было величественное и неуловимо прекрасное. Впрочем, до увлечения полетами я не помнил, чтоб относился к облакам как-то иначе, чем сейчас Руслав. Людям это свойственно: подумаешь, какой-то привычный элемент. Висит над головой, иногда закрывает солнце, и хорошо, если оттуда не падает вода.

С началом занятий облака стали чаще попадать во внимание, сначала как бы походя. Мне повезло: в лето, когда начинал, было много дней с хорошей погодой. Занимались в поле, вдали от деревьев, строений, ЛЭП. А когда набегаешься с учебным крылом так, что ноги уже не держат, развалишься в траве вот так же, как лежу сейчас, сунув под голову шлем или подвесную систему, хочешь не хочешь, а взгляд упирается в эти величественные белые громады, плывущие над нами по своим делам.

Потом мы изучали метеорологию, разбирали виды облаков, их взаимосвязь с потоками, учились определять по их виду погоду, направление ветра.

А потом я увидел их вблизи…

Незаметно провалился в воспоминания, поэтому почти прослушал следующую восторженную реплику:

– Эх, как же хочется взять и нырнуть в этот клубок белой ваты. Набрать целую охапку…

Как со стороны, услышал свой голос:

– А вот этого лучше не делать, нет там ничего хорошего. Темно, сыро и колбасит не по-детски. Вблизи они не такие интересные, так, лохмы.

– Откуда ты знаешь? – надула губки Анахита, но скорее притворно, – говоришь, как будто бывал там.

Бывал. В памяти всплыла Юца, утро. Первые облачка только-только начали формироваться: по утреннему времени еще низко, почти на уровне и даже чуть-чуть ниже старта. Одно такое повисло как раз напротив площадки восточного старта. Я видел, что легко прошью его: облако не касалось склона, кроме того, это был четвертый или пятый летный день, в крыло я был влетан на сто с лишним процентов и чувствовал себя максимально уверенно. Все равно те несколько секунд, что я пронзал белую муть, шел в балансире, без маневров, просто по прямой. Поэтому из-под облака я вывалился достаточно далеко от горы, и пришлось, теряя высоту, возвращаться в зону динамика, чтоб потом потихоньку выскребаться наверх. А спустя буквально полчаса облачность поднялась выше старта, и благоразумно повременившие приятели стартовали уже безо всяких приключений.

В горле почему-то защемило, появилась резь в лазах. Вынырнул из воспоминаний, как из того облака, поднял глаза. Анахита встала и пристально смотрела мне в лицо. Рус тоже прервал свое рукоделие.

– Феникс, что с тобой?

Я отрицательно помотал головой, говорить не получалось. Потом зажал щепотью нос – обычно помогало. Выдохнул.

– Да все нормально, дым, наверно.

– Точно? – успокаиваясь и садясь снова на свое место, продолжила Аня уже прежним, легким и беззаботным тоном. – Так ты не ответил. Я спросила, откуда ты все это знаешь? Ну, про облака, и про погоду, и про ветер? Ты метеоролог, там, в реальной жизни?

– Нет, – опять помотал головой, – там я обычный офисный планктон.

– Тогда откуда? Можно подумать, что ты летаешь?

Вдруг накатила тоска, сжала сердце и опять вцепилась стальными пальцами в горло. Напрягая связки, выдавил:

– Летаю… – поправился, – летал.

Затянул паузу, и в тот момент, когда следующий вопрос уже готов был сорваться мне навстречу, добавил:

– Я дельтапланерист… вернее, я им был.

Сверху, как тонна кирпичей, обрушилось принятие. Лицо окаменело, чувства вслед за мыслями вымело из головы, словно было невозможно сейчас их коснуться, как обнаженного нерва.

Мир резко сузился, словно во время выполнения опасного маневра. Я встал и, ничего не говоря, спешно направился в лес. Углубившись достаточно, когда, по прикидкам, с полянки уже не должно было быть видно, уперся лбом в твердую прохладу древесного ствола и раздвоился сознанием.

Одной моей половине остро хотелось разреветься, как какому-нибудь пятилетнему пацану, у которого поломалась любимая машинка, и папа сказал, что починить ее уже нельзя, – просто отпустить эмоции и рыдать, принимая невозвратность потери.

Вторая с какой-то злостью на первую удивлялась: да что же с тобой? почему так тяжело? ты же летаешь! Пусть в игре, пусть фактически понарошку, но ты же все ощущаешь, чувствуешь, видишь. Ты же не слабак и не кисейная барышня, тогда почему звенящая пустота внутри и душат слезы?!

Откуда-то издалека в голове закрутились слова «Я тоже был, я мог, умел и знал, я видел сверху горные вершины…»[1].

Я ведь никогда до этого не говорил вслух «был». И никогда после произошедшего никому из посторонних не сообщал, что имею отношение к дельтапланеризму. На моей нынешней работе все знали, что я попал в автокатастрофу. И все. Старых друзей я не видел, из всех общался только с Глебом. Машка ушла. Я оборвал все или почти все, что могло напомнить, чего я был лишен в реале.

В какой-то момент мне показалось, что за моей спиной кто-то стоит. Я выпрямился, но повернуться боялся. Прошло несколько мгновений, сзади тишина. Наверно, ребята, заметив мое состояние, пошли посмотреть, а я тут стою и рыдаю. Интересно, как они смотрят: с сочувствием, с укоризной? Почему-то я больше всего боялся увидеть в их глазах сочувствие. Пусть осуждают, что такой взрослый мужик рыдает, как девчонка; пусть разочаруются во мне, пусть скажут «вон ты, оказывается, какой, а мы-то думали…». Только не жалеют.

Не знаю, сколько времени так прошло, может, несколько секунд, а может, и десятки минут. Наконец я набрался смелости, заготовил приличествующую ситуации фразу и обернулся. Шелестел листвой лес, в вершинах посвистывал ветерок, солнышко пробивалось сквозь ветви, играя легкими тенями и отсветами. Никого.

Продышался, вроде отпустило. Почувствовал, что снова владею голосом, ничего не душит, не сжимает горло. Что ребятам сказать-то? Почему так споро ломанулся в лес? В голову ничего не лезло, решил, что ничего объяснять не буду: дескать, ушел и ушел, мало ли у кого какие дела. Усмехнулся про себя, необходимость отбегать «за кустик» разработчики не предусмотрели, а иногда это самое простое объяснение.

Пока я отсутствовал, на полянке ничего не поменялось: Рус возился с все той же амуницией, Анахита помешивала в котелке. Вернулся на свое место и принял прежнюю позу.

– Извини, Феникс, я отвлеклась, ты вроде сказал, будто летаешь. Что, правда? А на чем?

Живая непосредственность эльфы, похоже, не заметившей моей выходки, помогла. Осталась тихая печаль.

– Да, летаю… летал. На дельтаплане.

– А это что такое?.. А, погоди, у меня подруга в Турции вроде на таком летала. По крайней мере, я фотки видела.

Внутри шевельнулся червячок сомнения.

– Аня, не части, давай по пунктам. У тебя подруга пилот?

– В смысле? – девушка непритворно удивилась, будто я спросил что-то неприличное. – Да не, там просто предлагали прокатиться.

– Тогда она не летала, а каталась, – снисходительно улыбнувшись, я не удержался от ироничной шпильки, – даже не каталась, а ее возили.

– А какая разница?

– Такая же, как между налетом и навозом[1]!
Эльфа оскорбленно поморщилась.

– Ладно, извини, это наш пилотский юмор, – примирительно помахал рукой. – Теперь второе: если в Турции, то, скорее всего, это был не дельтаплан, там для нас с посадками непросто. Турцию порнопланерасты оккупировали.

– ?

Ну нельзя же так округлять глаза, даже если ты эльф по расе! Я весело расхохотался:

– Парапланеристы. Это просто мы их так называем, в шутку. Братья наши бесхребетные, – не давая вставить реплику или вопрос, уточнил: – На фотках она в подвеске сидит?

– Ну да, а как еще?

– А сверху у нее такой большой купол, как длинный парашют? Хотя его, может быть, и не видно, если фоткалась в полете.

– Да, большущий такой парашют. Там были снимки со стороны.

– Параплан. Каталась в тандеме, – сказал, как гвоздь в доску забил. Настроение как-то незаметно поднялось.

– А ты на чем летаешь? Как ты назвал?

– Дельтаплан, – немного кольнуло, но уже совсем тихо-тихо, – это такая треугольная штуковина, полужесткая. И пилот в ней располагается лежа, головой вперед.

Не удержался, добавил:

– Как и положено порядочной птице. Птицы сидя не летают!

В этот момент Анахита заявила, что обед готов, и принялась раскладывать еду в подставленные миски.

Вначале ели молча, каждый в своих мыслях. Не знаю, о чем размышляли мои попутчики, я прислушивался к своим ощущениям и пытался разобраться, что происходит. Только что я вскрыл нарыв, который оберегал два года, боясь прикоснуться, боясь признаться самому себе. Было больно. Да и сейчас нет-нет, но прощупывая мыслями как зондом хирурга область поражения, я натыкался на болевые точки. Когда прикосновение отзывалось паузой в пульсе и вакуумом в душе. Например, я подумал, что так ни разу и не собрался в Казахстан, несмотря на то что знал очень многих тамошних пилотов, да и наши к ним в гости ездили. И мне уже точно никогда не стартовать с Ушконыра. Да и в Болгарию, где у меня одна из двоюродных сестер, теперь мне только туристом…

– Слушай, Феникс, а почему ты так отреагировал, когда я сказала, что у меня подруга летала в Турции?

Вопрос вырвал из размышлений. Впрочем, эльфа тут же сменила тон:

– Да прекрати ты ломать голову над тем, где и как найти эдельвейс. Сейчас поедим и пойдем, расскажи лучше о полетах!

Вот спасибо, что напомнила! А то я, честно говоря, даже забывать стал, зачем мы здесь…

– Ну ладно, о полетах так о полетах.

– Как «так»?

– С каким-то недоверием. Это по твоим глазам было видно.

Неужели мои чувства так легко читаются? Тогда бы ты поняла, что у меня сейчас в душе.

– Все просто. Ты сказала «кажется, летала». То есть ты не уверена в этом. Но если бы у тебя были знакомые, друзья, которые летают на дельтапланах, ты бы об этом увлечении знала точно.

– Почему? Почему человек не может несколько раз в год где-то полетать и не афишировать это? У меня есть знакомые, которые катаются на горных лыжах пару-тройку раз за год, например на зимних каникулах и еще разок во время зимнего отпуска. И все! Не обязательно же быть упоротым горнолыжником!

Я расхохотался. Облегченно, не сдерживаясь. Пришлось даже миску поставить, чтоб не расплескать, после чего откинулся назад и, опираясь на руки, затрясся всем телом в приступах хохота. Вероятно, туго свернутая глубоко внутри пружина продолжала рваться, на этот раз проявляясь в безудержном смехе.

Наверно, это было настолько заразительно, что даже Руслав, не удержавшись, прыснул пару раз, прикрывая рот рукой с ложкой, и замотал головой, будто что-то отгоняя.

И только эльфийка обиженно переводила взгляд с меня на Руса и обратно:

– Да что я такого сказала? Вы ржете, будто услышали какую-то глупость! Рус, ты-то что?

Парень открестился: дескать, ничего не знаю, этот вон ржет заразительно, не мог не поддержать, и вообще вы болтайте, я тут так, для мебели сижу.

– Аня, извини, до слез, – вытер я глаза рукавом холщовки, – но это на самом деле глупость.

Девушка, кажется, обиделась еще сильнее:

– Ты пойми, дельтапланом нельзя заниматься время от времени, полгода перерыв – и как заново начинаешь влетываться. Поэтому ты или летаешь, или нет.

– Почему? – в глазах эльфы загорелось любопытство, Рус тоже кинул заинтересованный взгляд.

– Очень сложный моторный навык, который долго формируется и легко утрачивается. Человек не рожден перемещаться в трехмерном пространстве, мы всю эволюцию провели на поверхности.

– А деревья? Мы же когда-то по ним лазили. Это если ты про эволюцию.

– Если и лазили, то настолько давно, что даже костяк сформировался под прямохождение. Посмотри на древолазающих обезьян, как у них устроены конечности. Впрочем, отвлекся. Главное, запомните: человек не рожден летать. Поэтому для полета приходится вырабатывать очень много моторики, для обычной жизни, как правило, ненужной. Стоит сделать перерыв побольше, и она забывается.

– И как же при таких-то трудностях люди все же осваивают этот твой дельтаплан?

– А их мало, тех, кто освоил. У нас тусовка настолько тесная, что я почти всех активно летающих знаю, по крайней мере российских. . Вот тебе для понимания: из тех, кто учился одновременно со мной, летаю один я.

– Осекся, помолчал, поправился:

– Правильнее, наверно, так: за те полгода, что я шел от первой пробежки к первому полету на круг, через клуб прошло человек двадцать. И это еще не считая тех, кто пришел на одно занятие и больше не появлялся. Кто-то приходил пару раз, кто-то прошел со мной почти весь путь, а кто-то даже полетел. Вот только спустя два года летал я один.

– А почему так? Летать – это же так прекрасно!

– Летать прекрасно, да падать больно. А кроме падений, есть еще труд и физические нагрузки. Надо «пахать», а современный человек к этому не готов – ему нужно все и сразу. Но это не к нам. Помню, на первом занятии Саныч, наш инструктор, сказал, что обучение в дельтапланеризме идет от сложного к простому и от тяжелого к легкому.

– Это как? Обычно же наоборот? Рус, ну ты что молчишь?! Какое-то странное это занятие… Зачем?

Вздохнул, подбирая слова, всегда было сложно это объяснять. В свое время я это принял просто как данность. Но не все были готовы к такому.

– Представь, что для обучения горным лыжам есть только красные трассы, Я сам катаюсь, но редко, поэтому не лезу на трассы сложнее синих. Я это к тому, что с категоризацией трасс знаком. Кстати, – взглянул я на ребят, – а вам-то зачем объяснять? Аня, у тебя же есть знакомые горнолыжники?

– Я тоже каталась когда-то.

Мысленно отметил грустную интонацию. Интересно, а у нее-то что?

– Хорошо. Вот и представь: ты решаешь начать заниматься, а склона проще красного нет. Стартовать сразу на красной трассе без выработанных навыков, без закрепленной моторики – это гарантированные травмы, если не хуже. Согласна?

Анахита кивнула.

– Вот и приходится эти навыки сначала закреплять на ровном, там, где нет шансов поломаться.

– А как же… – не выдержал Руслав, – как можно научиться… ну не знаю, плавать, что ли? В сухом бассейне?

– Вот в этом-то и сложность. В принципе, для уверенного и безопасного старта нужно выработать автоматизм как минимум по трем каналам управления: крен, тангаж, скорость бега. После отрыва следить за кренами, тангажем, скоростью подъема-спуска – так называемой вертикальной скоростью, иметь устойчивые навыки посадочных действий. На мой взгляд, это достаточный минимум, чтобы пилот мог слететь с небольшой горочки или подлететь на лебедке на небольшую высоту по прямой, без поворотов.

Посмотрел на ребят. По-моему, не проняло.

– Проблема в том, что, когда ты приходишь учиться, у тебя нет ни одного из перечисленных навыков, к тому же их невозможно развивать и закреплять одновременно – только по одному. Приходишь в клуб, берешь крыло и начинаешь с ним просто бегать по прямой. Бегать в подвеске, пристегнутым к крылу, непривычно. Поначалу оно просто мешает, наминает тебе огромные синяки на плечах: постоянно старается свалиться в крен или задрать нос, превращаясь в огромный аэродинамический тормоз. Или опустит нос, и тогда ты просто не можешь за ним угнаться. В результате ноги отстают, и ты падаешь лицом вниз, получая по голове килевой трубой.

На минуту прервался, провалился в воспоминания. Спутники молчали, как будто что-то почувствовав. Я вынырнул из прошлого, продолжил:

– Сначала ты учишься контролировать крен: кто-то пробежке к десятой, кто-то к сотой более-менее уверенно компенсирует его и может теперь переключить внимание на тангаж, то есть насколько задран нос, – показал ладонью, не хватало еще терминами народ грузить. – Когда ты и это будешь контролировать на автомате, можно уделить внимание быстроте бега.

– А бег-то зачем? Вы же летаете.

– Чтоб разогнать крыло до взлетной скорости – двадцать пять, а у спортивных аппаратов может быть и за тридцать километров в час. Иначе крыло тебя не поднимет. Если стартуешь в горах – площадка старта кончится, крыло еще не набрало скорости, не несет тебя и не рулится. А под тобой уже метров тридцать, иногда сто…

Со значением помолчал. Эльфийка передернула плечами:

– Брр. Страшно, как представлю себе… Феникс, а летать страшно?

Задумался, прислушиваясь к ощущениям. Не то чтобы у меня не было ответа. Нет. На этот вопрос за десять лет я отвечал достаточно. Тут было другое. Мне страшно хотелось, просто горело рассказать им обо всем. И о первом старте как о первой любви. И об Альпах и Кавказе. О роторах и потоках. О том, как выглядит земля с высоты. Я так долго хоронил внутри себя весь этот мир, а теперь он прорвался наружу через вскрытый гнойник и требовал, чтоб им с кем-то поделились. Но я боялся, что загружу ребят избытком информации, и за массой цифр, терминов и правил они не смогут разглядеть это чудо – мир летающих людей.

– Ты что молчишь-то? Извини, если спросила что-то личное…

– Да нет, все нормально. И бояться – тоже. Знаешь, у нас говорят: пилот может быть смелым или старым, но одновременно смелых и старых не бывает. Я, если можно так выразиться, старый пилот, – взглянул в смеющиеся глаза, – расскажу тебе такую историю. Однажды, еще совсем мелкими пацанами, мы забрались на вышку для прыжков на лыжах с трамплина. Было лето, она простаивала и не охранялась. Я тогда представил, что вот сижу на этой лавочке, в лыжах, и сейчас прыгать… Мне стало так страшно! Подумал, что просто обосрался бы. Вцепился в сиденье, и вниз спихнуть меня можно было бы только с этой злосчастной лавочкой.

– Ой, я тоже, как посмотрю на их прыжки, как представлю себя на их месте – я бы на этой лавке просто от разрыва сердца померла!

– Я продолжу. И вот, помню, это было уже на втором году занятий, но не так чтоб задолго от первого полета. Я стоял на старте, встегнутый в аппарат, готовый, и вдруг поймал себя на мысли, что мне не страшно! Вот абсолютно. Нет, есть небольшой предстартовый мандраж, но в основном из-за каких-то рабочих моментов: правильно ли оторвусь, сумею ли выдержать красивый угол, справлюсь ли с учебной задачей. Но я не боюсь, как тогда, на прыжковой вышке. Так поразился этому чувству, что почти проморгал команду «Пошел». Среагировал только на «Пошел, твою так разэдак…» – Саныч у нас был страшный матерщинник. Потом, после приземления, наслушался всякого из-за того, что туплю на старте.

Отложил, наконец, миску, которую держал в руках уже некоторое время, несмотря на то что она давным-давно опустела. Как-то автоматом принял протянутую кружку с чаем. Мимолетно отметил, как Анахита подняла мою миску с явным намереньем после помыть. Продолжил.

– Потом, конечно, бывало страшно. Например, когда я на совершенно новом, более спортивном, а значит, строгом крыле позволил уговорить себя летать с Ай-Петри и долго стоял на старте, будучи не в состоянии справиться с крылом. Я его поднимаю – всё, сейчас два шага, и в воздухе! Но встречные порывы настолько сильные и нестабильные, что я не могу удержать крыло ровно. Его постоянно заваливает то в одну сторону, то в другую. Старт с креном – это сразу циркуль, и врезаешься в склон. А на Ай-Петри под стартом обрыв, и кувыркаться мне вниз далеко.

Или вот еще, летали на равнине, ветер был сильнее, чем я тогда мог справиться, но все равно полетел. И в воздухе вспомнил поговорку: «Лучше быть на земле и жалеть, что ты не в воздухе, чем наоборот», – я даже рассмеялся, вспомнив тот случай, как меня тогда колбасило! И это я еще был на учебном крыле, вот что значит недостаточный налет! – Но ты знаешь, никогда это не был тот парализующий страх, который я испытал в детстве на прыжковом трамплине. Как бы его описать …

Пощелкал пальцами, подыскивая подходящее слово, отхлебнул чаю. Обвел ребят взглядом. Анахита сидела в испуганно-восторженном внимании, прижав мою миску к груди, словно пытаясь загородиться ею от чего-то. Руслав замер с такой же, как у меня, кружкой. Лицо спокойное, но я отметил, как побелели костяшки удерживающей кружку руки.

– Я бы сказал, что это был «рабочий» страх. Скорее даже просто опасение. Я говорил сам себе: «Чего ты трясешься? Ты же все умеешь. Может, не в этих условиях, но ты делал это десятки раз, и у тебя получалось!». А потом делал то, что нужно было. И все получалось.

На несколько секунд над полянкой повисла тишина. Даже не трещал потухший костерок. Только шум ветра фоном, да шелест листвы, да какие-то кузнечики.

Я, наконец, замолчал, обхватил кружку обоими руками и стал пить горячий чай маленькими глоточками. По телу разливалось тепло то ли от чая, то ли оттого, что я хоть немного поделился миром, бывшим для меня когда-то смыслом жизни, с людьми, которые за короткий промежуток времени стали мне не чужими. Шли секунды, складывались в минуты, а я старался впитать этот момент, это чувство, боялся спугнуть его.

Вдруг мир словно слегка изменился: я как будто оказался там, в прошлом, за чертой двухлетней давности, словно и не было ее. На миг показалось, что сижу я не в игре, не у виртуального костра и не с аватарами неизвестных мне в реале людей, а как раньше – в перерыве между полетами, на бивуаке. Где-то рядом дельтапланы, собранные, уже готовые к старту. И сейчас кто-нибудь скажет: «Ну что расселись, летать сегодня кто-нибудь собирается?», и мы пойдем, распределяя на ходу очередность, чтоб оторваться от земли, от ее проблем и суеты в мир, где есть только ветер, высота и свобода.
__________________________
[1] Слова из песни Вадима Захарова «Я тоже был».
[2] Налет – от слова «летать», навоз – от слова «возить».
Глава 17 Дилеммы
— Слушай, Фес, я что-то не пойму. Если так любишь летать, почему в игре ты пешеходный травник? Тебе подошел бы, ну не знаю, наездник на драконе какой-нибудь. Или… да разве мало в Фанворде летающих профессий!
— А почему ты не лучник?
Повисла пауза. Парень несколько секунд молча смотрел на меня, потом просто кивнул.
— Ну что, отдохнули? — Руслав обвел взглядом наш небольшой отрядик. — Тогда в путь. Не хочу в темноте по вершине шариться, а нам еще идти.
Что-что царапнуло меня в его словах, однако под сильным впечатлением от произошедшего — еще бы, впервые за два года разговаривал с кем-то о полетах — я просто не обратил внимания. Но что-то, видимо, отразилось на лице, поскольку Рус решил пояснить:
— Нам после спуска все равно двигать к следующему отрогу, останется только южный. Поэтому сюда возвращаться нерационально. Сделаем временную стоянку под вершиной и оттуда выдвинемся дальше.
Собрались быстро. Закидали остатки костра землей, двинулись в обычном порядке: впереди Рус, нагруженный как ишак; между нами почти налегке Анахита, я замыкал. Судя по карте, до конца отрога было чуть больше двух километров в земных измерениях. Опять траверсили по границе зоны леса. В этом месте, видимо из-за стыка двух текстур — лесной и горной, образовалась как бы небольшая полочка, вполне проходибельная.
Наша скорость могла быть выше, если бы не любопытство эльфы. Она беспрестанно поворачивалась, где можно — шла рядом и засыпала меня вопросами о полетах, об облаках, о горах и всем-всем, что могло быть связано с полетами. Не буду отрицать, мне эта беседа нравилась.
— Феникс, расскажи, а в чем смысл ваших полетов?
— Не понял.
— Вы летаете для чего? Ну там, бросить вызов, преодолеть страх… не знаю, испытать себя наконец…
— А, ты об этом. Вот так вот с ходу и не ответишь…
Я надолго задумался, уткнувшись взглядом под ноги. Какое-то время наш отрядик шагал в молчании, слышно было только скрипение каменной осыпи под тяжкими шагами Руса да буханье моих ножных колодок. Анахита, как и положено эльфам, двигалась почти бесшумно. В такт шагам заплечный мешок постукивал по сложенным под плащом крыльям.
— Знаешь, Аня, полет — это и есть смысл. Я тебе одну историю расскажу, а ты понимай как хочешь.
Помолчал, подбирая слова.
— Мне повезло быть знакомым, хоть и недолго, с удивительной женщиной, одной из основательниц известной дельтапланерной школы. Первый раз мы пересеклись на Юце, я был еще совсем зеленым новичком, только-только научившимся висеть в динамике. Приземлились почти одновременно, оттащили дельты в сторонку, чтоб освободить площадку. Там такой удачный пятачок, защищенный от ветра, не приходится постоянно аппарат контролировать. И стали вместе разбирать крылья. Естественно, разговорились. Татьяна дала несколько советов, мы ведь перед этим почти час у одного склона крутились. То, что я учлет, было очевидно: и по тому как летаю, и по амуниции — учебный крыл, учебная подвесь. Впрочем, никогда не игнорировал советы более опытных пилотов, даже когда начал вполне уверенно летать. А потом она как-то так внезапно спросила, нравится ли мне летать. Что я мог тогда наговорить? Да еще адреналин не отпустил. Она выслушала мою восторженную ахинею, а потом сказала: «Летать — это единственное, ради чего стоит жить».
Я замолчал на некоторое время, вслушиваясь в ритм нашей группы, потом добавил:
— Тогда я еще не знал, что врачи поставили ей диагноз «неоперабельный рак» и отвели полгода. Она прожила целый год и посвятила этот год полетам, — поджал губы, пытаясь изобразить улыбку, — вот такой вот смысл.
Мы продолжили топать, каждый в своих мыслях.

И тут внезапно, как нечаянная зубная боль, наконец-то дошло, что зацепило меня в речи Руслава. Я поднажал и пошел рядом с парнем, благо местность позволяла.
— Рус, погоди. Мне показалось, или ты на самом деле хочешь сам, — я подчеркнул последнее слово, — подниматься за травой?
— Почему сам? — тот пожал плечами. — Пойдем вместе. Подстрахуем друг друга. Всяко получится быстрее, да и надежнее. У меня веревка есть, можем в связке.
Удивленно взглянул на равномерно шагающего парня: да какая на фиг связка?! Он сорвется — мне его не удержать… Впрочем, о чем я думаю? Это же исключено!
Пока еще не веря в происходящее, уточнил:
— Ты предлагаешь подниматься вместе?
Как будто он только что не об этом же самом говорил. Все еще на что-то надеясь, спросил:
— Рус, зачем? Я сам схожу, мне это несложно, вы убедились.
Включилась эльфийка:
— Ага, видели, как несложно, полвечера тебя отхаживать пришлось. Рус дело говорит, сходите вместе, я внизу подожду.
— Ну так это ж… — замолчал. Чуть было не ляпнул, что руку сломал из-за сильного ветра на вершине, а сейчас условия комфортные. Ветерок на северном отроге, конечно, будет, но приземлюсь без проблем. Да уж, не самая подходящая аргументация!
— Слушайте, зачем тащиться наверх вместе? Я, в конце концов, и растение изучил, теперь без проблем опознаю. И поднимаюсь я лучше.
Но Руслав был непреклонен:
— Фес, прекращай ерунду нести. Я верю в то, что ты и один отлично справишься, ты это показал, нет вопросов. Но нам надо торопиться: непонятно еще, сколько времени мы на одну вершину потратим, а потом на переход обратно. Вдвоем быстрее и надежнее.
Я подвис. Блин, парень кругом прав, если не брать мои особые обстоятельства, про которые им знать пока не нужно. И это была проблема! Медленно начало подступать осознание катастрофы. Мозг сопротивлялся, не верил, искал варианты, но сосущее чувство в груди как бы намекало — не выйдет. Да как же так-то?!
Рус уверен, что я имею высокий скилл в Скалолазании. Ну правильно, иначе как бы я добрался до прошлой вершины? Вот только, по здравому размышлению, если у нас,икаров, и есть это умение как расовое, так сказать врожденное, то вряд ли сильно развито. Его же никто целенаправленно не развивает. Так… приземлился, взлетел со скальника. Это не то же самое, что подняться на него ручками-ножками. Я просто уверен, что скилл Руслава выше моего. Вот будет здорово, если пойдем вместе и я буду постоянно срываться, повисая на страховке как бесполезный груз.
— Рус, ты что, предлагаешь Аню оставить внизу одну? Нет, я на это пойти совершенно не могу — кто-то должен остаться с нашим лекарем.
Эльфийка посмотрела с теплотой и каким-то умилением. В другое время я, наверно, испытал бы приятные чувства по этому поводу, но не сейчас.
— Феникс, я тебе так благодарна, что думаешь обо мне. Я, честно говоря, даже стала отвыкать от такого. Но ты не беспокойся: я девочка большая, постоять за себя могу. Тем более вы же быстро?
Ага, вот успокоила так успокоила. Нет, совместный подъем исключен, соглашаться на такое нельзя. Причем это даже не предложение. Да и как? Я же нормально держусь на наклонной поверхности в основном за счет когтистых лап.
Хм, а может, это выход — как-то оправдать лапы? Дескать, это такое проклятье, последствия неудачного колдовства, заболевание, врожденное уродство.
Да, скажу, что когда создавал персонажа в редакторе, перед первым входом в игру, пьяный был, вот и нарисовал себе всякого. А что? Прокатит!
— Фес, или ты не хочешь идти со мной, потому что есть секреты, которые не надо светить?
— Да не, ну какие секреты? — пробормотал на автомате, — никаких секретов нет…
Да, светить лапы не вариант, по любому начнутся вопросы. Все равно, если смотреть в букву договора о неразглашении, это уже будет нарушением. Блин, что делать-то?!
— Рус, а давай тогда соревнование устроим? — я попробовал зайти по-другому. — Ты поднимаешься с одной стороны, я с другой. Посмотрим, кто быстрее?
Ответный взгляд Руслава был разве что не с сожалением. Ну да, так смотрят на слабоумных и недалеких детей.
— Зачем мне с тобой соревноваться? Видно же и так, что победишь. Ты и выносливее, когда не по ровному, и вон даже в сапогах умудряешься подниматься там, где мне разуваться приходится. Нам нужна скорость и надежность, а я заодно у тебя подучусь немного. Ты не переживай, я тебя сильно тормозить не буду, в конце концов не самый полный нуб на вертикальных стенках, у меня и реальный опыт есть, правда-правда.
Ну и утешил! Причины отговорить Руслава у меня кончились. Я видел правильность его аргументов и не находил в себе сил спорить дальше. Значит, не иду я. Но как? Машинально огляделся по сторонам. Может, ногу сломать? Невесело усмехнулся: вот так вот шел, упал, потерял сознание, очнулся — гипс[1].
Хотя сознание мне терять не резон. Ладно, нога — это слишком радикально. Я не смогу идти, ребята из-за своей совестливости останутся со мной, все равно задержка. А вот сломать руку — это вариант! Со сломанной рукой не много по горам налазишься, зато идти можно. Да это выход!
Итак, ломаю руку. Как? Сейчас придумаю. Предположим, я иду, оступаюсь, а здесь склон, падаю с него, выставляя руку, — хрусь, дело сделано!
Сквозь хаотично мечущиеся мысли медленно проступало холодное, отчетливое осознание бесперспективности всех найденных вариантов. Сломать руку? С чего я решил, что рука обязательно сломается, если я в падении ее неудачно подставлю? Можно подумать, что постоянно так делаю и результат гарантирован. Да и потом, если все же сломаю, — с нами классный лекарь. Учитывая важность восхождения и отводимую мне в нем роль, Анахита восстановит мне руку за считаные минуты.
Все не то! Похоже, благовидного предлога отказаться от совместного восхождения придумать не удастся. Внутри все заныло. Оставался один-единственный вариант, к которому прибегать очень не хотелось, — слинять безо всякого предлога так же, как сбежал в первую нашу встречу. Сейчас дойдем до конца отрога, до того места, с которого надо начинать подъем, и я, как и в тот раз, скажу… Что? Да неважно. Скажу: «Надо», и все. Ребята примут и, наверно, поймут. Они замечательные, лишних вопросов не будет.
Но в том то и дело, что они такие замечательные. Мне до жути, до сосущей пустоты внутри или крика в небеса не хотелось с ними расставаться. Я ведь только нашел людей, которым впервые за столько лет фактически начал приоткрывать душу. Ведь впереди еще так много дней и вечеров у костра. Мой взгляд невольно упал на опять идущую впереди меня эльфийку: на ее волосы, стан, походку. Перед мысленным взором встали ее улыбающиеся глаза, слегка скошенный в усмешке рот. Я не хочу ее терять!
И если я сейчас просто уйду, как я смогу снова как ни в чем не бывало присоединиться к ним через несколько дней? Нельзя просто так без объяснения причин уходить всякий раз, а потом возвращаться. Захотел — ушел, захотел — вернулся. Так неправильно, они тоже люди.
Запоздало мелькнуло сожаление. Надо было не колбаситься с орлом в свое удовольствие, а слетать и сорвать этот злосчастный эдельвейс. Сейчас бы дошли до места, а я как фокусник –— раз цветок из кармана, и никуда подниматься не надо! Или нет, начали подъем, ну влез бы я чуть повыше, как-нибудь получилось бы. И тут вроде случайно — опа! — смотрите-ка, в этот раз он низко растет!
Ведь мог же предвидеть такой поворот событий. Не мучался бы сейчас, не искал варианты. Как же мы сильны задним умом!
А может, просто отстать? Задержаться вроде на чуть-чуть, дескать, скоро догоню, погодите немного. Потом быстренько сгонять за растением и дальше по намеченному плану.
Поздно! Лес слева от нас отхлынул как приливная волна, потерявшая инерцию. Перед нами открывался вид на долину. Склон, тянувшийся справа и на протяжении последнего полукилометра постепенно увеличивающий свой наклон, превратился почти в вертикальную стенку. Между ней и крутым склоном на месте леса вилась узенькая тропка, делала петлю и поворачивала за валун. Наш путь приближался к тому месту, откуда мы с Руславом, по идее, должны начать восхождение. Или к той точке, где наши пути неизбежно разойдутся, и скорее всего — навсегда. Тяжкий камень на душе превратился в неподъемный груз, готовый вот-вот сорваться вниз и похоронить под собой все мои надежды и мечты. Я стал набирать воздуха для непоправимых слов, голова закружилась — неужели гипервентиляция?! Пришлось остановиться и опереться рукой о скалу. Анахита начала оборачиваться.
И в этот момент шедший впереди Рус, собираясь обогнуть преграждавший путь валун, внезапно отпрянул.
Как-то удивленно мельком оглянулся на нас и осторожно-осторожно, самым краем глаза, выглянул из-за препятствия снова. Мгновенье, опять быстрый поворот к нам, палец прижат к губам. Вполне понятный жест! Мы с эльфой встали как вкопанные, Анахита — с занесенной ногой.
Я вскинул брови: дескать, что там? Руслав показал жестами: подходи, но тихо.
Очень осторожно ступая под умоляющим взглядом, устремленным на мои сапожищи, я обогнул стоящую соляным столбом Анахиту и приблизился. Аккуратный взгляд за угол — и тут же назад.
Перед глазами застыла картинка небольшой скальной площадки метров десять длиной, и не более двух — двух с половиной шириной, с немного скругленным левым краем, обрывающемся на север: площадка была как раз торцом (или как правильно выразиться?) этого отрога. Правый край ограничен крутым склоном, но не вертикальным, как с нашей стороны, и на мой взгляд вполне «восходибельным». В общем, подниматься можно. Под ним россыпь крупных каменюк: поменьше того валуна, из-за которого я выглядывал, но все же достающих мне где по пояс, где по колено.
Посреди площадки в три четверти оборота к нам стоял крупный…Человек? Ростом метра полтора, зато почти с такой же шириной плеч. До полностью квадратного силуэта не хватило совсем чуть-чуть. Одной рукой субъект прозаически почесывал себе задницу сквозь штаны грубой кожи. Второй, прикрываясь как от солнца (странно, оно же сзади, а мы вообще в тени отрога!), вглядывался куда-то вдаль. Руки, надо сказать, мощные, с бугрящимися мышцами — бодибилдерам на зависть — и выдающейся длины: наверно, когда опускает, достают как раз до колен.
На голое тело накинута безрукавка длинным темно-бурым мехом наружу, грубо состеганная кожаными ремешками. На голове белым пятном бросился в глаза обыкновенный платок, завязанный с четырех углов, как у какого-то дачника, по виду влажный.
Рядом, буквально под рукой, стояли прислоненные к крупному камню большой круглый щит и копье с толстым древком примерно на ладонь выше головы владельца.
Уже после того как отпрянул, до меня дошло, что кожа незнакомца серая, почти под стать цвету камню.
Вопросительно взглянул на Руса. Тот мотнул головой в сторону, откуда пришли: отойдем?
Так же осторожно вернулись назад, туда, где лес еще подступал к тропинке, и даже спустились вниз, за деревья.
— Орки, северные горные орки, — вполголоса выдохнул наш боец –
и пожал плечами, — их не может здесь быть!
Мы с Анахитой не сговариваясь выжидательно уставились на парня.
— Я пересекался с ними на Северном хребте. Незадолго до того, Аня, как мы познакомились, —парень взглянул на спутницу. — Бойцы сильные. Я тогда уровнем пониже был, но и сейчас сомневаюсь, что легко справлюсь.
— Почему ты сказал, что их не может здесь быть?
— Это же северные орки!
Я пожал плечами: ну и что?
— Они живут на Северном хребте, в условиях почти что вечной мерзлоты. Отлично переносят холод, живут преимущественно в пещерах. А вот тепла не любят, поэтому встретить их южнее привычного ареала почти невозможно. Кстати, прямые солнечные лучи вызывают на коже сильнейшие ожоги. Как вампир не сгорит, — парень невесело усмехнулся, –— но боевую устойчивость понижает.
— Понятно. Гадать о том, откуда они здесь, будем позже. У нас, если помните, сейчас другая задача. Поэтому вопрос у меня простой: с этим, — я мотнул головой в сторону площадки, — справиш… Справимся?
— С этим, — Рус повторил мое движение, — я и один на один справлюсь. Я же не ребенок.
Наш воин развел руками, как бы показывая: вот, мол, я какой.
— Только по одному они вне своих пещер не ходят, по крайней мере не видели ни разу. Поэтому их здесь минимум 9 бойцов плюс походный шаман. Стандартная группа для дальних разведвыходов.
— Настоящий шаман?! — по интонации эльфийки было непонятно, чего в ее голосе больше: интереса или испуга.
— К сожалению. Орки сами по себе магией не владеют. Правда, к заклинаниям стихийной магии, особенно огня и холода, устойчивы. А вот шаманы-стихийники — тот же самый холод, и кажется, еще земля. В общем, артподдержка у бойцов будет. И хорошо, если нам не попадется некромант: тот может своих погибших поднимать. Эти зомби еще тупее и медлительнее, чем живые орки, зато их убить — только если в мелкий фарш порубить.
Меня заинтересовало другое:
— Дальний разведвыход?
— Да, практика известная. Орки постоянно рассылают подобные группы в разные стороны на десяток дневных переходов. Это именно разведка, поэтому стараются в драки не лезть, на поселки и деревни, даже маленькие, не нападают, вообще светятся по минимуму. Разве что не везет «счастливчикам» вроде нас, которые могут их «запалить». Так что если эти поймут, что мы их вскрыли, — плохо.
— Насколько?
— Они же горные жители, здесь их территория. В горах от орка не убежать — настоящие машины убийства: сильные, выносливые, реакция отменная, пониженный болевой порог.
— Да уж, нарисовал ты картину. Как с ними справляются?
— В ближнем бою они страшны и почти непобедимы. Но в этом же их слабое место — луков и другого метательного оружия не знают. Если за такое не считать камни, которые они весьма удачно могут сбрасывать на головы: всегда посылают группу наверх, а скилл скалолазанья у них запредельный — что твои горные козлы. Умудряются проходить там, где без крючьев и гирлянды веревок делать нечего. Поэтому их стараются выманить на открытое место и расстрелять издалека.
— Смотри, Рус, здесь как раз узкая тропка. Если они все же ломанутся на нас, ты будешь сдерживать. Больше чем по одному на этом участке на тебя переть не получится. А мы с Аней дамажить.
— Нет, Фес, не выйдет, — парень посмотрел на меня с сожалением и отрицательно покачал головой. — Извини, но из твоего лука только мух стрелять.
Меня кольнула обида, хотя и понимал, что Рус прав. Тот продолжал:
— Для охоты он, наверно, подходит. Но ты представляешь, с чем придется столкнуться? Орки почти не пользуются железом: в их землях месторождений руды нет — слава всем богам и разработчикам! — поэтому у них нет железных доспехов. Но ты видел на нем безрукавку? — дождался моего кивка. — Она трехслойная, сверху шкура мехом наружу. Это северный горный як. Шерсть длинная и очень-очень набитая. В ней одной, например, вязнет нож. Нижний слой — толстая вываренная кожа буйвола, а между слоями роговые или костяные пластинки, тоже очень прочные. Эдакий бронежилет.
— Бригандина?
— Она самая, только пластины не изнутри, а между слоями. А так очень похоже. Не каждый удар копья пробьет. Мощный арбалет, да еще метров с десяти, конечно, шьет. Но вот с луком, особенно если это не эльфийский лонгбоу, делать нечего. Как, впрочем, и с мечом.
— Понятно.
— Ничего тебе не понятно! — кажется, Рус начал терять свое фирменное хладнокровие. –— А стреляешь ты как?
— В птицу на лету попадаю, — меня, если честно, заело: да чего он?
— А сможешь вогнать стрелу в щель между щитами так, чтоб попасть в какое-нибудь уязвимое место? В глаз например? Или подмышку?
— Скъяльборг? — решил я блеснуть знаниями.
— Ну да, классическая викингская стена щитов, вполне логичное построение при таком вооружении и одоспешенности, из-за которой они как швейные машинки тыкают своими копьями. Их даже таранный удар латной кавалерии не всегда берет.
Я внезапно успокоился:
— То есть справиться с несколькими и уж точно со всем отрядом мы не сможем?
— Без вариантов.
— По-тихому снять этого часового? Подождать, посмотреть, когда у них смена, чтоб на развод не попасть?
— Вряд ли. Если, конечно, среди твоих талантов не найдется навыка стелса, чтоб незаметно подкрасться к нему и воткнуть кинжал в ухо. А слышат они будь здоров.
Теперь настала моя очередь качать головой.
— И с одной стрелы, даже если попасть в голову, ты его не снимешь. Уж больно здоровые. Да и шаман, скорее всего, почувствует. Хотя информация непроверенная.
Я даже облегченно выдохнул:
— Ну тогда нам и не нужно с ними воевать, в конце концов не за этим мы здесь! Сейчас отходим назад, где стенка не такая крутая, и я лезу наверх.
Руслав посмотрел на меня с благодарностью, но потом опять закачал головой. Да что у нас сегодня такое? Минутка отрицаний?
— Нет, Фес, не выйдет. Мы когда шли через долину, я специально смотрел. Оконечность как отрезана от остального отрога. Там расселина, так что, по всей видимости, не перебраться поверху, подниматься можно только по торцу.
Парень помолчал немного и добавил:
— Иначе бы давно предложил этот вариант.
Я призадумался. Ну-ка, вспоминай: когда перелетал эту долину, неужели не бросил взгляда на возвышавшийся впереди хребетик? Что-то такое начало всплывать в памяти: понижающийся каменный язык из центрального узла горной системы, его гребнистая спина. Та-а-ак… Ну точно — глыба скальной башни, которой заканчивался отрог, как будто отделенная узкой на таком расстоянии трещиной. Да, Руслав прав, пешком там переправиться невозможно. Но вот только кто сказал, что я это собрался делать пешком?
Ободряюще улыбнувшись обоим, я несильно хлопнул парня по плечу:
— И все же это надо попробовать сделать. Только на восхождение я иду один. Согласен, что оставлять Аню одну, когда здесь по округе шарятся эти серокожие, нельзя?
Руслав медленно кивнул. Выбора, похоже, у него не было.
_________________________
[1] Кто не узнал — Феникс цитирует фразу из фильма «Бриллиантовая рука».
Гл.18 Орки
Ребята повернулись и, стараясь не шуметь, пошли на выход из леса.
— Сейчас догоню, — я присел на землю и достал из мешка эльфийкину мазь, — буквально минуту, надо к восхождению подготовиться.
Уже привыкнув к тому, что я всегда обрабатываю ноги уединившись, они двинули дальше, только Рус кинул через плечо:
— Хорошо, не отставай.
Когда я вышел из леса на тропинку-полочку, ребята были от меня метрах в пятидесяти, в коридоре меж кромки леса и склоном. Путь впереди полого извивался, огибая небольшой язык каменной осыпи. Увидев меня, Рус призывно махнул рукой, и они скрылись за поворотом.
Стараясь максимально тихо переступать своими сапожищами (нет, все же надо шить нормальные, по ноге!), я поднажал и через минуту или полторы дошел до места, где последний раз видел спины ребят. Поворот впереди был довольно пологим, просматривался на добрый десяток метров. Когда навстречу мне послышались шаги, я немного разозлился: как же — орки кругом, а они топают как слоны! Ну ладно, не слоны, но я их слышал! Я стал набирать воздуха в легкие, чтоб шикнуть на потерявших осторожность ребят… и нос к носу столкнулся с парой здоровых серокожих громил. В лицо их увидел впервые. Оба, как минимум, на голову выше уже виденного мной часового. В глаза бросились небольшие, но мощные клыки, выглядывающие из-под верхней губы. На головах невысокие темные меховые шапки из той же длинношерстной шкуры, что и безрукавки, из-под которых на этот раз выглядывали кожаные рубахи. Щиты висели закинутыми за спину на каких-то подобиях подвеса, копья в положении «на плечо». Один из орков в свободной руке держал что-то вроде фляги и пил. По всему, они только что негромко переговаривались на ходу. Ну чисто нормальные солдаты в успевшем надоесть за десятки раз патруле где-нибудь на просторах моей родины.
Сердце, сделав удар, замерло. Я застыл с полуоткрытым ртом на начинающемся выдохе. Мои визави, по всей видимости, тоже. Или это кто-то поставил время на паузу?
В следующее мгновение время пустили снова, только на этот раз в режиме ускоренной перемотки. Лук будто сам прыгнул мне в руку. Стрела буквально материализовалась на натянутой одним движением тетиве. Благо, саадак я с момента последнего привала приторочил на бедро на всякий случай. Видимо, вот как раз на этот.
Но и мои противники не зевали — раз, и они уже прикрыты щитами, что висели за спинами. Хорошие такие щиты, круглые, побольше метра в диаметре, с темнеющими на фоне покрывающей кожи тарелками умбонов.
Ну и куда тут целиться? Орки, стоя впритирку друг к другу, прикрылись щитами по самые глаза. Сверху торчали лохматые шапки. Справа и слева от голов сверкнули нацеленные в меня наконечники копий. Оба пригнулись и наклонились вперед, так что снизу выглядывали только голенища сапог.
Сердце ударило еще раз и рухнуло куда-то вниз, в холодеющий желудок, потому что в следующий момент оба орка молчком рванули в атаку.
В сознании запечатлелась мысль: ну вот и все!
Тренькнула тетива — мой лучший выстрел: стрела прошла впритирку с кромкой щита! Но в последний момент орк чуть опустил голову. Удар пришелся в шапку. Ну и? Похоже, тот просто не почувствовал, даже с шага не сбился. Все это я увидел уже на бегу. Пяток шагов бежал спиной вперед, но надежда нашпиговать их стрелами, отступая таким образом, робко вякнув, померла, разбившись об реальность. Я могу выпустить все, итогом будут чуть-чуть потяжелевшие щиты, куда весь мой боезапас попадет. А потом они меня догонят, и даже копья не понадобятся. Каждый орк весил раза в два меня больше. Этим двум «локомотивам» достаточно пробежать по мне с тем же, что и у поезда, результатом.
Поэтому, выпустив на четвертом шаге еще одну стрелу, целясь в мелькающие под щитами ноги и поняв на пятом шаге, что никуда не попадаю, на шестом развернулся и, как заяц, разве что не поджав уши, рванул уже по-взрослому. Шаги за спиной меж тем, похоже, не отставали. Сто метров до валуна, а за ним — еще один здоровяк.
Сердце молотило, легкие методично качали воздух, мозг в бешеном темпе перебирал варианты — на эмоции ресурсов не оставалось. Если человек в экстремальной ситуации кричит, визжит, фонтанирует эмоциями, — знайте: рациональное мышление у него отключено. А у кого оно работает на полную, как у пилотов во время экстремальных ситуаций, эмоций нет — не до того. Они потом придут. Если будет куда.
Итак, варианты? Справа — почти гладкая вертикальная стенка. Слева лес. Свернуть в лес и под уклон попробовать оторваться? Хм… В лесу я буду медленнее, уже проходил. Остановиться и принять бой? Так просто растопчут. Вперед? При беге я грохочу, заглушая несущуюся сзади погоню, — значит, часовой на торце отрога меня услышит заранее и встретит с распростертыми объятиями. Что делать, что делать?!
Вот же: они – «неписи», NPC, а значит, я могу смело светить крылья! Десяток метров вдоль леса, далее чистый склон. План созрел мгновенно: как только выбегаю на открытое место, ломлюсь что есть силы вниз. Плащ, развевающийся сейчас за спиной, сорвать — одно движение. Убрать в мешок можно и позже будет. А вот сапоги скинуть некогда, придется попробовать разогнаться в них. Метать копья они мне в спину не будут, если верить Русу. Что там, кстати, с ними? Ладно, мне главное сейчас — убраться от догоняющей смерти.
Пять метров. Лук уже в саадаке, зафиксирован хорошо. Правая рука пошла к застежке плаща, гашу желание оглянуться. Четыре…
Сзади свист рассекаемого воздуха и хлюпающий удар. Все-таки оглядываюсь. Орки в каких-то пяти-шести метрах. Как же близко! Тот, кто ближе к стенке, уронил щит и копье и двумя руками держится за шею, бежит скорее по инерции. А между ладоней торчит наконечник сулицы. В этот момент в его спину влетает огненный сгусток. Шарах!
Вот ведь блин: мне радоваться — меня спасут?! Раненый орк начинает приотставать, но его товарищ пока держит темп и, кажется, нагоняет. И как теперь лететь?
Еще один свист, сулица попадает первому орку в затылок и тот падает бесплотной тушкой на землю. Второй не стал испытывать судьбу и резко развернулся. Видно, как огненные брызги разлетелись вокруг его щита. Успел-таки!
Торможу, аж пропахал сапогами полметра по камню. К черту застежку, рву из саадака лук и стрелу. Орк в пяти метрах, но куда стрелять?! Спина прикрыта меховым «броником», да и шапку мои стрелы, по-видимому, не берут. Решение приходит моментально, и через миг оперенный конец стрелы торчит у орка из подколенного сгиба. Серокожий бросает на меня через плечо быстрый взгляд: в глазах никакой паники — ну чисто терминатор! Оценил, что пока будет прихлопывать меня, как надоедливого комара, за спиной окажется противник поопаснее. Но все же поворачивается вполоборота и прижимается спиной к скале. Щит перебросил так, чтоб прикрыться от меня.
Теперь вижу ребят. Рус мчится впереди, закрывшись своим миндалевидным щитом. В правой руке оставшееся метательное копье. До него метров двадцать. Это он с такой дистанции оба броска — и в цель?! Да он реально крут! Метрах в десяти позади русского витязя мелькает зеленое платье.
Орк снова бросает взгляд на меня. Я прямо чувствую, как в его мозгах сейчас решается уравнение: успеет ли он прибить надоедливого лучника, прежде чем новые противники добегут? Продолжая выцеливать его ноги, снова спиной вперед разрываю дистанцию. В этот момент еще один фаербол, прошуршав над плечом Руслава, вонзается в нашего врага. Тот успевает инстинктивно прикрыться щитом, снова в стороны летят брызги пламени. Я использую этот момент, чтоб добавить к первой стреле еще одну — сделаю ежика!
Орк бочком, контролируя обе угрозы, начинает быстро смещаться в мою сторону. Э, так дело не пойдет! Скорость у него при этом небольшая, убежать успею, но где-то сзади подмога. Третья стрела поражает многострадальное колено. Следующий шаг — и орк с трудом удерживает равновесие: все-таки нога перестает слушаться. Серый пытается кое-как ковылять в направлении площадки на торце отрога. Но продвижение здорово замедлилось.
С мощью тепловоза набегает Рус и, подпрыгнув, бьет двумя ногами в подставленный щит. Я ждал, что наш враг полетит кувырком на землю. Ага, сейчас! Тот просто отбежал на пару шагов назад, удерживая равновесие, и даже попытался достать нашего воина копьем. Впрочем, Рус принял удар на свой щит. Четвертая стрела вонзилась в икру — я все ж поторопился с выстрелом. Пятая ударила опять под коленку, и та наконец подогнулась.
— Не подходи к нему, — крикнул Руслав, вытанцовывая вокруг стоящего на одном колене орка, но продолжающего прикрываться и норовить ужалить в ответ.
Я одну за другой вогнал еще три стрелы в другое колено. В щит влетает еще один фаербол, а Рус, снова подпрыгнув, достает все-таки противника. Куда попал, заметить я не успел: удар поверх кромки щита был молниеносный с таким же быстрым отскоком. Но у орка здорово просело здоровье: вторая нога подогнулась, теперь наш враг стоял на коленях, но еще не был повержен и все еще опасен.
Осмелев, я подбежал и метров с трех смог рассмотреть щель между меховой шапкой и верхним обрезом безрукавки, тут же вогнав туда еще одну стрелу.
Видно было, что противник замедлился. Рус смог обойти его сбоку и нанес мощный колющий удар в основание шеи. В этот же момент в голову орка с другой стороны влетел огненный шар. Моей стрелы, снова ударившей в то же место, наверно, никто и не заметил, так как наш противник сунулся носом в землю и потерял телесность.
— Собирай стрелы, и рвем, — Рус глядел мне за спину.
Я оглянулся. Из-за валуна показалась приземистая фигура приснопамятного часового. А через мгновение за его спиной возникли новые.
— Уходим?
Руслав покачал головой. Что-то мне начинает надоедать этот жест.
— От них не убежим. Но отойти нужно. Чуть дальше есть место подходящее.
И мы рванули.
Впрочем, недалеко. Пробежали памятный язык осыпи, у которого я столкнулся с орками, пробежали еще метров пятьдесят, и Рус остановился.
— Все. Здесь я их продержу, сколько получится, а вы уходите.
— Ты говорил, что от них не убежать?
— Всем вместе. Но если я задержу, у вас будет шанс.
Я осмотрелся. Место как будто специально созданное для обороны. На склоне слева близко к тропке подступали густые, все в перепутанных гибких ветках, и очень колючие заросли. Проломиться сквозь них было бы весьма проблематично. Для меня вообще нереально. Плюс склон в этом месте был круче, уходя в долину этакой впадиной. Скала справа не просто становилась вертикальной, она даже немного нависала над проходом, создавая козырек, защищавший от падающих сверху камней. Проход между зарослями и скалой суживался настолько, что пройти по нему на протяжении десятка метров можно было только по одному.
Я вспомнил, что, когда шли еще туда, так и теснились, правда, мне было не до разглядывания местности. Мой мозг искал варианты отмазаться от совместного восхождения. Наивный! Я думал тогда, что это самая большая проблема!
Сейчас проблемой стало то, что идти дальше я не мог.
Демонстративно достав лук, пересчитал стрелы, посмотрел, насколько легко выходит из ножен кинжал:
— Никуда я не пойду. Так что остаемся вдвоем.
Потом, взглянув в удивленные глаза, пояснил:
— Ногам хана, стер на бегу, так что отсюда только ползком или на руках. Или на крыльях, ни у кого, кстати, нет?
Рус усмехнулся, оценив шутку. Я про себя подумал: «А у меня вот есть. Только не могу я вас тут бросить!». Потом посмотрел на тяжело дышавшую Анахиту:
— А ты чего стоишь? Ну-ка брысь отсюда… чтоб пятки мелькали.
— Я вас не брошу. Да и что вы стоите без лекаря? До первой раны!
— Аня, мы зря, что ли, уродовались, доставая твой эдельвейс? Так сейчас все потеряем. Уходи.
— Феникс, какой ты смешной!
Опять это покачивание головой! Да сколько можно! Правда, взгляд… за такой и умереть можно, тем более виртуально. В светящихся глазах благодарность, тихая печаль и… мне показалось? Нет, наверно, еще не любовь… Но так смотрит женщина на небезразличного мужчину, уговаривая не связываться с хулиганами.
— Даже если я унесу все, что вы собрали, без двух других частей — это бессмысленно. Пока вы возродитесь, пока соберем остальное, собранные уже пропадут. Да и не уйти мне одной от них.
В этот момент из-за поворота появились первые враги. Бежали неспешно, так же прикрываясь щитами. Впереди двое, за ними маячил еще один.
Руслав протянул мне одну из своих сулиц, поудобнее перехватывая прихваченное орочье копье.
— Я не силен на копьях, — извиняясь, развел руками, — ребята, я лучше с луком.
Руслав уже встал в стойку, прикрывшись своим миндалевидным щитом, копье на изготовку над плечом. Бросил быстрый оценивающий взгляд на меня:
— Блин, Фес, не обижайся, но от твоего лука против орков толку никакого.
Я задохнулся от обиды. Спустя секунду пришло осознание, что в общем-то так и есть. Но легче не стало.
— Ты бы лучше отошел чуть назад и посмотрел, чтоб нас через лес или поверху не обошли. Я вижу троих. Часового они оставили на месте. Значит, еще трое плюс шаман сейчас стараются выйти нам в тыл.
Орки тем временем, увидев, что добыча никуда не денется, перешли на шаг, потом вообще остановились как раз перед узким коридором, в конце которого их ждал изготовившийся к бою витязь.
На мое плечо мягко легла женская рука.
— Феникс, а ты можешь идти?
— Я бежать не смогу, а здесь по месту перемещаться сумею.
— А лезть в гору?
Я обернулся. Анахита стояла буквально в полушаге, наши глаза встретились. Несмотря на критичность момента, несущийся табун мыслей принял романтическую окраску.
— В смысле? Зачем?
— Ну как же ты не понимаешь! Мы с Русом уже вполне сложившаяся двойка. Мы их подержим, а ты давай наверх. Вот, возьми, — и протянула мне пожухлые, но все еще представляющие алхимическую ценность растения. — Если что, встретишь нас у точки возрождения. По крайней мере то, за чем шли, не потеряем. Останется четвертая вершина.
Эх, Аня, план близок к идеальному. Но как же, черт побери, тяжело бросать фактически обреченных товарищей. Даже если ты выполняешь ответственное задание. Наверно, так чувствовали себя на войне счастливчики, которым выпало нести донесение, пока остальные бойцы прикрывают их отход, жертвуя своими жизнями. Да, приказ. Но как потом смотреть в глаза их родным, молча отвечая на невысказанный вопрос: почему именно ты, а не мой?
— Кстати! — была бы возможность, Рус хлопнул бы себя по лбу. — Аня права. Фес, давай наверх! Ты же хороший скалолаз. Всё не зря ходили.
— Ребята, я не могу. Получается, что я вас бросаю…
— Ерунду не говори, — жестко отрезала эльфийка, я даже опешил, несмотря на момент. — У тебя не меньше шансов столкнуться с орками, которые пойдут поверху. И тогда нам здесь будет проще, чем тебе на склоне.
— Тогда какой смысл нам вообще разделяться? — попыталась еще раз «съехать» моя совесть. Или это самолюбие?
— Нет, — бросил через плечо Рус, — их как минимум еще семеро. Допустим, одного оставят на посту и еще одного у лагеря. Есть же у них лагерь. Против пяти нам втроем не удержаться. А еще шаман… Нет, Фес, тебе наверх. Иди, может, успеешь проскочить. Если обойдут сзади, здесь даже ты не поднимешься.
Оглянувшись на медленно подступавших к Русу врагов, я тяжко вздохнул и направился в тыл. По идее мне надо было пройти назад еще метров двести: там угол склона снижался и теоретически можно было начинать подъем. Правда, пришлось бы как-то перебраться через глубокую трещину, которая отсекала от отрога его оконечность. Но меня, по понятным причинам, все это не беспокоило. Так же я, по идее, должен был не переживать за возможность столкнуться на подъеме с орками. Но именно они-то и засели в моей голове. В способность Руслава продержаться против тройки бойцов в узком месте, да еще при поддержке мага и лекаря в одном лице, я верил. Но в моем воображении крутилась картина выходящих им в тыл врагов. Вот Анахита, увлеченно палящая в наступающую стену щитов фаерами, получает в спину удар копьем и оседает посмертным облачком. И вот уже Рус оказывается под ударами с двух сторон, тщетно пытаясь закрыться и нанося напоследок удары в подставленные щиты. Но круглые щиты орков сходятся над тем местом, где он только что стоял, как ножи бульдозеров… И я остаюсь один.
Конечно, собранные ростки эдельвейса я сохраню и даже встречу ребят на точке возрождения. Но как мы вернем им снаряжение и амуницию?! Скорее всего, их орки заберут с собой. И куда мы пойдем без оружия, без брони, без эликсиров и всего, что необходимо в длительном путешествии по горам? Нам придется возвращаться обратно к цивилизованным местам. Останутся ли у ребят средства, чтоб закупить хотя бы какое-то снаряжение?
Я-то все свои средства оставил в лавке алхимика. На мгновенье перенесся назад, в уютную аптеку добродушного местного. Сознание выхватило из памяти его крайний «подгон. Как наяву, перед глазами проплыли уже потраченные эликсиры и ампулы со взрыв-зельями. Взрыв-зелья! Да! Я баран! У меня же есть два десятка заготовок для фугасных стрел, как я их сам назвал. Вот то, что уравнивает мои шансы с орками и делает мой лук крайне убойной штукой.
Первый порыв был вернуться к ребятам. Теперь я не бесполезный лучник с крайне слабым луком. Действие стрелы с привязанной ампулой, на мой взгляд, было не слабее удара фаербола. Теперь-то мы эту тройку быстро раскатаем!
Но потом засомневался. Куда я попаду, в щит? Ну и сколько раз нужно попасть, чтоб он разлетелся? У меня взрывных ампул всего-то два десятка. Другое дело — попадание такого снаряда в голову! Но для этого нужно стрелять с других ракурсов. А это в том коридоре невозможно. Значит, обойти со спины! Потом вспомнил про тех, кто должны зайти нам со спины. Точно! Эти пойдут поверху. Значит, цепляясь руками и ногами, прикрыться щитом возможности не будет. Вот и расстреляю их с лету, они «неписи», можно не стесняться. Да и потом — они не возрождаются и никому не расскажут. А уже после обойду нападающую троицу со спины.
Хищно усмехнувшись, расстегнул мешок, достал сверток с ампулами и катушку ниток. Вот блин, ниток оставалось маловато. Уже имея некоторый опыт, начал приматывать зелья к стрелам. Хорошо, что это игра. Когда система понимала, что я хочу сделать, ампула фиксировалась к стреле почти намертво, в реале пришлось бы затратить больше времени и ниток. Все равно хватило только на дюжину стрел. Ладно, попробуем обойтись этим.
Оглянулся. Очередной изгиб горы скрывал меня от ребят стенкой из леса. Впрочем, им сейчас не до меня. Впереди метров пятьдесят ровной тропки. Лес в этом месте как раз слегка отступал от склона, имевшего уклон градусов шестьдесят-семьдесят. Коридор как бы расширялся кверху, имея на высоте двух моих ростов метров шесть ширины. Подойдет! Сапоги и плащ долой.
Разбег, толчок, взмах. От правого крыла до ближайших деревьев почти метр, зато левое в нижней точке взмаха «лизнуло» камни. Зарождающийся страх кольнул где-то в районе желудка, но уже следующий взмах прошел без проблем: крена нет, с виду заломов на маховых перьях незаметно. Я продолжил набор.
Вновь встречный ветер холодит лицо. А поскольку я в холщевке – задувает и запазуху. Треплет штаны и рукава, хлопает складками одежды. Переодеваться в кожу я не стал… хм… входит в привычку, и мне это не нравится. Форс-мажор форс-мажором, но нарушать регламенты не следует. Пообещал себе, что это в последний раз.
Сначала протянул вдоль склона от оконечности. Набрав метров двести над точкой старта, развернулся и к месту боя подошел уже с превышением порядка полукилометра. Острое зрение позволило разглядеть ситуацию в деталях. Орки пытались теснить Руслава, но возможность действовать только по одному играла на нашего бойца. Все же, несмотря на всю видимую мощь серокожих, Рус был более чем на голову выше самого рослого из своих врагов. Сзади работала «артой» Анахита, посылая в серых фаеры. Держатся ребята — это хорошо. А что с возможным обходом верхами?
Странно, со своего положения (а я просматривал склон вплоть до самого торца отрога и вверх почти до вершины) никого заметно не было. Гадать о причинах не стал. Тем лучше — заберу цветок и помогу ребятам.
Я встал в широкую восходящую спираль, ждать динамика не приходилось, буду палить выносливость. Надеюсь, ее хватит на задуманное, наверху восстановлюсь.
Когда поднялся над склоном, тряхнуло: выше гор задувало, но не так, как вчера. По ощущениям не больше шести метров в секунду. Впрочем, у вершины за счет эффекта Вентури будет побольше. Не беда, условия можно считать вполне комфортными, особенно после вчерашнего топлендинга.

Перед тем как загнездиться, решил как следует осмотреть вершину, поднялся над ней метров на пятьсот. И не зря — фигурку на самой вершине я заметил издалека. Еще один часовой! Обзор у него козырный, контролирует обе долины и подход ко всей горной системе с севера. Интересно, у него есть связь с подмогой? Да конечно есть, иначе какой в нем смысл?
А успеют ему помочь? С одной стрелы завалить орка я не надеялся. Посчитаем: двоих мы уже прикончили, один на посту на северной оконечности внизу. Трое атакуют ребят. Если в группе девять бойцов, то где-то еще двое. И шаман. Как можно забыть? Для меня пока что неизвестная фигура. Что он может против крылатых? Вдруг что-то может? Ладно, об этом после, сейчас есть текущая задача — очистить себе посадочную площадку. Орк вверх не смотрел. Что, у них в горах нет никакой крупной летающей живности?
Вариантов атаки я видел всего один: расстрелять, используя эффект неожиданности, желательно за один заход. Я, конечно, могу летать над ним чуть ли не бесконечно, и он меня не достанет. Даже если все орки округи соберутся внизу, я в безопасности, пока выносливость не закончится. Но есть неизвестный фактор — шаман. А кроме того, я тоже ничего не сделаю: закроются щитами, и все. Нет у меня бесконечных патронов. Значит — в пикировании, со спины.
Впрочем, направление атаки диктует ветер. Попробуй я зайти по ветру, скороснижение окажется таким, что один раз прицелиться не успею.
С боковиком? Ветер без порывов, скомпенсировать и выдержать траекторию смогу. Но сам выстрел? Я не мегалучник, чтоб учитывать снос ветром. Куда там, кстати, будет сносить стрелу по ветру? По какой-то необъяснимой причуде в памяти всплыли совершенно бесполезные сейчас знания про выстрел из гранатомета, который как раз доворачивает на ветер. Эй, а у стрелы тоже оперение, на которое боковой ветер будет оказывать большее влияние, чем на наконечник? Блин, я сейчас запутаюсь. Ну нафиг! Всё, захожу против ветра, то есть четко с севера.
Я встал против ветра и, подбирая угол и форму крыльев, стал планировать к цели градусов под шестьдесят. Пикированием не назовешь: скорость хорошего лифта. Стрела на тетиве, еще три зажал в зубах, больше не поместилось. Значит, буду надеяться, что четырех попаданий хватит!
Четыреста метров. Разглядываю цель. Щит и копье в сторонке. Это хорошо для меня и плохо для него. Хуже, если б щит был за спиной. Хотя кого ему бояться на вершине? А щит — это дополнительная парусность, все ж на вершине задувает.
Триста метров. Рано.
Стоит ко мне боком. Но я выше, в периферийное поле зрения попасть не должен. Куда он там смотрит? Куда-то вниз, в направлении, где оставленные мной попутчики ведут бой с его сородичами.
Двести метров. Нет, далековато, промахнусь.
Как он вообще заметил ребят? Над местом боя карниз, да и конфигурация горы такова, что с вершины склона не видно.
Сто пятьдесят. Еще подожду. Хотя если затяну, не успею все отстрелять. Я же не авиационный пулемет!
Так, а кто это там, на склоне?! Куда смотрит моя цель?
Некогда! Сто метров. Выстрел!
Вспышка микровзрыва в районе бедра. Вторая стрела уже в полете!
Попадание в плечо. Начинает разворачиваться, наклоняясь за щитом. Выстрел!
Крит! Голова скрывается во вспышке взрыва, здоровье орка в красной зоне. Последний выстрел с дистанции 20 метров. Больше не успею!
Поторопился! Взрыв между лопаток. Здоровья осталось на волосок, но он жив! Если уйти на второй круг — спрячется за щитом. Наверняка есть эликсиры, восстановит здоровье. Вот блин! Решение приходит моментально: выпускаю лук, поджимаю крылья, разворачиваюсь в полете ногами вперед. Освободившиеся руки ложатся на рукояти кинжала и ножа. Удар распрямляющимися ногами в спину и, проскальзывая вниз, удар с двух рук клинками в шею. Враг теряет телесность, я проваливаюсь сквозь его посмертную туманную тушку.
Ноги пружинисто встречают землю, по инерции делаю два шага вперед. Разворот, быстро осмотрелся. Вокруг никого, но я же заметил шевеление! Подобрал лук и пробежался в направлении, куда смотрел мой ныне покойный противник.
От вершины на запад шел крутой уклон, метров через сорок переходивший в вертикальную стенку. Я бы там точно не поднялся, на север уклон был гораздо меньше. И кого туда понесло?
Осторожно выглянул за край. Ну ничего себе! На почти вертикальной стенке, не изобилующей трещинами и уступами, я заметил парочку орков. Удивительно ловко перебирая руками и ногами, они быстро спускались с таким расчетом, чтоб выйти в спину моим друзьям. Нас разделяло уже метров двадцать.
Ну нет, ребята, живыми я вас отпустить не могу! Там внизу мои товарищи, а вы — их гарантированная смерть. Уперся левой ногой в край, правую отставил подальше назад для баланса, сам навис над бездной. Взгляд выцепил ближайшего противника, второй был ниже на пяток метров. Затрещал натягиваемый лук. Вдоль стенки несильно задувало, взял прицел чуть-чуть правее — выстрел! Дистанция небольшая, стрелял я вдоль стенки: ничего удивительного, что стрела ударила точно в голову. Ну и? Я даже застонал от разочарования. Так надеялся, что сейчас увижу, как враг, размахивая руками и ногами, полетит вниз. А там метров сто или больше, какой бы крепкий ни был, сомневаюсь, что переживет падение.
Нет, орк с ополовиненной шкалой здоровья поднял голову, нашел меня ничего не выражающим взглядом терминатора… и не менее быстро начал подниматься. Вот черт!
Второй выстрел. Поторопился, стрела почти чиркнула по плечу. Где-то далеко внизу негромко бабахнуло, но я не обратил внимания. Липкий холодок пробежался по спине.
Рука метнулась к колчану, третий выстрел. Оперенье возникло над плечом орка: видимо, попал в вырез безрукавки. Стрела почти отхватила правое ухо. Где взрыв?! Бросил взгляд в колчан. Вот ведь, схватил не ту стрелу!
Орк все ближе. Заряженная стрела на тетиве, выстрел. Вспышка взрыва на том же плече. Здоровье орка в красной зоне, но он жив. Его правая рука на секунду повисла вдоль тела, все-таки два попадания в одно плечо. Но вот она поднялась, отломила торчащее оперение… И в следующее мгновение орк прикрылся щитом!
Ну и как будешь подниматься без одной руки? Пат? А вот и нет! Рывками переставляя левую руку орк продолжил подъем. Медленнее, чем до этого, но также неотвратимо. Пару секунд я просто наблюдал, пораженный ловкостью серокожего. Настоящая машина убийства! А потом мне стало не до любования. Четвертая стрела шарахнула по щиту. Безрезультатно, орк даже не сбавил своей скорости.
На миг меня охватила паника. Если бы враг приближался, извергая угрозы, ругань, фонтанировал эмоциями, то так страшно, наверно, мне бы не было. Все-таки живой понятный человек, ну или орк. Перед лицом бездушной неотвратимо приближающейся машины мне захотелось просто исчезнуть, раствориться. Я даже забыл, что могу улететь!
В попытке рассмотреть его здоровую руку высунулся вперед и потерял равновесие. Нелепо взмахнул руками, совершенно забыв про крылья. Крылья, да! И, продолжая движение вперед, шагнул правой ногой в бездну.
В ушах свистнул ветер. Я надеялся, что прикрывавшийся щитом орк проморгает мое движение. Иначе вместо щита меня встретит наконечник копья.
Додумать, что будет, не успел — удар в ноги. Чуть отталкиваюсь, чтоб меня немного отбросило от стенки, с резким хлопком за спиной раскрылись крылья. Пара взмахов, заложил вираж, взгляд по сторонам.
На стене один враг. Он уже здорово ниже меня и продолжает резво спускаться. А где мой? И успеваю заметить, как какое-то тело падает на небольшой поросший травой уступчик под стенкой — часть карниза, нависавшего над тропой. Снова взгляд шарит по тому месту, где только что был мой враг. Никого! Ура!
Но остался еще один. До уступа ему осталось уже метров пятьдесят. Стрелять сверху — промахнусь в половине случаев. Закладываю широкий правый вираж, лук в руках, стрела на тетиве. На третьей четверти разворота спрямляю траекторию, держа курс под сорок пять градусов к стенке, в точку, где, как паук, опускается смерть моих друзей. Взгляд ловит плечевой сустав. Хорошо, что щит висит чуть ниже. Двадцать метров, десять, пять — выстрел! Отворот с креном под девяносто. Немного отлетев, разворачиваюсь.
Орк висит на одной руке, вторая висит плетью. Встречаюсь с ним взглядом. А ты не железный! Во взгляде ненависть и обещание скорой смерти. Да что ты сделаешь?!
Повторив заход, стреляю метров с восьми, тут же отворачивая. Ну его, еще как прыгнет! Не уверен, что попал точно в плечо, тем не менее, развернувшись, орка на стене не вижу. Вот он — падает мешком на камни уступа рядом с посмертным сгустком своего сородича. Ай да я! Три орка в активе! Вот тебе и небоевой персонаж! Захотелось запеть нечто бравурное. Или как-нибудь по-геройски высказаться, дескать «что-то мало сегодня я орков настрелял, кхе-кхе, даже не разогрелся. Дайте еще парочку». Даже усмехнулся своей ребячливости.
Ну что там у ребят? Широкая спираль, нахожу взглядом наших. Вот блин! И, сложив крылья, резко пикирую вдоль стенки за спины нападающим.
Мягко приземлился на тропинку за поворотом. Как бы ни шли дела плохи, первым делом плащ и сапоги. Вот теперь сыграем в кавалерию из-за холмов!
Передо мной открылась картина схватки. Один орк лежал посмертной тушкой. Второй, привалившись к скале, торопливо бинтовал ногу выше колена прямо поверх штанов. Здоровья чуть, но еще жив: видимо, скоро восстановится. А третий добивал нашего воина.
Рус стоял на одном колене и закрывался остатками измочаленного щита от ударов сверху. Сил отвечать, по всему, не оставалось. Впрочем, наверно, и нечем: под ногами я заметил обломки как минимум двух сулиц. Жить ему оставалось не больше трех-четырех ударов. Анахиты нигде не видно.
«Минут у нас не будет, но секунды есть всегда», —в голове голос моего учителя по первой помощи. Только не спешить. Не бежать.
Четыре шага. Проходя мимо «трупа», подобрал валяющееся копье. Еще два шага. Удар сзади в шею раненому. Я, может, и не боец, но тому хватило. Выпустил копье из руки, нащупал в колчане оставшиеся два «фугаса». Одну стрелу в зубы — я не могу сейчас ошибиться. Вторую на тетиву.
Останавливаюсь буквально в трех метрах от последнего противника. Скрип натягиваемого лука, орк пытается оглянуться. Поздно! Стрела бьет точно в голову, на которой нет шапки, видимо, потерял в бою. Взрыв! Я слишком близко, чувствую, как меня на излете достает ударная волна. Орк отшатывается, рука с щитом рефлекторно тянется закрыться, но не успевает. Последняя стрела влетает орку прямо в лицо, его отбрасывает назад, на землю с грохотом падает щит и копье.
Рядом со стоном на землю опускается Рус:
— Фес, ты успел.
— Жив? Двигаться можешь? Где Аня?
— Жив. Была сзади.
Я поднял взгляд. Шагах в трех позади Руслава, свернувшись калачиком, лежала Анахита. Из-под ее тела растекалась большая темная лужа. Слишком большая. Внутри что-то оборвалось, и холодная тоска сдавила сердце. На миг мир вокруг остановился. Захотелось выть. Кажется, у меня подкосились ноги, уровень земли неожиданно подрос и оказался где-то рядом, так что я смог опереться рукой.
Гл.18 После боя.
— Как?!

— Меня оттеснили с узости, и стали зажимать. Аня бросилась на помощь, пропорола одному ногу. А потом нарвалась на удар копьем.

— Как же ты...

Я не договорил, поскольку лежащее калачиком тело пошевелилось еле-еле, но мне было достаточно. Подскочил, коленки глухо стукнулись об камень, рывком развернул на спину. Лицо бледное, губы синюшные, глаза закрыты. Мое тело работало на рефлексах: ухом почти уткнулся в нос девушке, взгляд на грудь, мысленный отсчет до десяти. На третьем счете уха коснулось теплое дыхание, потом заметил слегка вздымающуюся грудную клетку. Жива!

Правая сторона платья в складках и густо залита кровью, рывком разорвал от горла до пояса. И откуда только силы взялись? Мельком отметил высокую, правильной формы левую грудь с небольшим ореолом вокруг соска. И рассеченную страшным ударом правую с раскрывшимися краями раны, откуда толчком выбросило еще одну порцию крови. Ступор на мгновенье, перед глазами со скоростью ускоренной перемотки сотни картинок. Вот! Тампонирование. Только чем?

Взгляд рассеянно заскользил по сторонам, наткнулся на Руса, пьющего что-то из небольшого флакончика. Где мой мешок?!

— Феникс, ты чего? — слабый голос на грани различения.

Руки что-то оттолкнуло. Я опустил взгляд на распростертую девушку: глаза открыты. Сколько же в них изумления!

— Молчи, тебе нельзя говорить, истечешь кровью. Не дай бог задето легкое. Сейчас я тебя перевяжу.

— Феникс, — голос окреп, и в нем послышались нотки укоризны: только сейчас заметил, что Анахита прикрывает грудь ладонями, — мы же в игре. Дай мне мою сумку.

Господи! Накатила слабость, будто из перекаченного матраса вытащили клапан. Ну конечно! Будь она мертва, здесь сейчас бы лежала полупрозрачная тушка, имеющая черты Анахиты, и мои руки проходили бы сквозь. Вот баран!

Пошатываясь, встал, огляделся. Сумка валялась шагах в пяти. Нетвердой походкой сходил за ней, и старательно отворачиваясь протянул владелице. Потом два шага в сторону и рухнув на землю остался сидеть, уставившись куда-то перед собой.

Со стороны раненой раздалось бульканье, затем приглушенное шипение:

— Как жжется-то! Долбанный реализм!

С характерным звуком открылся еще один флакончик.

— Ну вот, я буду жить!

И секунду погодя

— Черт, Феникс, ну зачем платье то было рвать? Как я теперь пойду, у меня же нет другого!

О, женщины! Ей копьем грудь разворотили, а она переживает за тряпки!

Голос Руса:

— Платье зашить можно, у меня есть нитки, но сейчас отсюда нужно уходить. И чем быстрей, тем лучше. Вот, накинь пока мою рубаху.

— Ты тоже отвернись

Несколько секунд за моей спиной ничего не происходило. Потом эльфийка спросила, как выглядит.

— Великовата она тебе. Фес, ты что расселся? Идем, пока сюда другие не нагрянули.

Я поднялся на ноги, повернулся. Анахита, в русовой рубашке выглядела весьма привлекательно. Подол доставал ей до середины бедра, рукава пришлось закатать до локтей. Талию перехватил тонкий поясок. В рубашку можно было засунуть двух эльфиек, поэтому плечи съехали, а широкий ворот превратился в откровенное декольте.

— Феникс, прекрати меня раздевать похотливым взглядом! Рус, я его боюсь, он и эту рубашку разорвать хочет, маньяк сексуальный!

Подсознание без моего участия отметило, что вариант интересный, расценивать как предложение? В тоне Анахиты я уже не слышал обиды или злости.

— Аня, прости. Честное слово, я без задней мысли. Я совсем-совсем ничего не видел.

— Хочешь сказать, что там и смотреть не на что?

Ну вот! Традиционный девичий троллинг. Понимаю, после драки и всего пережитого начинает отпускать и на кого-то надо спустить пар. Но сейчас совершенно не было сил изображать подушечку для булавок, куда эльфийка могла запускать свои остроты. Потом дам возможность.

— Рус, с чего ты решил, что будут еще? Я троих со склона снял. Значит остался один часовой, да шаман где-то шарится. Кстати, а может вообще, они без него пришли?

Недоверчивый взгляд в ответ.

— Троих?

— Ну да. — пожал плечами, — Просто оказался выше, а они на отвесной стенке. Не так уж и сложно, в такой ситуации.

— Их так же, как и последнего? Кстати, чем это ты его?

Кольнула совесть, можно подумать, я нарочно зажмотил!

— Представляешь, я про них забыл. Вот, — вытащил из мешка оставшиеся ампулы, — взял еще в лавке у алхимика, и забыл напрочь. Помнишь, вы тогда в лесу на взрывы побежали? Вот они и есть.[CI2]

Рус отмахнулся, ну забыл и забыл, бывает.

— То есть трое на склоне, двое на тропе вначале, и сейчас трое?

— Ну да. Получается как раз девять, с тем типом, что на посту остался. Правда шаман...

Парень несколько мгновений молчал, что-то соображая, глаза разве что не мигали как у компьютера

— Тогда еще хуже

— ?

— Как думаешь, почему часовой пост не покинул, и не присоединился к веселью? Еще один боец с их стороны, и нам хана.

— Откуда ему знать? Боя не видел, стоит, ждет, когда кореша вернутся, расскажут.

— Вполне возможно. — Рус окинул нас взглядом. — А может он там, потому что отвечает за пост не только перед своей девяткой?

Неприятный холодок опять пробежался по телу.

— Так ты думаешь... — я не закончил фразу.

— Точно! — кивок в ответ.

— Вот блин! — Мимоходом отметил, что наконец-то парень сменил стереотип движений головой, вот только это кивание меня нисколько не обрадовало.

— Надо уходить. Если эти, — Рус кивнул в сторону «трупов», — были не одни, то скоро их придут искать. А когда найдут, то будут искать уже нас. И искать будут до тех пор, пока не найдут.

— Тогда... — эльфийка вопросительно уставилась на нас с парнем, — уходить совсем?

— Да, и лучше — к людям. Надо сообщить, что здесь орки. Пойми, Аня, орки, это очень серьезно. Так далеко на юг они еще не забирались. По-хорошему, о них надо сообщить на ближайший пост стражи.

— Ближайший пост, это который на южном отроге? Где вы лошадей оставляли?

— Да. — Руслав перевел взгляд на девушку, — Эх, жалость. Оставался один цветок...

— Так, подождите, — я обвел взглядом попутчиков. Не сказать, чтоб у меня появился план, но некая, еще не оформившаяся мысль забрезжила. — Подождите хватать мешки, вокзал отходит. Согласен, что прямо здесь рассиживаться нельзя. Но и пускаться в дальнюю дорогу, без того, чтоб подготовиться и восстановиться, тоже неправильно. Нам ведь нужен небольшой привал? Ане вон платье зашить, да и тебе, Рус, не мешает амуницию подправить. Не дай бог еще на кого-нибудь наткнемся.

— Да кто же спорит?!

— Ну вот. А пока вы будете отдыхать, я по быстренькому сгоняю на верх. Ну что вы так уставились, когда б я поисками занимался?

Ребята переглянулись.

— Хорошо. Ты прав, остановку нам сделать придется. Уйдем вниз по склону, и немного назад. Вот таким азимутом, — Руслав махнул рукой градусов под сорок пять к кромке леса. Расположимся как раз напротив того провала, что вершину от основного массива отъединяет. Ты, после восхождения четко вниз спускайся. Костра зажигать не будем.


Подождав, пока ребята отойдут подальше в лес, вышел на то же место, с которого взлетал в предыдущий раз. Отметил про себя, что нужно держаться чуть ближе к лесу. Никого? Плащ и сапоги в мешок. Холщовую одежду сменила кожа. Подвязал мешок, чтоб не болтался. Готов? Мысленно пробежался по «чек-листу»: подвязано, затянуто, проверил. Несколько раз подпрыгнул, ничего не болтается? Ноги пружинят? Пара взмахов, чтоб проверить, как работают суставы. Готов.

Разбег, толчок, полетели. Набирать решил по той же схеме — протянуть вдоль склона, потом развернуться.

Крылья равномерно рассекали воздух, набегающий поток холодил лицо. Мысли крутились вокруг произошедших событий. Почувствовал жалость, что не забрал цветок в первый раз, сейчас бы не махал крыльями в одиночестве, а шел в компании с ребятами к месту будущего ночлега. И в ту секунду, как осознал эту мысль, другая вонзилась в сознание — да я же только что, пожалел, что лечу!

Возможно ли это?! Я, для которого каждый полет, что в реале, что здесь, в игре — это событие! Даже когда стал летать уверенно, все равно, я летал чтоб лететь. На время, на дальность, как угодно. Да я живу, только ради этого!

А сейчас? Я поднялся в воздух просто чтоб «сгонять» за цветком, сейчас цель полета, не полет? По правде говоря, предыдущий был таким же. Да и вчерашний (как же давно это было!), на западную вершину. Хотя нет, там все же я был больше сосредоточен на полете.

Блин, во что я превращаюсь?! Память тут же подсунула давний случай — приехал как-то давно к своим старикам в деревню, где отец обосновался после выхода на пенсию. Разумеется, на машине. Мать попросила что-то купить в магазине. До ближайшего — километра четыре по проселку, или два, если через лес. И я собрался пойти пешком. Как же удивился тогда отец! Еще бы, ведь с младых ногтей я буквально бредил машинами. Отец даже сажал меня к себе на колени, когда я до педалей еще не доставал, но уже рулил во всю. Позже, научившись водить самостоятельно, я готов был сесть за руль по любому поводу, не важно куда ехать, лишь бы дорога стелилась под колеса, мимо мелькали дома, столбы, деревья, а в открытое окошко задумал встречный ветерок.

И тут я заявляю: «пап, дай хоть здесь пройдусь, а то так пешком ходить разучусь. Тошнит уже от «руля». Моего отца сложно удивить, но тогда я сумел.

Да, последние годы вождение превратилось в рутину: на работу, с работы, на физиопроцедуры, к врачам. В магазин в конце концов! Когда я последний раз наслаждался вождением? Хм, наверно, в ту злополучную поездку. Всё-таки предвкушение от нового крыла, нескольких дней свободы, хорошей компании...

Ну нет! Я не хочу, чтоб полет для меня превратился в рутину. В то же самое, что сейчас поездка на автомобиле. Только не это!

А раз так, и я заложил крутую спираль, ввинчиваясь в воздух до скипа в суставах. Дыхание перехватило, в ушах засвистел ветер, из глаз потекли слезы. Да когда же я очками обзаведусь?!

Вывод. Я распрямил сжатую пружину спирали, выстреливая себя вдоль стенки, с которой совсем недавно сшибал беззащитных орков. Хотя таких ли беззащитных?

Переворот, сложил крылья за спиной, ухнул вниз. Раскрыл крылья, выводя из пике, чуть не растянув сухожилия при этом. Опять пульс бабахает в висках, что там с выносливостью? Еще есть, на пару «безобразий». Набрал высоты в широкой спирали, а вот и тот перегибчик, с которого я стрелял по орку. Разворот через крыло, оттормаживаюсь, на мгновенье зависнув над краем, и поджав крылья, так чтоб торчали самые кончики бросаюсь вниз, параллельно стенке. Скала несется в полуметре от меня, при желании можно чиркнуть по ней рукой. Перед глазами всплыл мультик про бескрылую птицу киви и ее тягу к полету. Нет только прибитых к стенке деревьев. И у меня крылья есть! Потихоньку раскрываюсь, выводя из пикирования. Со скоростью пушечного ядра просвистел над уступчиком, и двумя туманными фигурками почивших орков. Хорошо то как! Захотелось заорать что-нибудь, распугивая тишину леса внизу. Понятно, что не стал. И в завершение заложил пару бочек. Все! Теперь можно и по задаче, тем более что выносливости половина шкалы, а мне еще наверх махать.


Памятуя об орках, перед посадкой на вершину облетел ее на приличном удалении. Вроде никого можно приземляться. Наверху тоже предпочел не отсвечивать, передвигался пригибаясь, разве что не ползком, постоянно напрягая слух, в надежде сквозь порывы расслышать чужие шаги.

Эдельвейс нашелся как-то буднично, он опять выглядывал из трещины в камне. Вот чем он здесь питается, солнечным светом? Неужели реальные эдельвейсы тоже растут в голом камне? Надо будет загуглить потом, а то меня терзают смутные сомнения.

Давай-ка икар, осмотримся, что ждет нас за этим отрогом? Уселся в верхней точке вершины, похожей на покатый купол. Подобрал под себя ноги по-турецки, а крылья раскинул в стороны и опустил на камень. Обычно, когда в плаще, я их подкладываю под себя, благо ниже задницы они уже весьма гибкие. Такое вот допущение игры. Не представляю, чтоб в реальности птичье крыло можно было так изгибать. Но если бы разработчики пошли за реализмом, икарам или стоять или лежать — сложенные крылья достают кончиками перьев до середины голени.

Впрочем, сейчас нет необходимости прятаться, да и без подстилки перья по камню карябать не хочу. Тем более, в такой позе, как у меня сейчас, человеческий силуэт не угадывается — всего лишь, еще один холмик поверх вершины.

Взгляд заскользил вперед, ощупывая раскинувшийся подо мной лес и возвышающийся над ним северо-восточный отрог. Кстати, отрог оказался очень коротким, но в отличие от покатого северо-западного, где я совсем недавно оттягивался в компании с орлом, достаточно высоким, скалистым, утыканным острыми пиками, изрезанным трещинами. Вот уж точно, его лучше вокруг.

Правда лес под ногами, при более внимательном рассмотрении оказался менее проходимым, чем тот, по которому мы шли сегодня. Проплешины ветровалов, заросшие молодняком-мордохлестом, утыкали лесное море как лишайные пятна на бродячей собаке. Сказывается близость моря, с его ничем не сдерживаемыми ураганами.

Как я ни вглядывался, какого-то движения внизу углядеть не смог. Либо Руслав перестраховывается, думая, что помимо убитых нами орков есть еще. Либо я их просто не вижу. Все же, предположу, что внизу затаился еще отряд-другой серокожих, с которыми нам точно не справится. Значит придется обходить их по широкой дуге, через лес.

А может? ... Искра азарта заставила пульс участиться. Задумался, прикидывая. В этот раз мешок со мной, кое-какие запасы имеются. Сейчас восстановлю выносливость полностью, до северо-восточного отрога долетаю по любому. Тем более северный ветер сам меня снесет туда, куда мне нужно. Там я или нахожу динамик, или, что более вероятно, отдыхаю на какой-нибудь вершине. Не могут же орки занять все тамошние пики? Оттуда рывок на восточную оконечность, забираю цветок, и возвращаюсь героем. Хм...

Сомнение остудило пыл. Заманчиво, конечно, вот только как я это объясню? Ребята, представляете, оказывается здесь росли сразу два эдельвейса! Нам не нужно на восточный! Ага, как там в задании говорилось? «С четырех сторон света»? Или может сказать, что тут оказалась потайная тропка, по которой я волшебным образом, за пару-тройку часов туда-обратно успел? И теперь мы можем со спокойной душой возвращаться по известной дороге назад. Да ну, бред.

Дурацкая ситуация. Принести цветок я могу, а объяснить, как это сделал, не получится. Ребята и так на меня косятся, рано или поздно количество странностей превысит некий порог, и появятся вопросы. На которые я пока не могу дать ответов. И тогда... Тогда нам придётся расстаться.

Сердце сжало тоской, нет, этого я не хочу. Вот не хочу и точка! Открыл чат, сообщение висит не прочитанным. Странно.

Ну да ладно, солнце вон уже клонится к закату, а нам бы сегодня хоть сколько-нибудь пройти. Чувствую, завтрашняя дорога будет долгая и непростая. Пора возвращаться.
Глава 19.
– Фес!

Я аж вздрогнул, явственно дернув плечами и полуобернулся на источник звука.

– Спокойно, это я, – из-за ближайшего дерева вышагнул Руслав. В лесу царил полумрак, а зеленая рубаха и штаны неплохо маскировали на фоне растительности. Надо бы и мне такие же, а то хожу в светлом и с вышивкой, как какой-то лубочный крестьянин. – Тебя караулю, чтоб мимо не протопал.

– Спасибо. Честно говоря, я уж и сам подумал, как найдемся? Нельзя на карте метку поставить?

– Можно, но только для участников группы

– Понятно. Аня где?

– Платье зашивает, – подмигнул, – поминая недобрым словом одного сексуального маньяка. Пошли, надеюсь уже закончила.

Я вздохнул и скрипнул зубами. Блин, сколько мне теперь оправдываться?!

Приземлился там же, где взлетал, предварительно осмотрев тропинку. Движенья не заметил, но всё же по лесу шел осторожно, прислушиваясь на каждом шагу. Как и договорились, спускался точно под девяносто градусов к тропинке, от точки разлома. Честно говоря, если бы не встроенный в интерфейс компас, вряд ли бы выдержал азимут, лес хоть и хвойный, но с разросшимся подлеском. Тем не менее, вполне мог промахнуться, если бы Рус не расслышал топот моих сапог. Вот тебе и «крадучись»!

Вдвоем вышли к временной стоянке. Анахита, снова в платье перебирала содержимое лекарской сумки. Пошутил, что в рубашке она выглядела значительно лучше и предложил вообще выкинуть платье. Как в пустоту. Хм.

– Держи, – протянул ей цветок.

– Спасибо, конечно, – не поднимая глаз девушка кивнула и рефлекторно упаковала его к остальным.

У меня создалось впечатление, что она с трудом сдерживает слезы. Уставился в спину Руса. Тот сосредоточенно разглядывал кольчугу. Чего там разглядывать? Не знаю скилл нашего воителя в починке доспехов, по мне так проще в переплавку. Блин, мы кого-то хороним?

– Так, послушайте пожалуйста меня.

Две пары глаз уставились выжидательно

– Давайте исходить из того, что нас ищут. С этим согласны? … Хорошо. Кроме того, ты Рус, говорил, что про орков надо сообщить?

– Да, это слишком серьезно. Они никогда так далеко на юг не забирались.

– Окей, окей, – я выставил перед грудью руки, ладонями вперед, – я тебя услышал. То есть нам надо на южный отрог, ведь это ближайший пост стражи?

– Да Фес, но я тут подумал, именно на пути туда нас будут искать…

– О как! Мы, похоже, думаем одинаково, – перебил я парня, – и куда, по-твоему, тогда нам лучше рвануть?

– Ну… места здесь глухие, малоосвоенные… – Руслав тянул кота за хвост, – к тому же, боеспособность наша теперь совсем аховая, – развел руками, – в общем… я думаю надо двигать прямиком в Коровий Холл. Это долго, но более безопасно!

Наконец-то разродился.

– Без дорог, по лесу мы туда и за завтра не доберёмся. Добавь всякую живность, что в лесах должна водиться… Хочешь мое мнение? – Плохая идея. – Я скривился, как от лимона.

– Тогда пост южного отрога. – Парню вроде как даже полегчало, от определенности.

– Хорошо, Феникс, значит идем на южный, – эльфийка перекинула лямку сумки через голову, – я, в принципе, готова.

– Пять минут, ребята, и идем, – парень ускорил сборы.

– Погоди, Рус, я недоговорил. – обвел взглядом попутчиков. – Нам на южный, так? Мы на северном, так? Нам по любому нужно, крутануть половину длинны окружности. Так почему бы…

– Назад дорога уже хоженая, – перебил Руслав.

– Но как раз там то, нас и будут искать. – отпарировал я. – Послушайте, я смотрел сверху, в открытую орков не видно. Лес впереди труднопроходимый. Северо-восточный отрог короткий, но я предпочту обойти его по большой дуге. Тем не менее, это реально. Рус, ты же сам говорил, что лес – это не привычная среда для орка? И нам останется только незаметно залезть на восточную оконечность. Но это – оставьте мне.

– Что думаешь? – после некоторого раздумья, в течение которого несколько раз переводил взгляд с меня на Анахиту и обратно, воин наконец обратился к девушке.

– Русик, если пойдем назад, квест не завершиться. Уже сорванная трава не будет храниться вечно. Пока соберем новую… если соберем, Снорри умрет. Если он умрет, цепочка заданий прервется, и когда я смогу получить новую? … Не знаю. – Эльфийка была с виду спокойна, говорила ровным, ничего не выражающим тоном. Но я представляю, что творилось у нее в душе! – В обще, если есть хоть малейший шанс закончить квест, я пойду хоть в лагерь всей орочей армии.

Теперь две пары глаз уставились на воина. Тот пожал плечами, – Ну значит идем к восточному отрогу.


И вот мы шагаем по лесу. Северный отрог обогнули, держа его вершину в поле зрения, сквозь кроны деревьев. Когда Руслав поинтересовался, не посмотрел ли я сверху, на месте ли часовой, я соврал, что с вершины площадка не проглядывается. И мысленно обозвал себя ослом, уж дать круг над краем я мог бы. Впрочем, это с дивана мы все такие умные.

Теперь шли по азимуту, в расчете выйти чуть севернее восточного отрога, и из леса его осмотреть.

– Сильно снаряга пострадала?

Топали около часа, и сосредоточенное молчание попутчиков начинало меня раздражать.

– Сулицы в хлам, и щит пришлось бросить – прочка кончилась. – Начал перечислять Руслав, тащивший теперь орочий щит и одно из копий серокожих. – Шлем меньше пострадал, к счастью, нет у них ни мечей, ни палиц.

– Интересно, почему?

Руслав хмыкнул, – На счет палиц согласен, странно. А что касается мечей? Так это только писатели всякой фентезийщины насыщают мечами какие-то отсталые народы. У разрабов нашего мира, явно были неплохие консультанты.

Взглянул на мою вытянувшуюся физиономия, усмехнулся.

– Ну откуда полудикий народ, живущий в северных горах, где по легенде никаких месторождений, возьмет железо? Обрати внимание, у них даже металлические детали встречаются очень редко. Ты не заметил? У четверых из напавших наконечники копий были каменные.

Я против воли покосился на копье парня.

– Да, взял это, потому что наконечник металлический, – заметив мой взгляд пояснил Рус, – так еще и пластинки в их замечательных безрукавках, роговые. А при такой редкости металла, откуда такая роскошь как килограмм-полтора отлично выделанной стали?

Теперь очередь хмыкать пришла мне. Никогда не задумывался!

– А что с кольчугой?

– Плохо, – парень вздохнул, – фактически уничтожена, с моим уровнем ее не починить. Теперь это двенадцать килограммов металлической проволоки. Считай я остался без брони на тело.

– Слушай, а почему ты не взял одну из орочих безрукавок?

– У них, как это? … – Рус даже пальцами пощелкал, – слово забыл. Короче их другая раса одеть не может. В слот не поместить, только в инвентарь. Продать, конечно, можно, берут хорошо, но не тащить же ее отсюда?

– Кольчугу же тащишь?

– Фес, эта кольчуга стоит… стоила, как десяток безрукавок, если не больше. Положу пока в Личной Комнате, как накоплю – отдам в починку. Это всяко дешевле, чем новую. Прости, но я, как ты, швыряться сотнями золотых не имею возможности.

Мне показалось, или он метнул взгляд в сторону сосредоточенно бредущей девушки? Ладно, не буду лезть в их отношения. Но от ответной реплики не удержался.

– Знаешь, я тоже такой возможности не имею. На траве много не заработаешь.

Дальше, вплоть до остановки на ночевку мы шли молча.


Шли до темноты, остановились только тогда, когда сгущавшийся сумрак оставил не более метра для обзора. Еще миг – и ночь зальет все вокруг непроницаемой тушью. На мой взгляд, этот момент в игре – перебор, никогда даже в лесу не встречал такой непроницаемой темноты. Но зато антуражненько. Обустраивались уже на ощупь, огонь решили не зажигать. Конечно, по идее мы в лесу, и орки далеко, но как говориться – бережёного бог бережёт. Ну а не бережёного – орк стережёт. Судя по карте, мы почти прошли траверз северо-восточного отрога, но долина здесь понижалась, а с верхотуры должно быть видно далеко. Коллективно согласились, что костер в такой ситуации не лучшее решение. Наскоро погрызли сухари, я поделился сушёным мясом и сыром, и стали укладываться спать. Подъем ранний, дежурства распределили как обычно – я под утро. Пожелав спокойной ночи, завернулся в плащ, и нажал выход.


Крышка, поручни, разминка. Перекинул ноги через край кокона, прислушался к ощущениям в теле. Интересно, и как к такому привыкнуть? Сегодня я много летал, много ходил по пересеченке, в общем, день получился насыщенным. И что? Да, моя нервная система потрудилась на славу, я чувствую себя опустошённым, как хорошо отжатая тряпка, но вот мышцы… Конечно, после четырнадцати часов лежания тело плохо слушается, в мышцах слабость, но это не идет ни в какое сравнение с тем, каким я возвращался с тренировок! Особенно зимних. Опять накатили воспоминания…

Сначала, всей толпой в глубоком снегу мы выкапывали «взлетную полосу»: площадку метров тридцать-сорок длинной, и не уже размаха крыльев дельтаплана, чтоб можно было разбегаться. Потом наступала очередь буксировочного троса. После каждой затяжки его нужно возвращать на старт, чтоб прицепить следующего пилота. Для этих целей в клубе была мотособака: гусеничная штука со слабосильным китайским движком. Она постоянно застревала в сугробах, приходилось спрыгивать, шагать рядом в снегу по колено. Иногда витой синтетический шнур, который мы использовали для затяжек, вмерзал в снег, приходилось возвращаться, выдергивать. Потом короткий отдых, ибо подходит твоя очередь лететь.

И вот: стойки на плечи, трос зацеплен за подвеску, «Готов?», «Готов!», «Тяга пошла!» Трос тащит за грудки, стараюсь изо всех сил успевать переставлять ноги. Иногда трос тормозиться о снег, тяги не хватает, тогда разбег затягивается, очищенный участок кончается, и я мчусь как лось по глубокому снегу, ожидая, что же произойдет раньше – крыло наберет скорость, или я в конце концов споткнусь.

Наконец отрыв! Чувствую, как трос поднимаясь вслед за мной, освобождается из снежного плена, лебедке все легче тянуть, тяга нарастает, и вот я возношусь над заснеженным миром. Горизонт убегает в стороны.Где-то вдалеке, крошечные машинки ползут по тонкой темной ленте асфальта, лес, с земли такой далекий оказывается совсем рядом. Из-за ближайших домиков коттеджного поселка, примыкающего к полю, выступают следующие участки. Взгляд выхватывает опустевшие по зимней поре дворы, заснеженные качели, круги и овалы бассейнов, скелеты парников.

Но вот верхняя точка подъема, где-то на горизонте проступают высотки далекого города, а трос еще немного, и станет тянуть вниз – блок почти под мной. Отцеп! Высвобожденная синтетическая нить резко сжимается и улетает вниз, весело маша на прощание большой красной тряпкой, прицепленной чтоб облегчить её поиски, когда упадет на землю.

Если прошляпил, не зажал ручку перед отцепом, и дельт еще в наборе, то лишенный тяги он подвисает на какие-то мгновенья, заставляя сердце ёкнуть, а воображение – успеть представить, как беспорядочно кувыркаешься вниз. Но вот кивок носом, разгон, и я в свободном полете! Взгляд на прибор – четыреста, ну максимум пятьсот метров. Для активной лебедки – неплохо.

Взгляд привычно обегает ориентиры: вон ЛЭП, проводов на фоне земли как обычно не видно, но вижу мачты, и знаю – туда не надо! Жаренные дельтапланеристы – плохое блюдо для всех. Вон дорога, где мы побросали свои машины. А значит где-то рядом старт, до которого от машин тащили все свое барахло. Потоков нет – зима, над заснеженным полем ничего не держит, лечу прямиком к старту. Чем заняться? Можно постараться максимально экономно расходовать высоту, все развороты блинчиком и тогда смогу провисеть минуты три-четыре. А можно разогнавшись в пикировании быстренько скрутить пару спиралек-восьмерок, и все, на посадку.

Захожу «по самолетному», или как говорят, «по коробочке». Сначала тяну обратным курсом по отношению к направлению старт-посадка, по ветру, и немного в стороне. В мозгу «щелкает» вычислитель, взгляд бегает между приближающимся справа стартом и надвигающимся прямо в лоб лесом. Блин, опять старт почти от деревьев, а все жадность – лишние метры затяжки. Значит третий поворот у деревьев, за них залетать нельзя, учебный крыл медленный, если придет усиление ветра, я против него не пробьюсь, и буду гнездиться прямо на макушки, приятного мало. Сыграть могу дистанцией между третьим поворотом и четвертым, так, чтоб при выходе из четвертого оказаться метров на пятнадцати-двадцати высоты. Тогда, учитывая довольно крутую глиссаду учебного крыла, плюхнусь как раз на старте. Вот и деревья, открениваюсь вправо, ручку от себя, аппарат бодро ввинчивается в поворот. Ну да, это учебный, в крене он сыпется, то есть быстро теряет высоту, выхожу из поворота, подомной восемьдесят метров. Этого много, до четвертого всю высоту не растеряю, слегка подныриваю: разгон-торможение. Старт уже справа, кручу четвертый разворот, выход. На прибор смотреть не когда, взгляд прикипел к точке выравнивания, но по ощущениям – получилось! Все, я в глиссаде, доворот против ветра, пора и в вертикальное положение переходить. Ноги из подвески, перехват за стойки… И в этот момент, краем глаза замечаю, как колдунчик стоящий у старта опадает. Ветер выключили! Меня ничего не тормозит!

Подомной проносится «взлетка», я начинаю удаляться в поле, а скорость все еще велика. Вот блин! Наконец лицом ощущаю, что скорость упала до нужной, стойки толчком от себя, срыв. Буквально останавливаюсь в воздухе, но носки моих ботинок почти касаются поверхности снега. Хр-р-русь, вертикально пробиваю тонкий наст, и проваливаюсь в глубокий сугроб. Сел!

Разворачиваюсь, стараясь не зацепиться консолями за снег, вот зараза, все-таки перелетел метров сто. От старта чего-то кричат, маша руками в сторону. Чего? Ах ты ж… Я же сел прямо по линии затяжки, на старте уже стоит следующий пилот, и ждет, пока я ему освобожу место. Почти бегом… ну как бегом? Проваливаясь выше колена в снег, почти цепляя сугробы ручкой трапеции и консолями стараюсь быстро-быстро освободить взлет – по-крабьи убираюсь в сторону, шагов на тридцать. В конце без сил валюсь в сугроб, достаточно. Теперь, чтоб стартующему влететь в меня, надо крупно накосячить.

Провожаю взглядом очередной взлет. Встречного ветра нет, бежать нужно быстро, вижу, как пилот взрывая снег выбегает за пределы взлетки, три шага, пять шагов… Бамц! Дельтаплан резко клюет носом, освобожденный трос зеленой змеей стреляет вперед. Что с пилотом? Нормально, встает, машет рукой, стойки тоже вроде целы. Мотособака стартует за тросом, тот улетел недалеко. Пилот уже поднял крыло и тащится снова на старт, пара человек берут лопаты, решив удлинить взлетку еще. Ладно, нечего в сугробе рассиживать, надо крыл тащить на старт, там на него очередь. Отстегиваюсь, встаю на ноги, измеряю взглядом расстояние, мдя… Делать нечего, хочешь меньше таскать, учись садиться на старте.

Тяжело дыша и утирая катящиеся из-под шлема капли едкого пота, добредаю до расчищенного места. Отдаю крыло очередному страждущему, сильное желание рухнуть прямо в сугроб, и только здравый смысл удерживает от возможности заработать воспаление. Я ща сдохну!

Кто-то из «стариков» бросает: «Все правильно сделал, лучше перелететь, и потом тащить крыло обратно, чем разложиться на старте. Хорошая посадка, молодец». О, да! Обычно от «старичков» похвалы не дождешься. На душе разливается теплое масло удовлетворения, я оказывается крут!

Накинув сверху теплую куртку, в обнимку с термосом бреду к лебедке. «Что там у нас с очередью? Пишите меня, за кем буду?» День продолжается, до темноты есть шанс еще пару раз окунуться в воздушный океан.

Не удивительно, что вечером, дома, после такого времяпрепровождения мышцы ломило, а сил хватало только доползти до кровати.

А сейчас? Мои мышцы ломит, только от многочасового ничегонеделанья. Встроенная в кокон миостимуляция не сильно помогает. Во что я превращаюсь? В дистрофичного игрока-задрота, с конечностями-веточками. Хотя, какой выход? Не знаю.

Ладно, хорош рассиживать, и предаваться ностальгии. Взгляд перепрыгнул на тренажёры, уж кем-кем, а дистрофиком вы меня не сделаете!

Наконец, с еще влажными после душа волосами, облачившись в спортивный костюм, с неизменным пенопластовым лотком какого-то «Жаркого Грибное лукошко» я проковылял к компьютеру. Ну-с, приступим, долги надо отрабатывать.

Настучал название «Термодинамик». Отправил в рот первую ложку горячего хрючева, отхлебнул пива из высокого бокала, пальцы забегали по клавишам: «В условиях, когда южная экспозиция склона хорошо прогревается солнцем, может возникать такое явление как термодинамик, иногда называемый термическим бризом. Механизм образования…»


Вход. Появились ощущения: чувствую тело, пошевелил пальцами ног, ага, сапоги привычно сдавливают стопы. Руки на груди вцепились в полы плаща, пальцы даже немного занемели. В щеку упирается бок мешка. Порядок, лежу в той же позе, как выходил. Слух донес стрекот насекомых, потом различил поскрип деревьев. Странно, неужели ветер? Ах, да, рядом же море, видимо – ночной бриз. Вот только глаза отказывались предоставлять информацию – что поднимаю веки, что закрываю, как говорится, хоть глаз выколи.

– Феникс, ты проснулся? – негромкий голос, почти шёпот.

Молчу, не двигаюсь, прислушиваюсь.

– Феникс, я слышу твое дыхание. Значит ты вошел в игру.

Ох уж эти пинкертоны, ничего-то от них не скроешь!

– Да не сплю я, Ань, не сплю, – таким же шёпотом.

Сел. Ух, ты, оказывается хоть что-то видно – сквозь завесу из веток то тут, то там пробиваются звезды. – Как тут? Тихо?

– Тихо…

– Ну спи тогда, всё, я на посту. Утром будить, или сама проснешься?

– Слушай, а можно я с тобой немножко посижу?

– А смысл? Тебе выспаться нужно, завтра топать и топать.

– Ничего, я недолго. А ты мне про полеты расскажешь…

– Хм, дело, конечно, твое… Мы Руса не разбудим?

– Не переживай, у него сон богатырский, – по интонации понимаю, что эльфийка улыбается, – ты, если что, его еще не добудишься.

– Хорошо. Что тебе рассказать?

– Ну… – пауза, – скажи, а как высоко можно подняться на дельтаплане?

– На высоту восходящего потока.

– Феникс, – перебила девушка, – ну не будь занудой. Я же не лекцию прошу прочитать. Расскажи по-простому.

– По-простому? Что ж, попробую. Хотя без минутки теории никак, ты уж потерпи.

– Ладно.

– Дельтаплан паритель, то есть сам он не поднимается, его поднимают восходящие потоки. Видела кучевые облака? Они образуются на вершине восходящего потока, когда влага, содержащаяся в воздухе, начинает конденсироваться, потому что воздух, поднимаясь, остывает. Вот до подошвы облака и можно подняться.

– А как это высоко?

– По-разному, много от чего зависит: давление, влажность, температура. Утром облака обычно низкие, меньше тысячи метров, потом поднимаются. Хотя все равно, у нас, в средней полосе выше двух тысяч мне не встречались.

– Ух ты! Два километра! И ты залетал так высоко?

Мысленно вижу ее удивленно-восторженные глаза.

– Я и выше поднимался - в Калмыкии. Там база до четырех тысяч бывает, то есть нижняя граница облачности. А в Австралии, говорят еще выше, но мне, – вздохнул, – уже не узнать.

– Почему?

– Давай не будем… А ты знаешь, каков мировой рекорд высоты на дельтаплане?

– Откуда же мне знать

– Анжело Д'Арриго в две тысячи шестом году, в Андах, поднялся на девять тысяч сто метров.

– Ничего себе! Это же выше Эвереста!

– Хм, Эверест он перелетел в две тысячи четвертом, но там было только девять тысяч ровно.

На некоторое время воцарилось молчание. Потом Анахита протянула в задумчивости

– Да-а-а… Я бы хотела посмотреть на землю с высоты четыре километра…

– Если честно, в Калмыкии и смотреть то не на что – степь да степь кругом. В средней полосе и то интереснее: леса, реки, дороги, деревни, поселки. А лучше всего в горах. Мне Альпы очень нравились…

Опять повисла тишина, я ненадолго залип в воспоминаниях. Со вчерашнего дня я все чаще вспоминал свою «летучую» жизнь, видимо признание разрушило какую-то плотину. Я даже вечером, перед сном, почему-то ясно вспомнил свою последнюю поездку в Альпы. Хотя почему «последнюю»? Вполне может быть что и «крайнюю», на машине же я езжу? А кто мне мешает мотануть куда-нибудь, километров так под «дцать», чтоб целый день в дороге, слушать радио или аудиокниги, останавливаться в придорожных кафешках, смотреть как асфальт стелется под капот, а мимо пролетают столбы, рекламные щиты, тянутся поля-леса-города. Вот только куда ехать? Я не могу без цели, мне нужно ехать «куда-то», а не просто, куда глаза глядят.

– Феникс, – шорох где-то рядом, как будто кто-то поменял позу.

–Да?

–А есть девушки дельтапланеристы?

– Аня, да полно! Хотя… – задумался, поправился, – меньше, конечно, чем парней, но есть.

– Феникс, – пауза, – а у тебя девушка есть?

Ну вот, начинается. Ехидный внутренний голос: «ну ты же сам хотел?». Да, но что мне с этим делать?

– Сейчас нет.

– Почему?

– Видишь ли, сейчас я не лучший вариант для женщин.

– Почему? Только не говори, что ты нищий, ведь даже самый простой аккаунт стоит недёшево. Тогда что? И почему «сейчас»? Ты пьющий? Вряд ли. Уж точно не бабник, – Анахита даже усмехнулась, – или это из-за игры?

Господи, ну сколько вопросов! Ты же вроде о дельтапланах хотела поговорить? Впрочем… как же тебе сказать?!

– Я инвалид, Аня, инвалид-колясочник. – кто меня за язык-то тянет?! – Два года назад я разбился, и моя …

– Жена?

– Да не были мы женаты, просто жили вместе. Короче, она ушла.

– Вот сука!

– Не вини ее, не надо. Ты не представляешь, что такое жить с лежачим на тот момент инвалидом. – я стал торопливо объяснять, как будто Анахита могла недослушать, как будто это было важно, – я ей очень благодарен. Она ездила за мной в Италию, она сидела со мной в больницах, она ухаживала за мной, когда я вернулся в наш дом. И ушла только тогда, когда я смог сам перемещаться по квартире. Как я могу ее винить, после всего этого? Она хотела детей, а я все отшучивался, и пропадал на полетах… Надеюсь, она теперь счастлива.

– Ты странный, Феникс. Она тебя бросила одного, а ты ее защищаешь… Хорошо, не буду об этом.

Мы снова замолчали. Почему я вспомнил ту поездку? Мысленно пожал плечами, хотя… Тогда мы ехали компанией друзей на полеты, а сейчас? … А сейчас я иду, в компании… друзей? Наверно да. Куда? На полеты! Да, черт побери! Я иду с друзьями на полеты!

– Феникс.

– Что?

– Ты сказал, что на травах не разбогатеешь. Так?

– Когда? А, ну да, днем, Русу, – хмыкнул, – Да, сказал, а что?

– Ты действительно выглядишь как игрок, с трудом сводящий концы с концами, – задумчиво продолжила Анахита, – эти твои сапоги, плащик, заплатка на заплатке…

– Что ты прицепилась к плащу и сапогам? Они меня устраивают. Сапоги не сваливаются, плащ греет, что еще надо?

– Феникс, – девушка как будто не услышала моей последней фразы, – тогда объясни мне, что это было? Там, в Коровьем Холле, неделю назад.

– Ты о чем? – я почему-то представил, как Анахита с прищуром меня рассматривает.

– Ты тогда отдал мне шестьсот золотых. Просто так, широким жестом. Что это было?

Вот же! Я сам не знаю!

– Ну, во-первых, не тебе, а вам с Русом. Во-вторых, не шестьсот, а меньше, я говорил. А почему?

Да, блин, почему?!

– Почему?

– Знаешь, Аня, это были шальные деньги. Считай, я нашел на дороге кошелек, ничейный. Как бы тебе объяснить… Понимаешь, я не могу вносить в бюджет случайный доход. Я не могу на него рассчитывать. Вот представь: ты живешь, ведешь хозяйство, у тебя есть какой-то регулярный доход. И ты планируешь свои траты соразмерно этого дохода: покупаешь одежду, определенного класса, еду. Сводишь дебет с кредитом. А потом случайно тебе в руки попадает большая сумма.

– Ну да, кошелек, я помню

– Да. И что ты сделаешь?

– Я? Странный вопрос. Как минимум, сменю тряпки на нормальную одежду…

– Ага, понятно, не продолжай. Смотри, моя холщовая одежда стоит десяток серебрух, плащ…, я уже не помню, он со мной с самого начала, как и сапоги. И сколько ты предлагаешь потратить на одежду? Сотню золотых, две?

Девушка издала неопределенный звук.

– Не знаешь. Понимаю, ты не задумывалась над этим. А теперь слушай, что будет дальше. Одежда не вечная. Кстати, даже уход за дорогой одеждой более затратный. На какой-нибудь атласный плащ я своими кривыми ручонками заплатку уже не поставлю, нужно нести к портному… Впрочем, не важно. Важно другое – рано или поздно ресурс одежды кончится, вместе с деньгами. И что тогда? Снова переодеваться в лохмотья?

– Зато какой-то период ты походишь как человек!

– Возможно ты права. Но это не мой метод.

– Ты говоришь, как старый дед! Тебе сколько лет, в реале?

– Не важно, – Я усмехнулся, – знаешь, у меня на работе есть чувак. Им с женой однажды подвалило счастья – умерла бабушка, оставив каких-то денег. И вот он, всю жизнь проездивший на корейских малолитражках купил джип Лексус. Не новый, конечно, но вполне свежий, двух или трехлетний. Так он у них теперь стоит, большую часть времени. – Хохотнул, забывшись, прислушался. Вроде тихо, продолжил опять шёпотом, – Крайний раз Серега на нем ездил уже месяцев пять назад.

– Расход большой? – с пониманием поинтересовалась девушка.

– Не только. Запчасти. Они обычно полгода копят на ТО, у каких-нибудь гаражных умельцев, а тут что-то накрылось посерьезнее, и теперь Серега откладывает на замену.

– Так пусть продаст.

– Думаешь ему не говорили? Знаешь, что отвечает? «Чтоб я с Лёхуса на корейский таз слез? Никогда!» Ладно, – отсмеявшись, я продолжил другим тоном, – так и я не хотел, потом, когда парча и бархат протрутся, снова влезать в свои лохмотья. А еще хуже, привыкнув пользоваться эликсирами, однажды оказаться без них. Я уж лучше так, без них.

– Понятно… – протянула Анахита, – а тут мы, и ты решил сделать доброе дело.

Мне показалось, или в голосе ее послышалось разочарование? Не понимаю я женщин!

Звезды как-то незаметно пропали. Верхушки деревьев все четче вырисовывались на фоне светлеющего неба. Пройдет совсем не много времени, и туманной дымке начнут проступать детали нашей стоянки.

– Ладно, Феникс, мне надо немного поспать, а то я что-то совсем с тобой заболталась.
Глава 20.
– Ну что, видно что-нибудь? – Анахита, задрав голову и щурясь от пробивающегося сквозь кроны солнца пыталась шепотом дозваться Руслава, который болтался над нами на раскачивающемся дереве.

– Представляешь, Феникс, а вдруг никаких орков здесь нет и в помине? Вот мы посмеемся!

В принципе, я ее оптимизм разделял, но при голосовании поддержал осторожного Руса. Раз парень сталкивался с серокожими, его опыту надо доверять, каким бы небольшим он не был. Ибо у нас этого опыта не было от слова совсем. Поэтому аргументацию девушки: «я думаю, что их здесь нет» отмел сразу.

Перевалило за полдень, когда мы подошли к заключительной цели путешествия. Добрались сюда без приключений. Не считать же за таковое долгое хождение по лесу? По дороге разговаривали мало, берегли силы.

Хотя почему «заключительной»? Потом еще как-то надо до безопасных мест добраться. Но это – потом, а сейчас мы пытались рассмотреть сквозь деревья возвышавшийся перед нами скальный массив восточного отрога. Прикинув так и эдак, решили, что с дерева это сделать будет правильнее. Наконец, ловко перебирая руками, сверху спустился наш дозорный.

– Ничего не вижу, – Рус помотал головой, – и как ты, умудрился тогда что-то рассмотреть?

Это я рассказал ребятам, как разглядел Анахиту с дерева, при нашей крайней встрече.

– Рус, надо на самую вершину залезть. Ты мог еще на пару метров вверх подняться.

– Фес, дерево меня не выдержит. Там знаешь, как мотает?

– А чего ты хотел? Это бриз, море рядом… Эх, сто лет на море не был!

– А я был, недавно. Но только на Ледовом. Как раз оттуда возвращались, когда тебя первый раз встретили.

– Да я про реал. Здесь то я вообще ни раз моря не видел!

– Да ладно?!

– Так, мальчишки, – нас довольно грубо перебила эльфийка, – вот сдадим квест, я сама вас на море отведу, за ручки, как детей. А пока, давайте думать, как последний цветок забрать… Если вы оба так уверены, что орки здесь есть.

– Ладно Русик, я полегче, давай теперь я попробую. – Скинул свой мешок, поправил плащик, – подсади, а то до нижних веток не достать.

Сил у меня, конечно, поменьше, зато в ловкости могу и посоревноваться. А еще я раза в полтора легче, поэтому спустя минуту-другую я уже раскачивался на самой верхушке дерева, более всего напоминавшее сосну. «Сосна» возвышалось над остальными деревьями, но все равно, из-за того, что мы находились на склоне, деревья, растущие ближе к границе леса, перекрывали часть обзора. Опять же, из-за риска столкнуться с патрулем, обосновались мы метрах в пятидесяти от опушки.

Наверху светило солнышко и было ветрено, высоко над головой выстроились облачные улицы – ряды кучевых облаков. Эх, сейчас бы плюнуть на все, вспорхнуть с макушки, и вверх! Меня мигом выстрелит над вершиной отрога, дальше надо только снестись немного по ветру, и я окажусь в зоне динамика самого Утеса. Думаю, полчаса от силы, и я «закрою задачу» - окажусь на господствующей вершине этой части материка. А дальше? Да по таким «улицам», да при попутном ветре, я за пару часов досвищу до Коровьего холла…

– Ну как, что видно?

Я вздрогнул, выдернутый из мечтаний. Ниже меня метра на три, и чуть в стороне Руслав изображал наездника на взбесившемся дереве. Я сразу вспомнил аттракционы, на которых надо удержаться на деревянной фигурке быка. Дерево под парнем во всю скрипело, угрожая сломаться.

Ну да, я же здесь совсем за другим. Взгляд обежал видимую часть стены. Вершины не видно. То, что открывалось взгляду представляло собой весьма зализанную гору, без выступающих уступов или карнизов. Никакого движения, только где-то под самыми облаками заметил кружившую птицу. Еще один орел? Высоко, не разглядеть.

Обнимая одной рукой ствол, второй изобразил жест «развел руками».

Рус в ответ так же пожал плечами и показал жестом «спускайся»

– Я думаю, надо держать в голове наличие орков. Анахиту спрячем где-нибудь в лесу, чтоб на нее случайно не наткнулись, а сами пойдем на восхождение. Вдвоем у нас шанс отбиться все же повыше.

Парень посмотрел на меня, как бы ища поддержки. Я устало вздохнул, ну вот опять.

– Что не так?

– Рус, может все же обойдем отрог? Смотри, нам все равно потом на юг. Шли бы втроем, просто могли бы спуститься с той стороны…

– Не ребят, нет у меня навыка «Скалолаза», – девушка виновато улыбнулась.

– Вот и я о том. А так, заодно сможем осмотреться по лучше. И еще, – мысль возникла у меня только что, – ты же сам говорил, что солнце им вредно? Вряд ли они облюбовали хорошо прогреваемые солнцем склоны. Если сидят – то на тех, что на север обращены.

Руслав задумался. В этот момент я обратил внимание, что над нами что-то мелькнуло. Задрал голову. Странно, ничего… а, нет, вот опять – солнце, пробивающееся сквозь мельтешение веток и листвы на миг загородила какая-то крылатая тень. Хм, немаленькие здесь птицы.

– Хорошо, – воин кивнул, – идея здравая, так и сделаем. Тогда надо выдвигаться, времени мало.

Я подхватил мешок, эльфийка поправила сумку.

– Идем в зоне видимости горы… черт! – Рус присел, разглядывая полуразвалившийся сапог, – идите, я догоню.

Переглянувшись с девушкой, неторопливо двинулись вдоль по склону, деревья здесь росли не очень часто, подлесок тоже сильно не разросся, можно не бояться потеряться в двух шагах друг от друга. Пройдя десяток шагов, оглянулся, Рус бинтовал носок сапога каким-то огрызком веревки. Вот блин! У меня же, где-то на дне мешка, среди прочего барахла валяется ремонтный набор сапожника! Я остановился, и начал поворачиваться, чтоб окликнуть парня, в этот момент эльфийка с приглушенным всхлипом схватила меня за руку. Еще не понимая, проследил за направлением ее взгляда. Вот черт! Между деревьев, ниже по склону поднимался орк. Копье в опущенной руке, щит заброшен за спину. Не видит? Видимо он заметил нас одновременно, щит тут же прикрыл грудь, рука с копьем взлетела к уху, наши глаза встретились. Я рванул лук.

Пока шли, Анахита примотала мне остатки ампул к стрелам. Получилось у нее не хуже, а учитывая, что проделала она это на ходу, что лично мне было совсем недоступно, так результат превзошел ожидания. Вот только оставалось их всего восемь штук, а противник неплохо закрывался щитом. Но до подхода Руслава протянуть, пожалуй, сумею.

Орк, удерживая нас ничего не выражающим взглядом начал неторопливо приближаться. Блин, куда стрелять?!

– Бежим!

Я обернулся. Что? Анахита, схватив меня за край плаща, не церемонясь потащила меня дальше. – Не тормози, там еще один!

Выше по склону, только все же чуть дальше, чем первый, меж деревьев показался новый враг.

Сердце ухнуло. Ну вот и доигрались! Я позволил протащить себя несколько шагов, механически переставляя ноги, пока не сообразил, что мы удаляемся от единственного бойца в нашей тройке.

– Аня, стой! Мы не туда бежим!

– Бежим! – в глазах девушки я не увидел растерянности или страха. Ну что ж, наверно ты знаешь, что делаешь. И я наконец перешёл на нормальный бег.

Через три шага бросил взгляд по сторонам. Нижний орк тоже побежал, довольно уверенно перепрыгивая торчащие то тут, то там корни, а вот верхний отставал. Ну что ж, не только людям бежать под горку сложнее, тем более по лесу.

– Сюда! – Анахита опять схватила меня за руку, увлекая под уклон. Мы почти поравнялись с нижним. Ну все, сейчас он нас догонит!

Девушка резко остановилась, разворачиваясь. Я, по инерции сделал еще два шага. Повернулся, вскидывая лук. Ну все, нам хана, отметил как-то отстраненно, на автомате. Эльфийка выставила руки с активированным фаерболом.

Орк перешёл на шаг, потом остановился. Ну конечно, чего ему торопиться, сейчас второго дождется…

За спиной орка показался Руслав. Рус! Я почувствовал, как расплываюсь в улыбке. Видимо орк что-то почувствовал, а может глупо улыбающийся человек, загнанный в угол заставил насторожиться его мозги, начал поворачиваться, и вдруг явственно вздрогнул. Он продолжил движение, но парень просто отступил на шаг, блеснула молния отточенной стали и орочья голова покатилась под уклон.

Три пары глаз уставились на второго серокожего, который только-только появился из-за деревьев. Он остановился, оценил ситуацию, … и рванув вверх по склону опять скрылся среди деревьев.

Рус, подхватил орочье копье и щит.

– Ходу, ходу, ходу! – не скрываясь крикнул он нам.

Анахита развернулась, и бросилась вперед.

– Рус!

– Фес, бежим, он же за подмогой!

– Рус, стой!

Парень затормозил рядом, – Что?

Я вцепился в его рукав.

– Рус, это шанс, понимаешь? Только обещайте, что от орков вы уйдете?

– Черт, ты о чем?! Да по лесу, они задолбаются нас ловить!

– Вот и отлично! Тогда бегите!

– Фес, ну-ка отставить героические помыслы! По лесу орки бегают плохо!

– Я тоже. Со мной – не уйдете.

– Феникс…

– Дослушай. Вы уходите, а я – наверх. Во-первых, лажу по горам я не хуже этих, а во-вторых, сейчас все рванут за вами в погоню. Это же шанс забрать последний цветок!

– Черт, – парень на миг задумался, уставившись на свои сапоги, – похоже ты прав!

Я хлопнул его по плечу. Анахита стояла в нескольких шагах, полуобернувшись.

– Береги ее, – бросил я, не отрываясь глядя в раскрытые глаза эльфийки.

– Не переживай. Кстати, где встретимся?

Я замялся.

– Вот что, сразу как спустишься, дуй на юг. Встретимся на посту, ты его не пройдешь.

– Давайте ребята, удачи. – Я хлопнул парня по плечу еще раз, изобразил воздушный поцелуй девушке. – Ходу.

И они побежали.


Быстро осмотрелся, пока никого. В стороне, где скрылись ребята, явственно хрустнуло. Потом еще раз. Спасибо! Явно утягивают погоню за собой. Так, откуда взлететь? На мгновенье припомнил, как раскачивался на сосне. Учитывая, что лес на склоне, если поймать амплитуду и прыгнуть вниз в долину… А, не то. С такой шаткой опоры не толкнусь, да и до нижних веток не доберусь без помощи. Тогда наверх, куда же еще!

Скинул сапоги, некого стесняться, саадак с луком туда же, толку то от них? Цепляя землю когтями, рванул наверх. Впрочем, сильно не спешил, столкнуться с погоней нос к носу точно в планы не входит.

Лес кончился как обрезанный. Шаг, и я на пустом каменистом склоне. Так, а где тропка, на границе двух поверхностей? Эй, разрабы, нельзя было под копирку повторить то же самое, что на предыдущем отроге? Сразу от деревьев начинался довольно крутой откос. Между ним, и деревьями щель – не втиснутся.

Сверху посыпались мелкие камешки. Это еще что? Склон чуть выше имел небольшой перегиб, поэтому стоя под стенкой рассмотреть, что надо мной происходит я не мог. Но, кого тут еще могла нелегкая носить? Осторожно отступил под защиту деревьев.

Камешки посыпались левее. Отлично, кто бы это не был, он идет поверху в направлении оконечности отрога. Придется подождать.

Наконец, на фоне неба вырисовались три фигуры. Горько усмехнулся про себя, орки, ну кого я еще рассчитывал увидеть? В очередной раз поразился, насколько ловко и споро у них получается. Спускались по диагонали, в направлении, куда скрылись ребята. Сейчас серокожие были выше меня метров на пять, и левее почти на пятьдесят. Наблюдая, я выглянул из-под прикрытия деревьев. Вот сейчас, они нырнут в лес, немного подожду и можно подниматься.

Над головой мелькнула тень, раздалось громкое и противное карканье. Вот блин, что здесь за вороны такие?! В порыве любопытства высунулся еще сильнее, и ухватившись руками за дерево, чтоб не грохнуться, уставился вверх. Никого. Видать птица скрылась за деревьями. Ну что там мои орки, спустились?

Опустил взгляд да так и прикипел к дереву. Сердце снова дало сбой, во рту пересохло, а желудок ухнул в район пяток. На меня смотрели три пары ничего не выражающих глаз, в окаймлении меховых шапок и таких же безрукавок. Первый порыв – в лес, вниз, бежать! Я даже дернулся было назад, за деревья. Мигом пришло осознание – и что дальше? Как я бегаю по лесу, уже проверял, хреново. Выносливости у меня хоть отбавляй, но ведь догонят! Взгляд метнулся вправо, вдоль деревьев. Нет, слишком узко, да и не разбежаться!

Орки совершили образцовый поворот «все вдруг», и бодро припустились ко мне, щиты и копья уже привычно материализовались на своих местах. А я, чуть ли не буксуя когтями по камням, и обдирая пальцы на руках, рванул вверх по склону.

Четыре метра. Взлетел почти одним рывком. Орки поравнялись со мной по высоте, до них метров сорок, может чуть больше. Пульс молотит, но это от страха. Мыслей нет. На заднем фоне сознания «второе я» в офигивании качает головой «ну ду-ра-ак.»

Восемь метров. Сорвал ноготь на левой руке, вижу кровавые следы, которые оставляет моя пятерня, но боли нет. До орков уже метров тридцать, высоту набирают синхронно со мной.

Правая нога соскользнула, вслед за ней левая. В последний миг, когда я уже увидел, как скольжу на брюхе, пальцы вцепились в какую-то расщелину. Запоздало прокатилась волна паники. Правой щекой воткнулся в скалу, до орков метров двадцать. Бегут гуськом, в руках оружие. Да как же они здесь держатся то?! Скосил глаза. Вниз метров двенадцать. Где-то рядом раскачиваются верхушки деревьев, но еще выше меня. Рывком подтягиваюсь, нога находит опору, вверх!

На пятнадцати метрах достиг перегиба, скала немного уменьшала наклон. Подъем пошел веселее, я почти перестал помогать себе руками, но и орки ускорились. Короткий взгляд, между нами остается не больше десяти-двенадцати метров. Я вижу их детально. Я вижу отблески на гранях черных каменных наконечников их копий. Вижу, как колышется длинная шерсть их меховых шапок. И я вижу их пустые, ничего не выражающие глаза.

Появилась отдышка, пульс уже в висках, сознание застыло от ужаса. Жилы на ногах рвутся от напряжения. Взгляд высматривает места, куда наступать, боковым зрением вижу приближающуюся снизу-сбоку смерть. Топот их ног отдается в мозгу, я слышу их дыхание! Шесть метров!

Мешок уже в правой руке, левая рвет застежку плаща, краем глаза вижу, как ближайший силуэт заносит руку для удара. На очередном шаге выношу правую ногу чуть дальше, и с силой толкнувшись ухожу в прыжок назад, прогибаясь в спине.

Время застыло. Скручиваясь влево, вижу, как наконечник копья проходит в считанных сантиметрах от моего тела, а головной орк проваливается вперед в глубоком выпаде. Мне кажется, или у второго орка признаки удивления на лице? Действительно, странно, жертва, которую уже почти загнали, предпочла прыгнуть вниз и разбиться!

Потом в поле зрения вползает бескрайняя лесная ширь. Верхушки деревьев, образовывающие зеленый ковер, сбегающий вниз, в долину. Они ниже меня!

Хлопок сзади, меня подбрасывает, на миг больным зубом пронзает мысль: «я же не проверил крылья!» А вдруг повреждены маховые перья? А вдруг не размяты мышцы? Я же с самого утра не имел возможности их осмотреть. Но проходит мгновенье, другое. Меня не скручивает болью, кренов нет, значит они работают!

Время запускают вновь, я хочу крикнуть в ликовании, но рано. Верхушки деревьев несутся на меня с угрожающей скоростью, а крылья еще не держат, скорости мало. Миг, и те немногие метры над вершинами деревьев, которые я успел запасти в своем забеге вверх, растаяли, разменянные на скорость полета. Но их хватило, чтоб над самыми макушками я перешёл в относительно управляемый полет. Скорости все еще недостаточно, но это же горы! Поверхность леса убегала вниз, повторяя склон отрога, а я скользил в считанных сантиметрах над ней, разгоняясь в пологом пикировании.

Поверхность леса слилась в зеленое полотно, то слева, то справа мелькали вершинки выступающих над лесом деревьев, но пока мне везло. Вот воздушная подушка под крыльями отвердела настолько, что на нее можно стало опираться, чуть поджав вниз заднюю кромку я уменьшил угол пикирования, и тут же зеленое мельтешение отдалилось. Слава уравнению Бернулли! Ех-ху-у!

Я перешел на маховый полет. Несколько взмахов, широкий вираж, и мимо проносятся застывшие на склоне орки. Пока недоумки! Мне захотелось смеяться, или сделать какую-нибудь глупость. Эх, почему у меня так мало стрел с «фугасами»? Сейчас бы погонял этих уродцев. «Ладно икар, давай по задаче» мысленно напомнил себе, упихивая плащ в мешок, которые до сих пор держал в руках. Главное эти трое в погоне за ребятами участвовать не будут. Меня трясло от пережитого, и чтоб как-то сбросить напряжение, я заорал песню, которую когда-то слышал на очередном бивуаке.

«Я стою на вершине горы,
Ветер дует не с той стороны,
Я приготовился к разбегу,
Внизу стоят, разинув рты,
И все ж в удачу веришь ты,
И сердце рвется, рвется, рвется к небу"
Глава 21.
Я набирал высоту в широкой спирали, поглядывая в направлении, в котором скрылись ребята. Упомянутая тройка серокожих, упустившая одного очень шустрого икара, уже скрылась под пологом леса. Хоть Руслав уверял, что оркам в лесу их не поймать, беспокоиться о судьбе попутчиков я не переставал. Появилась даже мысль, покружить с торца отрога, в надежде высмотреть ребят сквозь деревья. Но потом отбросил. Даже если я увижу что-то, например засаду на пути, то как вмешаюсь? Сверху расстреляю из лука? Учитывая, что фугасов осталось восемь, а остальными стрелами, я даже поцарапать орка не могу. Предупредить? Как, кидать записочки? Были бы мы в группе, мог написать сообщение, но мне нельзя – члены одной группы видят не только характеристики и статы друг друга. Представляю, как будет выглядеть окошко такой группы: «Руслав, человек. Анахита, эльф. Феникс, … икар?» Хм, не сказать, чтоб это не вызвало вопросов. Даже хуже, чем крылья засветить. Крылья – а может это такие приспособления, надевающиеся на плечи? Впрочем, о чем я, под NDA попадает даже сам факт полета игрока. Но обозначить расу, которой нет – тоже верное средство, нарушить все, что можно.

«Хорошо, что Рус не предложил вступить в группу, когда я заговорил про это» мелькнуло в голове. Вот бы пришлось искать причины, почему я отказываюсь! Мало мне что ли, что отказываться от совместного восхождения? И в тот же миг другая мысль завладела сознанием

И тут же возникла новая мысль, заставившая забыть на минуту обо всем. Пораженный, я продолжал на автомате махать крыльями, удерживать угол тангажа и радиус виража, а перед глазами стоял Руслав, встретивший меня в лесу, после приземления с северного отрога. Я тогда спросил:

«Нельзя на карте метку поставить?»

«Можно, но только для участников группы» - ответил Рус.

Подождите-ка, но это мне не резон вступать в группы, но с точки зрения нормального игрока, действующего по совместной задаче, объединиться в группу, это норма. Даже нет – это правило! Уже с момента, когда я первый раз решил отстать от группы, обещая догнать, уже тогда, любой игрок мог бы сказать: «кстати, кинул тебе приглос в группу, вступай, так не потеряемся».

Ну хорошо, не подумали, но в тот момент я сам заговорил о том, как видеть положение друг друга на карте. Так какого лешего Руслав, сам заговоривший о таком функционале группы, не хлопнул себя по лбу, и не сказал: «Феникс, блин, а чего это мы еще не в группе?».

Мозг стал подсовывать различные варианты, ну типа «стесняется», «не навязывается», и тому подобное. Нет, все не то! Парень просто обязан был предложить мне группу, вся логика игрового процесса об этом говорит, а то, что действует он вполне логично, я убедился.

«Ах, ребята, да вы тоже непростые персонажи…»

Не знаю, что меня заставило насторожиться? Я был на высоте, подо мной, уже не меньше полукилометра, от стенки отрога я был тоже далеко. Хоть Рус и говорил, что орки не знают метательного оружия, но я предпочел не проверять этот тезис на собственной шкуре.

И все же что-то как будто дернуло, заставив обернуться назад и вверх. Тело сработало на рефлексах, сознание даже не успело включиться. Поджать правое крыло, энергичный взмах левым, меня кинуло в сторону.

Мимо, с противным разочарованным то ли криком, то ли карканьем пронеслось нечто: оперенные крылья, в размахе побольше моих, выставленные вперед когтистые лапы, и сморщенное старушечье лицо, с носом крючком и прищуренными глазами.

Гарпия?!

Минуточку! Я лихорадочно вызвал в памяти карту, составленную перед покиданием Инкубатора. На ней я отметил места, где в диком виде водилась летающая живность Фанворда. Неужели я случайно забрел в ареал обитания гарпий? Точно нет, я уверен! Они же живут на севере, в Полярных горах.

Точно! Они земляки орков! Тогда понятно откуда они здесь.

Тем временем промахнувшаяся гарпия заходила в новую атаку.

– Хочешь поиграть, птенчик?

Ну и противный же голос! Я энергично набирал высоту. Что помню о гарпиях? Вот, блин, почти ничего. Разве что летают бесшумно, это да, убедился. Обладают интеллектом, и как мне это поможет? Еще они сильные, в состоянии поднять некрупного человека. Ха, я не человек…

Крылатая старуха догоняла. Ну да, раз может поднять такой груз, значит крылья о-го-го какие. Не дракон, конечно, но сильнее меня это точно, грудь на грудь лучше не сходиться.

Постойте! Вот оно! Ну не может грузоподъёмный летательный аппарат, при одинаковой конструкции, быть маневреннее более легкого!

– Куда ты, птенчик? Я давно не обедала.

Еще и облизывается, зараза. Да, вспомнил, они же плотоядные.

Когда между нами оставалось не более полутора метров, резким переворотом через крыло ушел вниз. Старуха выполнила маневр с заметной задержкой. Пара взмахов для разгона, и тут же вверх. Страшные когти опять пронесли мимо, гарпия заметно просела по высоте. Я опять значительно выше, и продолжаю набирать.

– Все равно не уйдешь! Ты не сможешь играть вечно. Такие птенчики как ты, быстро устают!

Блин, старуха права, три четверти шкалы выносливости, и продолжает убывать. Интересно, откуда она знает о «таких птенчиках»? Впрочем, это же непись, с не очень развитым интеллектом. Скорее всего принимает за орла, которых гарпии ненавидят. А у меня и крылья орлиные, и лапы похожи…

О чем я думаю! Меня хочет поймать и сожрать крылатая тварь, от которой я пока ухожу, но силы не бесконечны, а я тут в орнитологию ударился! Или в монстроведенье? А, не важно, я снова увернулся, повторив маневр.

Так, конечностей у нее две пары, в отличие от меня, хватать будет ногами. Ноги снизу, значит надо все время держаться выше. Ага, как?! Если у нее скороподъёмность выше! И сколько можно набирать? В космос? Вон и облака уже рядом! Но в пикировании она меня точно догонит, она тяжелее.

Снова повторил маневр: переворот через крыло, короткое пикирование и уход в набор. Старуха снова промахнулась, я чередую стороны, через которые уклоняюсь, но когда-нибудь она меня подловит. Поднимающийся откуда-то от желудка страх, заставил мозги шевелиться активнее. В сознании замелькали сотни вариантов.

«А что, если…? Нет. А вот так…? Не выйдет. А может…? Не получится.»

Блин, блин, блин!!!

После очередного маневра бросил взгляд вверх, и чуть не застонал от обиды. В нескольких метрах надо мной, во все стороны простиралось подбрюшье огромного кучевого облака. И я почти влетел в его середину. Пятачок подошвы, свисающие то тут то там серо-грязные лохмы. Наслаждаетесь белоснежными барашками? Посмотрите их поближе. А я все, приехал. Выше нельзя, в облаке же ничего не видно, как я буду контролировать положение врага? Заметался туда-сюда, уворачиваясь от крылатой гадины, надо как-то выбираться под чистое небо, там я хоть смогу набирать высоту. Впрочем, горизонтальный маневр пока удавался, только не лететь по прямой, догонит!

Вдруг, в какой-то момент, самым краешком сознания, тщетно ищущим варианты спасения, я зацепился за тот факт, что гарпия усердно облетает облачные лохмы. Я иногда их прошиваю, а она вроде как облетает. Случайность? И тут же прошил по прямой здоровый облачный язык, свисающий вниз на десяток метров. Гарпия облетела. Она что, как Бастинда из «Волшебника Изумрудного города» боится воды?! И в ту же секунду, перед глазами красным транспарантом вспыхнули строчки из когда-то читанного описания гарпий:

«Летают гарпии бесшумно, что конструктивно достигается за счет подавления аэродинамических шумов мягким и пористым краем задней кромки маховых перьев, как у совы. Эта же особенность делает невозможным полет гарпии в дождь»

Вот! У них намокают крылья! Так надо мной же несколько тон воды, в виде пара и конденсированной взвеси. А я боюсь туда сунуться! Да, мои перья тоже мокнут, ухудшаются характеристики, но лететь я смогу. А гарпия? И я смело поднялся чуть выше.

С боков навалилась мутная тьма, я даже боялся смотреть по сторонам, чтоб не потерять ориентировку, только вниз. Земля внизу тут же, как будто подернулась белесой пленкой, размазалась, зелень поблекла. Через секунду снизу промелькнула тень. Гарпия проскочила вперед, но тут же вернулась, уверенно держась подо мной. До слуха, как сквозь вату донесся ее скрипучий голос:

– Куда это ты собрался? Думаешь я тебя не вижу? Я слышу, как бьётся твое трусливое сердечко, спускайся, и я вырву его тебе!

В неосознанном испуге, я судорожно взмахнул крыльями, отдаляясь от опасной твари, и мир вокруг померк.

Бело-грязная мгла окутала меня. Она была выше, она была сбоку, она была ниже меня. Мгла была вокруг. Спустя секунду-другую, я уже не мог понять, где верх, где низ. Тело тут же стало мокрым, по лицу заструились потоки воды, холщовка… Да! Я в который уже раз летел в холщовой одежде, забыв ее поменять, сразу как расстался с ребятами. Эх, вот и давай зароки! Холщовка тут же напиталась водой, и стала весить как кольчуга. Крылья отяжелели, так по крайней мере мне стало казаться. Благо в облаке можно было держаться и без взмахов.

Вообще, в реале, у нас был строжайший запрет на влет в облако. Во-первых, как и здесь – ничего не видно, а значит шанс столкнуться с таким же как ты, любителем полетать в облаках. Во-вторых, так же как сейчас – полная потеря ориентировки. Если нет приборов для слепого полета, понять, что с тобой происходит невозможно. В наборе ли ты, и сейчас потеряешь скорость и свалишься, или в пикировании, и сейчас превысишь конструктивный предел по скорости и развалишься? А может в крене? А еще в облаке – сильная турбулентность, любой, кто пробивал облачность пассажиром самолета, может подтвердить. Процесс конденсации водяного пара идет с выделением тепла, и это тепло заставляет содержимое облака буквально «бурлить» как кастрюля на огне, читал я такое сравнение. А еще, эти процессы могут забросить тебя на такую высоту, где без кислородного оборудования не выжить. Из всех счастливчиков, которых облако затянуло и выплюнуло, я знаю только об Эве Виснерске. Ее в Австралии грозовое облако выкинуло на почти десять километров. Ну так она одна такая, на весь мир, кто после этого выжил.

Здесь я облака еще не исследовал, сознательно залетая в них. Максимум – прошивал по кромке. Причины все те же: нифига не видно, мокро, никакой ориентировки. Так что так глубоко внутри, я оказался первый раз. Болтало, но не так чтоб очень, я парил, расправив крылья, без взмахов. Если облако не засасывает, то через некоторое время я опущусь ниже, и вывалюсь из него. Шли минуты, но по-прежнему, вокруг был мокрый, душный сумрак. Выносливость почти не тратилась, поэтому я решил задержаться, вдруг эта гадина на самом деле меня слышит? Хотя через такой слой «ваты»? Это вряд ли, но рисковать не хотелось.

Мысли стали собираться, я успокаивался. Так, скорее всего, именно эта тварь засекла нас. Наверно, когда мы с Русом раскачивались на вершинах елок, играя в великовозрастных медвежат. Может ли она рассмотреть людей под кронами? Если «да», у ребят проблемы. С таким авиаразведчиком, орки их не потеряют. А хуже всего, смогут устроить засаду. Гадство! Ну чем я смогу помочь? Гарпия тяжелее меня, сильнее, летает не сильно хуже. Спикировать, с таким расчетом, чтоб угодить когтями в голову? Но я же не сова! Она меня услышит заранее. Может сбросить ей на голову каменюку? А что, десяток килограммовых булыжников я подниму запросто, если кидать метров со ста, или больше, то таким булыганом, да по башке… Ага, только сначала надо попросить: «мадам, не могли бы вы лететь по прямой, с равномерной скоростью, мне прицелиться надо». Как мне справиться с этой старухой двукрылой?

Стоп. Двукрылой. А я? У меня те же два крыла и две ноги, но руки… Я поднес руки почти к лицу, будто впервые их разглядывая. Ну да, у меня на пару конечностей больше! Вот же пришлось вначале помучатся, из-за этого. А еще у меня есть лук, и восемь стрел с взрывными зельями.

Я расхохотался, господи, да как же все просто! А я бегал от этой летающей курицы, по всему небу, даже в облако забрался! А решение было у меня в мешке, вот же оно! Меня колотило, толи от пережитых эмоций, толи уже замерзать стал. И продолжал заливаться истерическим хохотом, до колик в животе.

Фух, наконец успокоился, пульс пришел в норму. Так, значит сейчас вываливаюсь из облака достаю из мешка лук… Нет, не так. Вдруг она по-прежнему ждет меня под облаком? Вдруг и правда слышит стук сердца? Самонаводящаяся, как акустическая торпеда. Я спешно залез в мешок, вытащил и пристроил на бедро саадак, проверил как выходит лук. Потом все же взял его в руку, так быстрее, если что. На ощупь попытался определить, где мои «фугасы». Не получается, надо доставать, но здесь не видно ничего. Вытащил одну стрелу наугад, ощупал наконечник. Не угадал. Эх, надо на будущее для «фугасов» какое-нибудь отличное оперение придумать, чтоб на ощупь в колчане определять. Ладно, если что, обычной стрелой собью первую атаку, а там уж посмотрим, чьё конфу круче!

Вот теперь я готов, пора покидать это гостеприимное облачко. Как? Это в реале, реальная проблема, а здесь – да здравствует гравитация! И я сложил крылья.

Какое-то время ничего не происходило, меня по-прежнему окружала муть, я падаю? Да вроде. Что за лифт, который никак не дойдет до первого этажа?! Я уже начал беспокоиться, и тут, рывком, как зонтик перед лицом, передо мной распахнулся мир, во всей своей цветной красе. Зеленый ковер бескрайнего леса, голубое небо, белые облачка, и солнце! Как я люблю солнце!

С хлопком за спиной раскрылись крылья, меня даже брызгами обдало. Так, а где вражина? Я крутанулся, высматривая цель, одновременно натягивая лук. Никого. А где я?

Взгляд вниз, пытаясь зацепиться за знакомые ориентиры. Где-то должен быть восточный отрог, где он?

Прямо подо мной проплывали какие-то горные пики, нагромождение скал, что за?... Взгляд скользнул дальше. От центрального массива, ниже во все стороны, лучами разбегались хребтики поменьше. Раз, два, четыре … восемь. Это что?! Это Рассветный Утес? Цель моего путешествия, до того, как встретил ребят? И я вот так вот просто, сейчас спланирую на вершину, и все? Цель закрыта? Видимо меня снесло ветром вместе с облаком.

«А высокая сегодня база», отметил в сознании, «и какой из них восточный?». Точно, вон же море! Море… Взгляд прикипел в хребтику, который тянулся в сторону побережья, какой же он игрушечный отсюда. Свел крылья, оставляя маленькие треугольнички, лук прижат к телу, стрелу в колчан. В лицо дыхнул плотный поток, опять из глаз побежали слезы. Мгновенно просохшие рубашка и штаны затрепетали в набегающем урагане. «Без фанатизма, икар, нечего опять одежду трепать», немного скинул скорость. Рассветный Утес уполз куда-то назад, море отдалялось, а восточный отрог постепенно увеличивался в размерах.

Ну и где же? Неужели ошибся? Взгляд обшаривал лес, вокруг отрога. Не-е-ет, не ошибся. Вон она, тварь, ходит кругами, уже намного южнее торца. Видать ребята прошли узкое место, и теперь держат путь к посту стражи. Где он, кстати? Взглянул на юг. Там, у оконечности южного отрога чуть выступая над лесом, раскинулось поселение. Я почти различал высокий тын, крыши. Над одной, повыше, колебалась какая-то тряпица, на шпиле. Ладно, пост от меня не сбежит.

Снова нашел взглядом гарпию. Машет крылышками, падлюка, высматривает моих друзей. Как ворона, той тоже недоступен парящий полет. Это ж какая у нее выносливость? Ну сейчас долетаешься!

Раскрывшись, встал в широкий вираж. Так, где мои «фугасы». Вытащил шесть штук. Четыре прихватил пальцами левой руки, удерживающей лук. Еще две сунул в зубы. Две пусть побудут в резерве, мне все же еще за травой слетать надо, наверняка на вершине кто-нибудь дежурит.

Гарпия кружила восьмерками почти над самыми деревьями, смещаясь со скоростью пешехода. Периодически она подлетала к хребту. Ага, вот и наведение – в этом месте на скале я заметил фигурку. Орк? Не разглядеть, хотя кому тут еще быть?

Дождавшись, когда очередная передача информации завершилась, и гарпия вернулась к патрулированию, завис метров на пятьсот выше моей будущей жертвы. Ну от сюда мне ее точно не достать! Приноравливаясь к ее полету, начал снижение. Стрела на тетиве. Взгляд на цели. В голове и сердце вакуум, только «щелкает» вычислитель: «ветер восточный, шесть-семь метров в секунду; скорость цели около сорока километров в час, значит – одиннадцать-двенадцать метров в секунду». Буду бить на курсе девяносто, то есть точно против ветра. Дистанция…

Триста метров. Далеко.

Двести метров. Вверх не смотришь, гадина, хорошо. Чувствуешь себя в безопасности. Кстати, а у меня как? Крутанул головой, вроде никого.

Сто пятьдесят метров. Цель вошла в правый разворот, в конце нужного мне курса. Подождем, я замедлил снижение. Только не смотри вверх. Зачем тебе смотреть вверх? У тебя же нет здесь летающих врагов! Откуда им взяться? Тот птенчик сбежал давным-давно.

Гарпия вошла в левый разворот. Я, параллельно ей слил еще пятьдесят метров. Фигурка на склоне, видимо заметив меня активно замахала ручонками. Поздно, дядя.

Всё, цель на курсе, превышение сто, эмоции вон, атака!

Семьдесят метров. Рано! Лук натянут, взглядом держу точку упреждения.

Шестьдесят. Еще! Пятьдесят. Черт! Холстина флаттерит, издавая трепещущий звук, ну почему я ее не поменял!

Гарпия оборачивается, вижу, как расширяются ее глаза, перекашивается криком рот… Н-на, гадина!

Промах! Стрела проходит впритирку к ее голове. Хватаю следующую стрелу, натяг, выстрел, тридцать метров… Крылатая старуха уворачивается, и развернувшись в воздухе, выставляет мне навстречу здоровенные когтищи. А, блин! Увернувшись, подныриваю, используя набранную скорость разрываю дистанцию, стрела на тетиве, разворот.

И тут же выстрел, гарпия почти меня настигла. Промах! А я, сложив крылья камнем падаю на несколько метров, уходя от страшных лап.

Стрела на тетиве, краем сознания отмечаю, как внизу рвутся мои фугасы. Интересно, а где ребята? Прилетит Ане в лоб знакомая стрела. Вот удача, так удача! Некогда, разворот.

Опять мимо мелькает пернатое тело. У нее что, голая грудь? Разрабы, вы маньяки?! Вы видели старух с девичьей грудью?

Выхватываю стрелу из зубов, в руке кончились, изо всех сил гребу вверх, мне нужно секунду чтоб прицелится.

Нагоняет, дистанция метров метров двадцать. Разворачиваюсь, зависнув над гадиной на распахнутых крыльях. Полсекунды задержка оперенья у уха, поймал взглядом довольно скалящееся лицо. Нет, морду. И в эту морду, н-на! Стрела бьёт в грудь, вспышка!

Крик боли лупит по ушам ультразвуком, но тварь жива, хоть здоровье просело на половину. Вот же живучая какая. Сдохни уже наконец! Последняя стрела опять не попадает в голову, но бьет в плечо, в основание руки-крыла. Вспышка, и я вижу, как брызнули в стороны перья, а оторванная конечность, кружась отлетает в сторону. Да-а-а!!! Поверженная гарпия, кувыркаясь, как сбитый самолет с отстреленной плоскостью падает вниз, на камни. Камни?

Я лихорадочно осматриваюсь. Ну точно, пока мы кружили, сместились к самому отрогу, вон он, почти подо мной. А что с выносливостью? Вот зараза! Последние проценты. Наскоро осмотревшись, плюхаюсь на отрог, между усеявшими его гребень валунами. Неудачно бьюсь ногой. Фигня, синяк не травма! Грудь ходит ходуном, накачивая в легкие кислород, набатом отдает в висках и ушах, перед глазами плавают круги, в рот попадает соленая капля. Кровь? Нет, пот, вытираю рукавом лоб. Ноги подрагивают, чувствую, что сейчас они откажутся держать мою тушку.

А это что? Как в прострации отмечаю, что по склону в мою сторону мчится какая-то фигура, ловко перепрыгивая с камня на камень. Высокий, сухощавый, на плечах толи пальто без рукавов, толи плащ, из знакомого черного меха. На голове высокий меховой колпак. Сухощавенькие ручки потрясают узловатым посохом. Ты кто, дедуля? Гарпин муж? Судя по личику, такой же сморщенный, вполне возможно. Совершенно бездумно достаю предпоследнюю стрелу с ампулой, механически натягиваю лук, подпуская поближе. Дед встал от меня метрах в десяти, развел руки, что-то заголосил. Да отстань ты уже. В правый глаз попадает капля пота, прищурившись, ловлю левым цель. Щелк.

Бах! Вспышка. И фигурку сносит со склона. Убил? Да пофиг, на меня наваливается апатия, ноги подгибаются, и я рушусь на камни.
Глава 22
Пульс постепенно приходил в норму, отдышка ушла, пот на ветерке просох. Нога болела все сильнее, видимо я здорово приложился. Пощупал пальцы, вроде целые, вот и ладно.

Я был выжат как лимон. Не физически, шкала выносливости постепенно подрастала. У меня эмоциональное истощение, еще бы, такое количество переживаний за сравнительно короткий отрезок времени! Забег от орков, пятнашки с гарпией, блуждание в облаке, снова гарпия. Прикинул, с момента как расстались с ребятами прошло едва ли полчаса, офигеть! А как будто вчера. Наш поход через лес от места ночевки, наверно, был вечность назад. Да-а, я даже присвистнул, давненько у меня не было таких насыщенных выходных.

Челюсти механически перемалывали волокна сушеного мяса, мозг перематывал недавние события, без анализа, как кинопленку, думать не хотелось. Взгляд скользил по макушкам деревьев в ожидании, когда восстановится выносливость. Усмехнулся, вспомнив, как под утро втирал эльфийке, что не хочу зависеть от эликсиров. Усмешка вышла горькой, сейчас бы я от соответствующего эликсира не отказался.

С вершины крутого склона хорошо просматривалась опушка. С отстраненным интересом я смотрел как две пары орков, выбежавших только что из чащи, синхронно закинули щиты за спину, и споро начали карабкаться по стене в мою сторону. Какие забавные торопыжки! Откинулся назад, опершись на руки, взгляд устремился к облакам.

А погода сегодня классная! Солнце, высокая кучевка выстроилась грядами, свежий морской ветер. Почему-то вспомнил Ай-Петри. Странно, был один раз, да и перепад высот там значительно больше, и внизу не лес, а виноградники. Но что-то неуловимое заставило сердце дрогнуть в ностальгической тоске. Команда была тогда неплохая! Дельтаплан штука одноместная, но мы никогда не бываем на полетах одни. Всегда есть кто-то, кто придержит «птичку» за троса на старте, всегда кто-то приедет забирать, если сел где-нибудь в «бебенях».

Шорох осыпи рядом, нехотя оторвался от созерцания неба. Гости. Не званные. Вон, лезут, перебирают конечностями. С тяжким вздохом встал. Что там с выносливостью? Почти треть. Не торопясь, обвел взглядом окрест, дождался, пока ближайшему орку останется до меня пяток метров, развел крылья и с оттолкнулся прямо в поток.

С разогретого на солнце скального склона «пыхало». Почти не тратя сил, в парении я поднялся метров на сто, и без затей отлетел чуть дальше по гребню. Отрог явственно повышался в направлении Утеса.

Орки бросились за мной, вот упрямцы! Пока они добирались, выносливость еще подросла. И опять я стартанул, над самыми их головами.

Тупыми зергами серокожие небыли, проводили меня холодными взглядами профессиональных убийц, и развернувшись удалились на склон, обращенный к северу. Вскоре, я потерял их среди нагромождения валунов. Вот и славно. У меня осталось незаконченным одно дело.

Но сначала дождался, пока шакала выносливости заполнилась полностью. И переоделся в летный кожаный костюм.

Старт, набор высоты под облако, протянул против ветра к оконечности. Что тут у нас? На гладкой вершине стоял одинокий боец. Меня он заметил заранее, так что атаковать, с единственной разрывной стрелой будет глупостью.

Немного покружив над часовым, я отлетел вдоль гребня, и приземлился метрах в пятидесяти от орка. Тот смотрел на меня и не реагировал. Валунов на самой оконечности не было, от меня к орку тянулся вполне прозаичный каменистый гребень, образованный двумя ровными склонами, как двускатная крыша. Строем не погуляешь, даже парочкой, но одному места вполне хватает. Хотя оступиться и полететь кувырком к раскачивающимся далеко внизу верхушкам деревьев вполне реально. Впрочем, ни я ни орк, по понятным причинам этого не боялись.

Ну и что с тобой делать? Я с интересом разглядывал противника. М-да, задачка. И как же справиться с этой машиной-убийцей, один на один? Может взлететь, и ткнуть его сверху копьем? С сомнением представил эту картину: налетаю, как коршун, с размаху бью копьем… А он закрывается шитом, и отвечает. И где я копье возьму?

А может разогнаться, да с налету ка-а-ак дать ногами? Так, чтоб закувыркался вниз, ручонками размахивая. Убить не убью, но дорогу расчищу. Вот только я не гарпия, на высоких скоростях свищу как пикировщик. Не с сиреной, конечно, но аэродинамические шумы слышны явственно. Так что выставит на встречу то же копье, я на него как на шампур и оденусь.

Все не то, что-то фантазия не помогает. Досадливо поморщился, подошел поближе, метров на тридцать. Орк не реагирует.

– Эй, серый, дай пройти, – слова относило ветром, но противник услышал, – мне на минуту, не больше. Не собираюсь я нападать, нужен ты мне больно!

Ноль эмоций.

– Слышь, братан, будь человеком, тьфу, орком. Мне вон ту травку только забрать. Наплевать мне, что вы тут затеяли, у меня свои мутки.

Продолжая заговаривать зубы, я бочком-бочком приближался к серому. Теперь до него оставалось не более двадцати метров, и я явственно видел небольшой зеленый росточек, трепещущий у орка под ногами.

– Да пойми, ты, каменная башка, мне самому к людям соваться не резон, я же, как и вы, вне закона. Вас запалят, так просто – убьют. А вот у меня проблемы будут посерьезнее.

Пятнадцать метров. Орк не сводит с меня пустого взгляда. Блин смотрит, как сквозь прицел, дескать ты говори-говори, и давай, поближе, чтоб наверняка. По спине побежали мурашки.

– Гляди, у меня пустые руки, я тебе ничем не угрожаю, – выставил открытые ладони на уровне лица.

Десять метров. Нацеленный на меня наконечник копья слегка опустился, как и щит, ранее закрывавший серокожего по самые глаза. Его взгляд опустился на мои когтистые лапки.

– Ну да, дружище, теперь ты видишь? Мы же с тобой одной крови. Ну почти что. Понимаешь, что я не побегу к людям, рассказывать, кого здесь видел?

Восемь метров. Орк как бы сдулся, расслабляясь. Я начал делать еле заметные пассы руками, дескать «сдай чутка».

– Хорошо, молодец. Сделай пяток шагов назад, будь другом, а то нам не разойтись…

Как лопнувшая пружина, орк выстрелил собой в выпаде. Копье блестящей черной молнией прошило пространство там, где мгновенье назад находилась моя тушка. Не успев испугаться или что-то подумать, на одних рефлексах, раскрываясь, я прыгнул в пропасть.

В полете вытащил лук. С сомнением сунул назад, вытащенный было последний фугас, попробую сначала обычные. Совершив полный круг, имея орка центром, приземлился на тот же гребень, но десятью метрами дальше, и тут же пустил стрелу. Сухое «бам» - стрела пришлась в щит, а орк повторил свой бросок. Я повторил старт.

Облет по кругу, приземление в десяти метрах, «щелк-бум», бросок орка. На этот раз, на гребне, я даже движение не замедлил, и стартанул чуть ли не раньше атаки серого. Смерть опять проскочила мимо, а я, сломав красивый конвейер, через миг после старта рванул вдоль склона в направлении оконечности. На развороте мазнул левым крылом по камням. Взмах, тут же торможение. В голове картинка: ястреб хватает кролика, и не останавливаясь улетает.

Ноги, гася инерцию пришлись в скалу как раз по сторонам эдельвейса. Сгибаясь и продолжая движение вперед, мазнул пальцами. Хвать, хвать. Промах! Хвать! Проклятое растение отказалось покидать свою удобную трещинку! А инерция несет вперед. Чтоб не грохнуться, пришлось сделать шаг. Да чтоб тебя! Зацепил кончиками пальцев в стебелек, потянул… Сзади топот, оглянуться не успеваю. Наконец росток сдался, и я тут же, прямо из сгорбленного положения прыгнул вперед. М-да, хреновый из меня ястреб. Только сейчас страх окатил волной озноба.

Накручивая спиральки над оконечностью отрога, аккуратно спрятал растение в мешок. Господи, как же я устал за эту трехдневку! Хочу в трактир, пива, чего-нибудь жирного и жаренного. Мммм… Даже слюна потекла. А потом откинуться с книжкой, слушать музыкантов, может кто-то будет плясать, в свете свечей. Может, это будут симпатичные селянки.

С селянок мысли перетекли на Анахиту. В любом случае, надо же отдать последний эдельвейс. Вторгаясь в лирический настрой, когтем царапнуло беспокойство, как там ребята? Тех четверых, мог дедуля отозвать, дескать фиг, с ними, с бегунками, спасайте меня, от какой-то хрени крылатой. А могло быть и по-другому – возвращались они, выполнив задачу, а тут я на скале, сижу такой красивый. Ага, и решили подойти, спросить документы.

Вот черт! Что делать то? Трактир, пиво и селянки выветрились из головы. Думай, икар, думай.

Какие у меня варианты? Собственно говоря, их два: поймали орки Руса с Аней, или не поймали.

Во втором случае все просто – лечу к южному отрогу, есть же там трактир? По крайней мере, лошадей ребята где-то оставили. Нахожу трактир, заказываю себе … хм, тут понятно, и тупо жду. Открывается дверь, понурые попутчики плетутся за столик, а тут я, весь из себя героический: «Аня, вот тебе последний ингредиент, иди, закрывай квест». Ага, белого плаща в такой картинке не хватает. Восторженные эльфийские глаза, «было сложно?» Я, скромно шаркаю ножкой, «ерунда, детка, пара гарпий, десяток орков. Ты же знаешь, для тебя я и не на такие пустяки готов». Тьфу, аж противно.

Набрав достаточно высоты, осмотрелся. Бескрайняя лесная ширь. Из которой на западе вздымается грандиозная горная система, с величественным Утесом посередине. Интересно, почему утес? Наверно легенда какая-то есть. Хорошие горы, склоны под все направления ветра, с разным рельефом, прогреваемые солнцем и затененные. Интересная аэрология, я бы здесь задержался.

А на востоке от меня, уже ясно видимая, раскинулась другая безбрежная ширь. Море. Хоть и далеко, но мое зрение позволяет рассмотреть белые каемки пены на барашках. Береговой черты не видно, значит берег высокий. Интересно, там есть пляж? Песчаная или галечная полоса вдоль воды? Наверняка ведь есть.

Странно, что везде, куда достает взгляд, ни кораблика, ни лодочки. Это какой-то «медвежий угол» - третий день ни одного игрока, кроме нас. Разве так бывает? Это же пространство, оно жрет ресурсы, требует места на сервере, его кто-то прописывал… Я-то как раз «за», обеими руками, но все-таки, странно.

Ладно, хорош философствовать, я вернул себя к действительности. Есть плохой вариант: буду сидеть в трактире, а никто так и не объявится. За грудиной появилась сосущая тоска, зубы скрипнули. Потом отпустило – блин, это же игра, все время забываю. Явятся. Прямиком с локации возрождения, но придут. Наверняка, на лошадях есть запасные шмотки, которые не стали брать с собой. Ибо вся снаряга, все вещи и поклажа останутся медленно таять на бестелесных тушках, в опасной близости к отрогам, населенным орками.

Вот! У меня все еще есть задача! Анахита получит свои четыре эдельвейса, с четырех вершин, от четырех сторон света. Один у меня. Блин, и почему я остальные не взял? В конце концов, кто здесь травник?! У кого трава должна лучше храниться?

Усталость забылась вместе с хандрой, мозг привычно вгрызся в задачу. Ну что ж, критерии однозначные, срок? Понятно, что сегодня, эльфийка говорила - время поджимает. Достижимо? А почему нет? Пути решения? Я на автомате почесал затылок, зацепив локтем крыло.

Хм… Есть вариант сгонять на северный и западный отроги. Займет, конечно, значительное время, но до темноты управлюсь, тем более, мне ль ни знать, где растут эти эдельвейсы. Не будут же они каждый раз на новом месте респауниться? Сознание, зацепившись за слово, мотануло клубочек чуть дальше. А какой у них вообще, срок респа? Новые растения уже появились на своих местах? А вдруг, только через неделю? В локацию нет потока игроков, жаждущих выполнить аптекарский квест, вот и нет необходимости возрождать квестовые предметы каждые полчаса.

Прикинул, если я сейчас полечу на северный отрог, и этого эдельвейса нет на своем месте… То менять план будет уже поздно. Да-а-а… дилемма. Кстати, я вспомнил об орках. Что-то эта затея мне нравилась все меньше и меньше.

Что тогда? Тогда то, что мне нравилось еще меньше – попытаться найти «трупы» ребят. Задачка из серии стога сена и иголки. А еще, я представил, как запущу руки в бестелесную фигуру, имеющею очертания Анахиты… Меня передернуло, от такой перспективы. Не знаю, почему. Все равно самого игрока там не будет, это просто туманный слепок. В конце концов, я же облутал «труп» Скайхоррора, и никакими угрызениями совести не мучался. Но то – неизвестный, и прямо скажем, неприятный мне чувак. Я его победил в честном … хм, бою. А тут … как сказать то? Тело? Нет, конечно, не в прямом смысле, «виртуальный труп», по-другому и не назовёшь, девушки, которая мне откровенно говоря нравится. Блин, в конце концов, это же просто туманный сгусток в форме игрока в одежде, без каких-либо анатомических подробностей! Ну ладно, ладно, уговорили. Правда все равно, это же копаться в личных вещах! Да я даже в Машкину сумочку не позволял себе заглядывать, или проверять содержимое карманов её курток.

«Что-то ты слишком загоняешся», сказал я сам себе, подлетая к району, над которым в последний раз кружила гарпия. Сначала их найти надо, может ребята живые и здоровые уже подходят к посту стражи, а я тут себя накручиваю!

***​

Не знаю, как ищут людей с воздуха в реальной жизни, никогда ни в чём подобном не участвовал. Дельтаплан не вертолет, привлекать его к поисковой работе, никому, находящемуся в здравом рассудке, не придет в голову. Так что для меня это – дебют.

Окинул взглядом лес. Да уж… Сплошной зеленый ковер! Вспомнил мемуары одного вертолетчика,
который занимался воздушной разведкой в джунглях: надо взгляд фокусировать не на кронах, а как бы проникать им сквозь. Попробовал. Блин, ерунда какая-то получается.

Наконец, опустив взгляд вертикально вниз, смог углядеть землю. Пятно земной поверхности оказалось очень маленьким, к тому же мешали качающиеся верхушки деревьев перекрывая обзор. Еще и ветер на мою голову! Да такими темпами, я на несколько сот квадратных метров потрачу оставшееся до темноты время! Причем без гарантий. А ребят могли выцепить чуть в стороне. Запросто пролечу в метре-другом от их полупрозрачных «трупиков», и не замечу.

И как тут быть? Мелькнула зарождающаяся злость – я что, собираюсь здесь хоть кого-то найти? Только время в пустую потрачу! На что я хочу убить несколько ближайших часов? На бесплотные попытки? Я могу их провести с куда большей пользой. В конце концов, мне давно пора снаряжением заняться, вон хотя бы плащ подшить, а то как покромсал, в первый день, так и бархотится по низу. «Лайкру» подштопать надо, слишком много я последнее время в ней хожу. Кстати! У меня же запас стрел на исходе, точно! Я что, хочу начало следующей сессии слить в подготовке к полетам? А как же: «готовь сани летом»? Все, решено, сейчас же на южный отрог, сниму комнату в гостинке… Должна же там быть гостиница? Но сначала – плотный ужин, почитаю немного, чтоб размякнуть душой.

А ребята сами дойдут. Да чтоб такого парня как Рус, какие-то орки поймали? А если поймали, то только на свои головы, видел я, какой он боец! Один пятерых! А если все ж поймали… Да черт побери! Разве это моя «война»?

Решение созрело. Всё, сейчас набираю под базу, и по облачкам спокойненько сдуваюсь к посту.

Но где-то глубоко внутри, толи в голове, толи за грудиной зудел тоненький такой комар. Зудел о том, что для меня эти несколько часов так, повод побалдеть за столиком после полетов, вроде как «заслуженная награда после трудов праведных», а по сути – дань привычке. А для Анахиты, запоротый квест – весьма серьезно, судя по реакции. И то, что я могу оказаться последней надеждой, и то, что для меня это не сверхусилие, надо просто делать, метр за метром, квадрат за квадратом. И поэтому мои крылья продолжили равномерно подниматься и опускаться, взгляд устремился вниз, сквозь листву и ветки, скорость сбросил.

Постепенно выносливость подошла к концу, прошел почти час, как отдыхал последний раз, а я почти все время использую маховый полет - над лесом потоков нет. Нужно прерваться. Закончив галс, не стал разворачиваться, а протянул к отрогу и плюхнулся сверху, на последнем проценте шкалы.

Осмотрелся. Я выбрал место наверху здорового валуна, хоть торчу, как маяк, видимый отовсюду, но и мне видны подходы. Так хотя бы ко мне не подкрадутся. С досадой поморщился, если враги появятся вот прямо сейчас, мне кранты – выносливости хватит только чтоб стартовать, а потом я тут же рухну на лес, или на камни, что для меня и то и то катастрофа.

К досаде, добавилась злость, ну почему я не подумал об отдыхе парой галсов ранее? Сейчас бы не оглядывался в тревоге по сторонам. Блин, ну сколько еще можно лепить ошибки!

В сердцах шарахнул себя по лбу. Не знаю, полегчало мне после этого, или просто не осталось сил бояться, но злость и досаду сменила апатия. Вытащил из мешка плащ, кинул на камень, чтоб перья не шкрябались, плюхнулся. Оглядел остатки еды: небольшой кусочек уже засохшего сыра, и последнюю полоску вяленного мяса. Побултыхал баклажку, тоже не густо, может пара глотков, отсалютовал самому себе, «твое здоровье!»

Все-таки я вымотался - леплю ошибку за ошибкой, легко раздражаюсь и злюсь. Господи, да когда же кончится эта, сильно затянувшаяся игровая сессия?! В реале, отследив такую симптоматику я бы уже собирал крыло. Как говорится – не война и не соревнования, чтоб убиваться. Дельтаплан быстро отучает от наплевательского отношения к безопасности полетов. А здесь? Я с кем-то соревнуюсь? Или у меня тут война? Эх… Не знаю.

И тут до меня дошло. Ну хорошо, высмотрю я сверху «трупики» ребят, а дальше то что? Со стоном уткнулся лбом в ладонь, перестав жевать. Вот баран, ну почему я об этом сразу не подумал?! Чтоб что-то забрать с «трупа», в туманный сгусток, изображающий павшего, надо запустить руки. Значит – приземляться. Ладно, на лес я сяду, не в первой, а взлетать? Взгляд зашарил по поверхности леса, в поисках полянки или прогальчика. Ничего. Для взлета мне придется пешком дойти до склона, а это не меньше километра по лесу.

Все, я сломался. Извините, ребята, но у каждого есть предел. Мой – достигнут. С холодной отрешённостью дожевал мясо, прикончил остатки вина, неторопливо запихал плащ в мешок, проверил выносливость. И стартовал в направлении оконечности южного отрога.
ПРОДА от 07.06.20
Глава 23
Я шел «дельфинчиком» на высоте километра. Набирал плюс сто метров, затем раскинувшись в парении сливал полученный запас, и опять включал махи. Взгляд привычно сканировал пространство: по сторонам, над собой, не забывал оглядываться - одной гарпии мне хватило. Но все чаще он устремлялся прямо по курсу, туда, где прямо из леса поднимался бревенчатый тын, с уже различимыми башенками под шатровыми крышами. Еще немного, и придется садиться, не могу же я влететь прямо на главную площадь? Да мне и не дадут, скорее всего, утыкают стрелами, как подушечку для булавок. Местная стража – ребята серьезные.

Наконец, решил, что ближе подлетать рискованно, пора вниз, и опять превращаться в щуплого пешехода. Варианты? Лес пошел вполне разреженный, можно было бы просто сложить крылья, и проломиться сразу до земли, но… Внизу не секвойи, конечно, но для меня и двадцать метров многовато, разобьюсь нафиг, в двух шагах от таверны с пивом. Вздохнул, придется опять «тормозить в березу».

И в этот момент, выглядывая подходящее дерево, глаз зацепил внизу движение. Высоты оставалось метров пятьдесят над макушками, лес внизу уже начинал мелькать, собираясь превратиться в смазанное зеленое полотно, когда снижусь еще, поэтому был соблазн сказать себе «показалось», на всякий случай протянуть чуть дальше, и забыть. Но крылья уже сами закладывали вираж с набором.

Сквозь нечастые, почти переставшие качаться макушки, я рассмотрел двоих: парень и девушка, с длинными светлыми волосами. Заложив пару восьмерок, прикинул направление. Хотя куда тут можно еще направляться? И вломился в лес, метрах в ста пятидесяти прямо по их курсу.

Не сказать, чтоб прошло гладко, деревце, в которое я прицелился когтями оказалось слишком гибким, меня мотануло на нем взад-вперед сквозь строй веток, изрядно надавав по лицу, и отхлестав по всем частям тела. Четверть здоровья как корова языком слизнула. К тому же я подзабыл о ушибленной ноге - так-то в полете они просто болтаются. Напоминание вышибло слезу. Привет с Юцы! Когда-то, только начиная, провисел в учебной подвеске часа два в динамике, хотя и знал, что не она рассчитана на длительные полеты. В итоге, ременная система, больше предназначенная для пробежек, передавила на ногах сосуды. Мне садиться – а я ног не чувствую. М-да… Между прочим, разминать ноги перед посадкой я как раз после того случая начал, не забывал и в «новой жизни». Что ж, еще косяк в копилочку, обусловленный усталостью.

Так или иначе, к моменту, когда на меня наткнулись ребята, я, уже в холщовке, плаще и сапогах восседал на поваленном дереве. Изображать усталость было не нужно.

– Феникс!? Ты … ты как здесь?

– Аня, не кричи, медведей распугаешь. Ребят, есть что перекусить? Что-то я вымотался.

Руслав молча скинул с плеча отощавший мешок, покопался, вытащил кусок черствого хлеба.

– Мы через час уже на посту будем, пошли. Там в трактире отдохнем, нормально перекусим…

– Ладно, Аня, давай короткий привал сделаем, – вступился за меня парень, глядя на то, как я жадно вгрызаюсь в краюху. – Рад тебя видеть, Фес. Живым.

Костра не разводили. Руслав вытащил все съестное, которого оказалось очень мало, они с эльфийкой жевали чуть-чуть, больше за компанию, так как некий гордый травник отказался есть «в одно лицо».

– Как прошло? – не прекращая жевать обвел попутчиков взглядом.

– Да так, – сидящий прямо на земле парень изобразил неопределенный знак рукой. Лица у обоих отрешённые, одежда драная и в пятнах крови, у Руса из оружия на виду только меч. – Живы.

– Тяжко пришлось?

– Тяжко, – без затей кивнул Руслав. – Представляешь, сколько не петляли, орки всегда на нас выходили. Черт, я понимаю, если бы мы от эльфов пытались убежать, но эти никогда не были лесными жителями!

– Слушай, Рус, я когда наверху был, видел, как над лесом кружила какая-то крылатая гадина. Не знаток, но мне показалась что это гарпия была. Может она на вас наводила?

– Гарпия? – парень приподнял брови. – Не, исключено! Орки ненавидят и стремятся убить всех, кто не является орком. Гарпии такие же. Благодаря этому они не могут объединиться, хотя живут относительно рядом. И слава богу, а то на севере стало бы жарко.

– Да, но… – я чуть было не ляпнул «я же видел». Вовремя прикусил язык.

– К тому же вряд ли виденная тобою тварь была корректировщиком. Орков в какой-то момент, как обрезало, а она еще долго над нами кружила.

– Ага. Я вообще минут двадцать назад ее видела. Ты, кстати, не заметил?

Я, с самой честной мордой покачал головой и поспешил перевести разговор со скользкой темы, – а ты, Рус, говоришь: орков, как отрезало. В смысле?

– Да понимаешь, нас ведь почти добили. – Рус вздохнул. – Сначала догоняли по двое, максимум – трое. Эти, почти сразу, как расстались, но мы свеженькие были, раскатали их быстро. После две или три пары, не помню, все слилось. А потом мы прямо на засаду вышли, они прямо как ждали. Четверо. Двоих мы все же убили, но и у нас, всё, край. У меня из оружия, только меч оставался, а тут и он… – парень вытащил из ножен полуторник. От клинка оставалась едва ли треть. – Вижу, Аню один недобиток за плечо схватил, а я и помочь не успеваю. Тут еще двое набегают… Если честно, уже локацию возрождения мысленно представил. – Парень замолчал, видимо заново переживая недавние события. Молчала, уставившись землю Анахита. Пауза затянулась, я уже хотел было влезть со своим «и что же дальше?», как Рус словно очнулся. – И вдруг, представляешь? Орки разворачиваются, и ходу! Я было решил, что подмога какая? Оглянулся – вокруг не души. Стоим мы с Аней, смотрим друг на друга ошалевшие, отдышаться не можем. Ты знаешь, я понял, что чувствуют те, кому у стенки помилование оглашают. До сих пор голову ломаю, что могло их спугнуть? – И добавил, уже другим тоном, – А вот уже потом, времени… – вопросительно глянул на Анахиту, – ну прилично так спустя, прилетела твоя хрень, кружить над нами.

Сам ты хрень, Русик!

– А у тебя как? Расскажешь?

Ох уж это женское любопытство!

– Да чего рассказывать-то? Вы наверно всех наличных орков за собой утащили, видел, как трое за вами помчались. Извините, стрелять им в спину не стал. – Руслав только кивнул с пониманием. Я продолжил, – потом подождал чуть-чуть. Поднялся. Никого. Нашел эдельвейс, спустился, и пошел напрямки к посту, его сверху немного видно. Вот, собственно говоря, и все. – Я развел руками.

– Ты у нас прямо как Бильбо Беггинс, незаметный маленький вор. Постой-ка, – девушка игриво подмигнула, – а ведь ты маленький и щупленький. Да ты хоббит, точно! – ее взгляд скользнул вниз, – так вот зачем тебе такие сапоги! Скрывать свои лохматые ноги! Ну-ка показывай их немедленно!

Анахита сделала вид, что тянется, я инстинктивно отдернул ногу.

– Аня, хватит дурачится. – Руслав, пытался сохранить серьезность, – Ты же знаешь, что в игре нет хоббитов!

– А этот наверно экспериментальный!

И девчонка закатилась в приступах хохота. Глядя на нее, воин тоже прыснул, раз, другой, утер слезу, а потом не выдержав сам залился смехом. Я, откинулся назад, прикрыл глаза, и почувствовал, как лицо само-собой растягивается в блаженной улыбке идиота.


Через час, как и обещала Анахита, мы подошли к посту. Лес вокруг оконечности южного отрога был вырублен на сотню метров ниже своей обычной границы. Привычная тропка, между той зоной, где раньше был лес и голой стеной, упиралась в ворота деревянной башни под конусообразной крышей. От башенки вниз сбегала стена, из вертикально установленных, заостренных по верху бревен, и подковой опоясывала расчищенное пространство, оставляя метров двадцать до первых деревьев. Еще одну башню, я рассмотрел как раз посередине этой подковы. И надо думать с той стороны – третья, такая же.

На верху, там, где по идее должен расти пресловутый эдельвейс, стояла еще одна башенка, на этот раз каменная. От нее вниз тянулась ниточка ступенек, вырубленных в камне.

– Кто такие? Назовите себя! – окликнули сверху воротной башни, когда мы подошли ближе.

– Путники мы, лекарственную траву собираем. Я Руслав, воин, человек. – проорал в ответ Рус.

– Я Анахита, знахарь, эльф. Мы у вас были, четыре дня назад. Руслан еще наверх ходил, помните? Нам лекарственный эдельвейс был нужен, который под самой дозорной вышкой растет.

– А-а, так это вы лошадей оставляли? Да, помню вас. А третий кто?

– Это с нами, он травник, – вступилась Анахита.

– Сам пусть скажет, он что, немой?

– А ты глухой, чё глотку то рвать? – пробормотал я под нос, и крикнул, – Я Феникс, травник.

– Раса какая?

Какого черта? Какая-какая? Не видишь, что ль?

– Человек я, человек! – и добавил опять под нос, – Открывай уже что ли, и так на ногах еле стоим.

Наконец небольшие ворота, в которые на лошади только по одному и пригибаясь, с протяжным скрипом раскрылись. Отворявший их здоровенный стражник: борода лопатой, длинный бехтерец, глубокий шлем с наносником, проворчал глядя на нас, – Открываю, проходите.

– Начальник поста на месте? – поинтересовался наш воин.

– Подождать придется, караулы он обходит.

– Долго?

– С полчасика. А вам зачем?

– Информация есть, его заинтересует.

– Ну так посидите в таверне, все равно он к себе через зал будет проходить.

– Спасибо, – Рус изобразил полупоклон, приложив руку к груди.

– И не глухой я, служба такая, – донеслось уже нам вслед.


На территории поста оказалось тесно, и довольно грязно. Высокая стена затеняла пространство, не давая быстро высохнуть грязи, и все дорожки оказались вымощены деревянным настилом. Странно, что за любовь к дереву, когда у них под рукой гора камня? Упомянутая таверна занимала центральное место всего поста. Приткнувшееся к оконечности отрога здание, по-видимому, совмещало в себе много функций: на первом этаже, как я понял и размещалась вожделенная таверна, второй этаж, по пояснениям Руса, отводился под обитание сменного караула в два десятка человек, третий – жилье и рабочий кабинет караульного начальника и по совместительству – склад. Короной венчала все сооружение еще одна смотровая площадка.

Между, как ее назвать? Таверной? Донжоном? Подсказал желудок – таверной. Так вот, между ней и стеной ютились: кузница, конюшня и некий сарай, неопределенного назначения. И все это – на наклонной поверхности, конусом расходящейся от центрального сооружения. Ну правильно, это же середина склона, самая граница зоны леса, почему я решил, что здесь будет ровная площадка?



Три окошечка давали мало света. Им помогали масленые светильники на занятых столах и у стойки, но получалось это у них плохо. Вот тебе и дрожащий свет, а с танцами я обломлюсь - все пространство это шесть столиков на четверых, в два ряда вдоль стен, проход между ними, и все. Как пояснил Руслав, обеденный зал занимал менее трети площади первого этажа, деля его с кухней, и небольшой общей гостевой: надо переночевать? Вот тебе койка, вещи кинь в тот угол, у нас не воруют. То ли общага, то ли хостел.

Два столика были заняты. За столом напротив входа сидели двое. Ну вот и первые игроки! Мне показалось, или один из них кивнул входящему первым Русу, но заметив меня предпочел уделить внимание большому кувшину, единственному украшению стола? Похож на эльфа, одет с претензией на изящество, щупловат, если сравнивать с нашим воином. Не хочет афишировать свое знакомство? Ну так мне на руку. Его приятель, даже на фоне стражников выглядящий гигантом, уткнулся взглядом в высокую деревянную кружку, и казалось, не замечал ничего вокруг.

За следующим столиком расположилась компания стражников, коротавших время за игрой в кости. Им не тесно? Шестеро кряжистых мужиков почти соприкасались плечами.

Мы заняли дальний стол, оказавшись в углу. Я вытянул гудящие ноги и с наслаждением откинулся на высокую спинку. Хорошо, хоть стулья, а не лавки. Трактирщик изобразил было намеренье выйти к нам, но Рус, скинув мешок, сам направился к стойке.

Стараясь не пялиться, пригляделся к соседям. Настроение приподнятое - броски сопровождаются остротами и подначками. Не знаю, как тут с уставом, на столе все те же кружки. Весело, в меру шумно, не буянят, на нас – ноль внимания.

– Ну вот, сейчас поедим, – Руслав поморщился, на мою попытку полезть за деньгами, – а потом у нас свободное время.

– В смысле?

– А чего тут непонятного? – парень даже удивился моему вопросу, – Для завершения квеста нам нужно в Коровий холл, но скоро стемнеет. Идти ночью, почти без оружия – на мой взгляд, чистое безумие. Кстати, – он переключился на эльфийку, – а мы с квестом успеваем?

– Пара дней в запасе есть, – отстраненно проговорила та.

– Ну и отлично! Надеюсь, квестовая логика не подведет, и следующее задание в цепочке будет нудным, длинным, и не экстремальным. – Он открыто улыбнулся, – А то у меня почти вся снаряга накрылась. Кстати, ты же видела? Кракатук с Акзодом здесь. – усмехнулся, – шифруются, делают вид, что не знакомы. Конспираторы. Может подкинут, что-нибудь, еще в прошлый раз предлагали.

–Не знаю, Русик, дела у них какие-то странные. Да и не нравится мне этот Кракатук, склизкий он.

Руслав пожал плечами, – А мне он показался нормальным парнем. Дела? Не криминал и не темнота. Аня, нам деньги нужны.

– По идее, за Снори должны отсыпать, купим тебе меч, или что там нужно.

– Да мне много чего нужно, – парень потух, и чтоб переключить тему повернулся ко мне, – ну а у тебя, Фес, какие планы?

– Да какие планы? Мне завтра на работу. Там, в реале. Так что еще часок-другой и по любому выходить.

– Слушай, если не секрет, кем работаешь?

– Ничего интересного, обычный офисный планктон.

– Вот как? – несколько разочарованно протянул парень, – а я, честно говоря, думал какая-то сменная работа, сутки-трое. В каких-нибудь «структурах» – последнее слово он подчеркнул голосом.

– С чего бы?

– Ну как? Насколько знаю, офисный планктон работает пять-два, а ты в игре по трое суток кряду. Это, во-первых. А во-вторых, ты слишком хорошо обращаешься с ранами, я помню, как ты к Ане кинулся. – Подмигнул мне.

– Ты не забыл, чем я занимался? Полеты, знаешь, сопряжены с некоторым риском для здоровья. Вот и старался хотя б раз в год на курсы первой помощи ходить. А что касается графика? Так я, все же, начальник отдела, а не хвостик собочачий. К тому же, – бросил взгляд на эльфийку, но та по-прежнему была где-то «в себе», – с некоторыми проблемами со здоровьем. Так что работаю четыре-три, отпускают, куда им деваться. Правда, – я поморщился, – четыре дня по десять часов, но тут ничего не поделаешь.

– Сурово, – согласился парень, – небось еще и дорога? (я кивнул) А как же домашние? Ты, получается, то на работе, то в игре, то спишь.

– Нет у меня домашних, даже кота. Так что некому возмущаться.

– Понятно, – Руслав обернулся, глянул в сторону кухни, – что-то еду долго не несут, а говорили все готовое. Ладно, пойду тогда лошадей гляну.

И буквально в тот момент, как наш воин вышел на улицу, трактирщик, седоусый ветеран, слегка подзаплывший жирком, но еще крепкий, прихрамывая принес поднос с едой. Густая похлебка, почти гуляш, в глиняных мисках, краюха черного хлеба, кувшин вина и неизменные деревянные кружки.

– Разносолов не держим, – буркнул, видимо заметив мое удивление, – у нас тут пост государственной стражи, а не увеселительное заведение.

Горячее варево проваливалось в желудок, волна тепла разбегалась по всему телу. Как же мало мне надо!

– Феникс, можешь ответить на один вопрос? – эльфийка задумчиво ковырялась ложкой в миске.

– Мням, мням, … конечно!

– Помнишь, когда мы только познакомились, ты говорил, что все мы здесь, и окружающее нас, лишь пиксели и биты информации? Поэтому можно рубить деревья, убивать животных, да и самим умирать не страшно?

Когда это я такое заявлял? Хотя отрицать глупо, мысли то мои. Кивнул.

– А тогда, после боя с орками, когда ты на мне еще платье порвал…

О, господи! Ну сколько можно вспоминать!

– Почему ты тогда так, отреагировал? Вот смотри, при тебе Руслав был на грани смерти сколько раз? Раза три? Больше? Но никогда ты так … не пугался, что ли. Не знаю, как сказать – Она помолчала, – Я ведь помню твой взгляд.

Та-а-ак. Я отложил ложку, откинулся. Ну и что ей сказать? «Люблю тебя, больше жизни!?» Или то, что вместо нее, я увидел совершенно другую девушку? Или все же Анахиту? Блин, да что же со мной?!

– Понимаешь… Видел я такие тела, свернувшиеся калачиками, из-под которых вытекала лужа крови.

– Где?

– Ну-у… Не интересно. Видел. Вот и забыл на минуту, что мы в игре.

– Понятно. Что ж... – вздохнула, натянуто улыбнулась, – Что это мы все о грустном? Вот расскажи, лучше, почему ты так смешно называл этих. Ну с которыми моя подруга летала?

– Порнопланерастов?

Девушка прыснула, прикрывшись рукой.

– Да нет, ты не подумай, что у нас с ними какие-то терки, в одном небе летаем. Буквально. Как правило большинство летных мест подходят как для париков, так и для нас. Ну разве что у них требования к местам для посадок поменьше, поэтому в той же Турции дельт не встретить. А так, нормальные они ребята, у меня масса друзей среди мягкокрылых. Просто у них порог вхождения ниже, и их больше. – усмехнулся, – Я, так получилось, в большой толпе полетел только на второй сезон. Естественно, за все то время, пока варишься в тусовке, успеваешь проникнуться ко всем требованиям и регламентам. А у них? Представь, человек приехал куда-нибудь учиться, у нас это скорее Крым или Юца. И уже через неделю он уже вылетает в динамике в большой толпе. Посмотреть с земли, когда в воздухе много парапланов, это же натуральный суп! А у парня еще никаких представлений, ни о правилах расхождения, ни о том, как себя вести на посадке! Вот и косячит … —Тут я заметил, что девушка меня совсем не слушает. Вот блин, а я тут, понимаешь, оседлал, любимого конька. – Ладно, Аня, я тебе поесть не даю. Давай как-нибудь в другой раз?

Эльфийка подняла на меня глаза, – А он будет? Этот другой раз?

Я осекся. Внутри что-то сжалось, и ухнуло вниз, как будто влетел в сильную турбуляку, крыло резко просадило, и я на миг лишился опоры. Сглотнув, протянул руку, накрыл кисть девушки. Физически ощущая тяжесть своего взгляда, оторвал его от стола, поднял, и растворился в ее глазах.

– Конечно будет, – в горле внезапно пересохло, я с трудом вытолкнул слова

– Кхм…

Надеюсь, я все-таки не вздрогнул. У столика стоял Руслав. Когда он подошел? Впрочем, о чем я? Секунду назад весь мой мир состоял из куска дощатого стола, небольшого масленого светильника, и девушки напротив.

– Там это, начкар пришел. Я пойду расскажу об орках. Вы тут ешьте, но он может захотеть с каждым поговорить, потому что орки, это серьезно. Ну я уже говорил. Ладно, пойду я.

Как нехорошо получилось! Я проводил взглядом рослую фигуру. Парень прошел в угол у стойки, и по винтовой лестнице поднялся наверх. Перевел взгляд на девушку, набрал воздуха…

– Сколько лет, сколько зим! Феникс?! Здорово! Какими судьбами?
ПРОДА от 02.07.20
Глава 24
Возле нас стоял классический местный селянин – безрукавка из грубой ткани, из-под нее синяя вышитая рубаха, свободные портки, заправленные в просмоленные сапоги. Ага, «местный», как же!

– Привет! Присядешь? – издеваюсь, конечно, как же, присядет он.

– Да не, что-то душно здесь. Подышим?

– Ну пойдем, покурим.

Мы вышли в опускающиеся сумерки. Солнце скрылось, тени поблекли и почти растворились в начинающем сгущаться сумраке. На вышках и над входами зажглись огни. Сейчас самое время, устроившись с кружкой в освещенной таверне, слушать музыку, предаваться застольным беседам, «а вот помню, был со мной случай». Но нет, пожаловали, по мою душу.

– Феникс, а вы не думаете, что обращаться к НПС-персонажу с предложением «пойдем, покурим», это как-то неосмотрительно?

– Да кто ж тебя здесь за непись то принял?

– Мы разве настолько знакомы, чтоб тыкать? Я, между прочим, с вами, на «вы».

Здрасте, приехали. Ты меня на место что ль поставить решил? Ладно.

– Так и с чем, вы, пожаловали? Нельзя было обычного админа прислать?

Обычные представители игровой администрации, призванные с одной стороны, приглядывать за игровыми правилами, а с другой, работать первой линией техподдержки, были стилизованы под ангелов: светлые и сияющие одеяния, белоснежные крылья, золотистые нимбы. Униформа, так сказать. Девяносто девять и девять в периоде игроков сталкивались только с ними.

– Давайте знакомиться. Я – ваш новый куратор в проекте «Икар», можете называть меня «Радамант» С недавнего времени, отвечаю за взаимодействие с тестировщиками.

– А где Глеб? – на мгновение мелькнули нехорошие предчувствия, но разраб «успокоил»:

– Не понимаю, почему должен отвечать на ваш вопрос, но один раз сделаю исключение. У Глеба Игоревича и так слишком много работы, чтобы еще и подтирать сопли тестерам. Это, в конце концов, не рентабельно.

Я в изумлении уставился на собеседника. Что за обуревший персонаж? Но поскольку события дня вымотали меня в конец, обострять не стал.

– Вернусь к своему вопросу: чем обязан?

Собеседник как будто не слышал вопроса. Пару минут он в задумчивости разглядывал окружающий пейзаж, небо, еще подсвеченные закатным солнцем облака. Проговорил, не сводя с них взгляда:

– Красиво. Как подумаешь, какие усилия вбуханы, чтоб игроки могли наслаждаться всем этим... Ну ладно, к делу. Некоторое время назад, руководство проекта решило, что нужен отдельный человек, который бы организовывал и контролировал работу тестировщиков. Как вы понимаете, это я. Я на эту должность не просился, но раз уж назначен, то должен обеспечить порядок на вверенном участке. Несколько дней я разбирался. И честно признаюсь, нахожу что наши тестировщики, как бы выразиться то? Охреневшие, вот самое точное определение. Участие в тесте, это не способ поиграть в свое удовольствие, в еще не введенный в игру персонаж. Это, прежде всего – работа. И выполнение поставленных задач. И, что не менее важно, отчетность. Но кого не спроси - никто не знает, какая задача сейчас на тест поставлена, никто не пишет ежедневных отчетов.

– Я, вообще-то, пишу…

Разраб наконец соизволил повернуться ко мне, и уставился как на неизвестное науке насекомое

– А вот с вами, вообще какая-то непонятка. Милый вы мой, вы как вообще здесь оказались? Это в сотнях километров от курятника!

– Что?!

– А, ну, да, извините. Инкубатора.

Ты что, родной, думаешь я сейчас перед тобой оправдываться буду?

– Скажите, уважаемый, – добавил я желчи в голос, – тестер-икар может самостоятельно покинуть тестовую локу? Которую вы так неосмотрительно называете курятником?

– Ну я же уже поправился.

– Я задал вопрос.

– Самостоятельно – нет. Насколько понимаю, тест идет на отдельном сервере, хоть и в рамках общего мира. Так вот мне и странно, вы то, как оказались во внешнем мире?

– Продолжу свою мысль, вы позволите? – я старательно гнул свою линию. Дождался кивка разраба, продолжил. – То есть самостоятельно, без ведома технической службы, я сделать это не мог. Так?

Собеседнику ничего не оставалось, как согласиться.

– Вы можете, конечно, проверить, вдруг я в сговоре с кем-то из технарей. Но, думаю, прекрасно осведомлены, что для переноса игрового аватара в общий мир, нужно цифровое подтверждение руководителя проекта. И никого более. Вы ведь в курсе?

А куда деваться? Покажи он свою неосведомленность, и дальнейший разговор точно пойдет не в его пользу. А мне того и нужно. Правда что-то он слишком борзый, светить свою связь с Глебом вне компании, мне точно расхотелось.

– Ну а раз я оказался в открытом мире, значит это согласовано. А если вас, – я специально сделал ударение на «вас», – не поставили в известность, значит не посчитали нужным.

Раунд за мной. «Селянин» поиграл желваками.

– Хорошо, – наконец разродился мой «начальник», – я еще уточню, может про вас просто забыли. Вернусь к тому, с чего начал. Где ежедневные отчеты о проделанной работе?

– Я же говорил. Я пишу.

– Да? Давайте посмотрим! – собеседник буквально сочился желчью, – Итак, вчера. Никакого отчета. Позавчера? Опять пусто. Так, ну три дня назад вы в игру вообще не входили…

– Что значит вчера пусто? Я, вообще-то, вчера здоровенную статью накатал, о термодинамике.

– И что? Напомните, какая у нас сейчас задача? Ну не надо на меня так смотреть, вижу, что не в курсе. Сейчас тестируется механизм прокачки выносливости в процессе махового полета. То, что вы там написали, это никому не нужный мусор. Когда надо будет, тогда и напишут. И не вы, а те, кому поставят задачу. А ваша работа… Повторю, ра-бо-та, – он принялся тыкать меня в грудь пальцем, – делать то, что скажут, а потом писать об этом отчет.

– За работу, вообще-то, платят, – я сделал шаг назад.

Оппонент снисходительно усмехнулся, – Не платят? А давайте посчитаем, сколько сейчас стоит платиновый аккаунт, и премиум-капсула? Или компания должна вам за просто так предоставлять элитное оборудование, за то, что вы просто соизволили поиграть, в свое удовольствие?

Намек разраба был прозрачен. Когда начинали тест, выяснилось, что для правдоподобного восприятия полета необходима очень высокая скорость передачи данных, от рецепторов игрока к серверу и обратно. Такую скорость обеспечивала только линия на сверхпроводниках, которую сервисная служба тянула отдельно. Цена удовольствия была запредельная, поэтому такая линия полагалась только платиновому аккаунту, который в свою очередь могли себе позволить очень и очень не многие игроки. Большинство тестировщиков, как я знал, сидели на серебряном аккаунте, минимально возможном, для участия в любых тестах. Уже достаточная скорость, для комфортной игры пешим персонажем, но без разных фишечек «золота», в виде возможности звонить по реальному телефону прямо из игры, или непосредственному доступу к форуму.

Решение руководства было компромиссным. Тестировщикам, скрипя зубами, раздали платиновый аккаунт, провели выделенные линии, и даже подогнали вип-капсулы. Видимо, из списанных. Ну а я прикинул, что по завершению теста, такую халяву вряд ли оставят «нищебродам», то есть: «тест завершен, спасибо за участие. Можете конечно переподключиться по необходимому для игры крылатым персонажем аккаунту, но если нет, то извините». И поэтому отказался от «роскошного предложения» Глеба сэкономить: проплатить «серебро», а «платину» получить для служебного пользования.

Зато теперь, я с удовольствием смотрел на лицо оппонента, которому только что озвучил:

– Вы, видимо, плохо изучали профили, своих подопечных. У меня, в графе «аккаунт», нет приписки «арендован на время теста». Я, свой акк, оплачиваю сам. То есть, мне все-таки не платят.

Лицо разраба вытянулось, глазки метнулись туда-сюда по сторонам. Мне показалось, или он даже стал чуть ниже ростом? Похоже в жизни, он несколько иначе разговаривает с людьми, которые в состоянии выкинуть почти две среднемесячные по стране зарплаты на игру. Я даже могу поспорить, что ему и половины этих денег не платят. А как ты хотел? Думал я, очередной школьник, которому родители скинулись на поиграть?

Я, конечно, не олигарх. И будь у меня нормальная семья, то вряд ли я столько тратил на игрушку. Или хотя бы женщина, которая тянула с меня деньги. А так я: отдыхать не езжу, не говоря уж о поездках на полеты. Я не бухаю, не хожу по ресторанам или клубам. Я даже питаюсь какой-то готовой фигней из супермаркета, на что мне еще тратиться? А полет – это моя жизнь.

– Повторю, мне – не платят. Плачу – я. Я, мать его, клиент. Из категории VIP. Который по своей доброй воле, решил помочь компании Фанворд Интернейшенел с тестированием.

– Извините, – буркнул «селянин» и пропал, будто его выключили.



Я поежился. Подступающая ночная свежесть намекала, что внутри таверны намного уютнее, чем под открытым небом. Само небо успело потемнеть, как будто в лазурь понемногу добавляли туши. Потянулся всем телом, до скрипа суставов. Хорошо то как! В приподнятом настроении повернулся, и взялся за ручку двери.

– И все-таки…

Я снова развернулся.

– И все-таки, я закончу. – Разраб стоял на том же месте, где он пропал парой мгновений раньше. Глаза сощурены, желваки так и ходят по скулам. – Да, вы действительно самостоятельно оплачиваете свой доступ в игру. Но это – ничего не меняет. Вы подписались быть тестировщиком, и значит, выполнять определенную работу, платят вам за это или нет.

– О чем, речь, дорогой вы мой. Я обязательно, в следующую же игровую сессию посвящу часть времени на тестирование механизма развития выносливости. Или чего там от нас потребуется. И даже вечером обязательно отпишу отчет, о проделанной работе. Все?

– Нет, не все. Вы подписали NDA, помните?

– Конечно.

– Вы обязались, не раскрывать информацию о еще не введенной в игру расе икаров.

– Да я, собственно…

– Я продолжу, можно? Так вот. Я еще уточню, на каких основаниях, и с какими ограничениями вас выпустили в открытый мир. Но уже сейчас, я точно знаю, что ваше совместное времяпрепровождение с игроками, ничего о тесте не знающими, грозит нарушению NDA.

Ах ты ж! Теперь скулы стало сводить у меня

– Ваши попутчик, это угроза не только проекту, но и всей игре. Вы хоть понимаете, какие репутационные потери могут быть у компании, если информация о проекте, находящемся в стадии альфа-теста вырвется наружу?

– Да какие там потери?

– Более того, информация о находящемся в стадии теста проекте Икар, является коммерческой тайной. Если возникнет риск, что данная информация может утечь к конкурентам, дело будет передано службе безопасности компании.

Вот черт!

– Я думаю, уже сейчас у ваших соратников накопилась масса вопросов, вызванных определенными нестыковками, в вашем игровом процессе.

– Ты о чем вообще? Они же нехрена не знают!

– Я думаю, вскоре, они или сделают правильные выводы, или зададут вам прямые вопросы, или решат сами проверить, что это за фрукт с ними путешествует. И тогда, у всех нас будут очень серьезные проблемы.

– Ну так давайте задействуем их в тесте?!

– Кем? Тестировщиками? Свободных мест нет.

– Мы сформируем команду из Икара и двух обычных персонажей, чтоб потестить их взаимодействие. Это даст возможность привлечь к расе внимание кланов, сразу после релиза. Если мы сможем показать какие преимущества дает сотрудничество икара с другими типами персонажей...

– Что, самый умный? Без тебя никто не знает, как продвигать игровой контент? Ты – тестер, твоя задача – тестить то, что скажут, а не придумывать себе удобные занятия. Значит так, я за тобой слежу. Одно твое неверное движение, одно действие, которое я смогу расценить как нарушение NDA – и ты вылетишь из теста быстрее, чем успеешь сказать «мама»

– Слышь, друг, а у тебя настройки аватара на минималках? Просто мне интересно, если я тебе лицо разобью, или нож под ребро засуну, ты что-нибудь почувствуешь?

– Я не закончил. С этими, – он ткнул пальцем в направлении таверны, – ты либо расстаешься сам, либо мы их зачистим. Как прямую и непосредственную угрозу коммерческой тайне компании. А что? – «селянин» пожал плечами, – они могут догадаться или по твоему разгильдяйству напрямую узнать о существовании не веденой в игру расы? Могут. И они не связаны NDA, т.е. мы не сможем привлечь их в судебном порядке. Но мы должны как-то себя обезопасить?

– Ты чё, придурок? Ты ща чего несешь? Ты мне только что заявил о криминальных намереньях. Я же просто обязан, как законопослушный гражданин заявить в соответствующие органы!

– А что такого? Ты меня неправильно понял. Мы просто обнулим им персонажи. Сбой системы. Такое бывает, хоть и редко. Мы принесем им извинения, может даже каких-нибудь бонусов отсыплем. И начнут они новую игру, где-нибудь далеко-далеко от тебя. А если ты захочешь заново установить контакты? Так это точно, будет расценено как нарушения соглашения о неразглашении. И в эту игру, ты уже не вернешься ни каким персонажем, ни летающим, ни ходячим. Забанен навечно, понял?
Глава 25
«Селянин» давным-давно растворился в вечернем сумраке, а я все стоял, оглушенный, со звенящей пустотой в голове. Мыслей не было, словно я боялся прикоснуться к этому ящику Пандоры. По сути, этот гад прав, а я – нет. Ну и кто там говорил, признайся – легче будет? Вот, признаю, не прав. Только нихрена не легче. Наконец, почувствовав холод, вернулся в трактир.

Первое, что заметил, стол напротив двери пустовал. За соседним, стражники продолжали свою игру, ничего вокруг не замечая. А вот за нашим произошли изменения. Анахита отсутствовала, Руслав, наоборот вернулся, и сейчас что-то обсуждал с переместившимися к нему эльфом и человеком-горой. Все трое склонились друг к другу, почти соприкасаясь головами, и выглядели как шалашик над столешницей. Заметив мое возвращение эти двое, слегка напряглись. Здоровяк уставился на меня холодным, как у орка взглядом, эльф слегка насмешливым. Ответил им таким же ледяным, повернулся к трактирщику.

– Хозяин, найдется что покрепче?

Трактирщик навис над стойкой

– Гномья водка подойдет?

Знаю такую, по крепости как ром, а на вкус – самогон самогоном.

– Подойдет…

Так, а что у меня с наличными? Вытащил на ладонь несколько монеток, среди меди блеснули пара серебух. Трактирщик, вероятно заметив мою заминку внезапно улыбнулся:

– Небоись пацан, тебе хватит. Садись, сейчас принесу.

– Спасибо.

Проходя к своему месту, разошёлся с непонятной парочкой, опять обменялись оценивающими взглядами.

– Аню начкар позвал, – ответил Рус на мой невысказанный вопрос, – он и с тобой поговорить захочет, уж очень он возбудился, услышав про орков так близко отсюда.

Ну это вряд ли, Русик, придется начкару обломиться, с моим допросом. Подошел трактирщик, поставил на стол стакан из толстого стекла, грамм на сто.

– Хозяин, будь другом, налей сразу еще один? – и высыпал на стол мелочь.

Трактирщик хмыкнул, забрал одну серебрушку, пробормотал: – Смотри пацан, будешь потом под столом ночевать…

Я только криво усмехнулся.

– Фес, а что происходит? – у улыбающегося Руслава вверх полезли брови.

Но я его не слушал, махом опрокинув стакан и даже не заметив обжигающего действия. Механически отломил кусочек хлеба, на автомате занюхал, кинул в рот. От столика стражников удостоился нескольких уважительных взглядов. Все мимо! Мысли, только что разморозившись понеслись вскачь, как при сложном маневре.

А ведь гад не шутил. При таких ставках ребят могут «обнулить» не только в игре, и попробуй что докажи. Есть ли у меня варианты? Несколько минут обкатывал ситуацию так и эдак. Вот черт! Выходит, что вариантов нет. Надо расставаться. Сейчас. Пока удается сдерживать эмоции под крышкой кипящего котла.

На столе появилась еще порция водки. Поблагодарил хозяина взглядом, мотнул головой на предложение повторить, вцепился в стакан с мутноватой, маслянистой жидкостью.

Господи, ну почему именно сейчас?! Да появись ты парой дней раньше…, да даже вчера вечером, мне бы не было так тяжело.

Хорошо, что Анахиты здесь нет, иначе мне было бы еще больнее. Внезапно подумал, что для нее вся эта движуха, больше чем просто игра, и что даже просто обнуление персонажа будет тяжелым ударом. Я не знаю, почему, но мне кажется она не играет. Второй шот полетел вслед за первым.

– Ты с чего решил набраться, дружище?!

Русик. Ну конечно, я уйду, а он останется с девушкой. Поймал себя на мысли, что хочу вонзить ему нож в глазницу. Даже увидел, как хватаю лежащий на столе нож, тот самый, что он подарил мне три дня назад, одним движением вгоняю в глаз, потом захват левой рукой за затылок и резко на себя и вниз, лбом об стол, чтоб даже рукоятку вбить внутрь черепа.

Да нет, во-первых, он сильнее, боевой опыт в игре, опять же. Скорее всего отработает на автомате, а потом еще и удивится, со своей «святой наивностью» спросит, что это на меня нашло? Потом оправдывать даже будет, дескать стресс, усталость, решил выпить чтоб расслабится, перебрал, организм слабенький, масса маленькая, вот и привиделось незнамо что. Это с моим то метаболизмом, с которым напиться очень сложно, все перегорает как в топке паровоза! А во-вторых, он ведь действительно хороший.

В голове снова вакуум. Все мысли додуманы, решение принято, а эмоции собраны в кучку, и засунуты в дальний уголок сознания, чтоб не мешали. Встал, молча вышел из трактира.

Итак, задача – покинуть территорию поста, но так, чтоб не вызвать переполох и… И, черт побери, не нарушить клятое NDA.

– … Не, мил чек, не положено ворота после заката открывать. Вот если бы у тебя был приказ старшого

Понятно, через ворота не выйти. Не идти же в самом деле, к начкару за разрешением? Обвел взглядом стены. Хм. В принципе, на стену можно попасть, по самому верху идет что-то вроде боевой галереи, только открытой. К ней, со двора ведут лестницы. Уверен, по галерее сейчас ходит часовой, но ведь не вывели же они на стены всех? Вон, часть стражи до сих пор кости гоняет, интересно, когда они меняются? Выждать момент, и стартануть со стены можно. Но я помню, что от стены до ближайших деревьев максимум метров двадцать. Узковато, для взлета. В задумчивости я поднял голову. В темноте не видно, но память подсказала про вырубленные в скале ступеньки, к сторожевой башенке на верху отрога. Должны же они начинаться внутри дворика? И тут мой взгляд зацепился за таверну-донжон. Точно! Наверху есть площадка!

Несмотря по сторонам прошагал через обеденный зал, винтовая лестница привела на второй этаж. В свете все тех же масляных светильников заметил двухъярусные нары, открытую пирамиду с оружием. Тут же начиналась еще одна лестница, уже прямая, в два пролета. Самый тонкий момент моего плана. А ну как начальник сидит ничем не отделенный? Нет, на третьем этаже обнаружилась небольшая площадка, на лево дверь с ручкой, на право толстенная, с висячим замком. И вертикальная лестница на крышу. На одном дыхании взлетел наверх.

Пусто. Площадка, не такая уж и маленькая, совсем не освещалась. Понятно, почему по ночному времени на ней никого не было. А смысл? Все что с нее видно – скудно освещенный внутренний двор, да стена и башенки. Дальше все укутывала тьма. А вот днем с нее наверно открывался отличный обзор – метров на двадцать выше стены, за счет уклона горы, и на двадцать пять, ближайших деревьев, которые начинались не ближе ста метров. Идеальная стартовая площадка.

На ходу, прозаически прыгая то на одной, то на другой ноге, стянул сапоги. Рывком сорвал плащ. Переодеться? Нафиг! Как шел, так и прыгнул в ночную бездну. И тут же, с остервенением, до рези в сухожилиях заработал крыльями, выжигая чрезмерной нагрузкой рвущиеся на волю эмоции.



Сколько времени прошло? Судя по тому, что от шкалы выносливости осталась половина, полчаса не меньше. Наконец встречный ветер охладил разгоряченную голову настолько, что появилось осознание происходящего. И первая мысль: где я?

Освещенная подкова поста осталась где-то внизу сзади, и давно пропала из виду. Временами из-за туч мелькала луна, и поскольку это происходило всякий раз то справа, то слева, то спереди, то сзади, по петлял я в небе изрядно. Высота? Да кто ж мне скажет, если внизу – глаз выколи. А приборов нам не дали. Летайте, птенчики, по правилам визуальных полетов. Положение? Ориентиров не видно, судя по миникарте, где-то над горной системой Рассветного Утеса. Как говориться, «к черту подробности, страна какая?»

Уйду, нафиг из теста! И чего, будешь обычным игроком? Как тот же Руслан? Не-е-е, к черту! Не привлекает меня тупой кач. Да и что я здесь делать буду? Заделаюсь какие-нибудь лучником-мечником-магом? К черту! И игру туда же!

В этот миг меня что-то довольно мягко подхватило под работающие крылья. Вариометра нет, но и без него чувствую – начался подъем. Термик ночью? С ума сошел, какие термики без прогрева? Это динамик, идиот! Тут же заложил крутую спираль. Точно, ночной бриз набегает на какой-то склон или стенку. Об которую я вполне могу размазаться! Вот, блин!

Ощущение опасности мигом смело любые другие мысли из головы. Ничего же не видно! Только редкие звездочки мелькают сквозь тучки, позволяя визуально подтверждать – да, стою в вираже. Вернее, в спирали. Так, кажется с этой стороны темнота сильнее. Ага, точно, и в той части спирали поднимает лучше.

Показалась луна. Ну наконец-то! Где ты раньше-то была? И в свете луны мимо меня пронеслась испещренная скальными выступами стенка. Ух ты! Когда не видно, не так страшно, а сейчас только морозец по коже пробежал. Вспомнился старый анекдот, от лица таксиста: «посадил в такси гота. Жить они (готы), видите ли, не хотят. Провез так, что и маму вспомнил, и как молиться о спасении…».

Но вот, на очередном витке мимо меня мелькнул перегиб, я влетел выше стенки. Как сел на вершину? Спросите – не отвечу, на инстинктах, на наработанном годами автоматизме. Подключил бы сознание, точно расфигачился бы об какую-нибудь скалу. Дотащил свою тушку до какого-то толи валуна, толи просто выступа, и рухнул в его ветровой тени. Меня начало отпускать: пульс приходил в норму, дыхание восстанавливалось, вымывался выброшенный в кровь адреналин.

А ему на смену возвращались эмоции. Я вспомнил разговор с куратором от разработчиков. А еще я вспомнил Анахиту. Запах ее тела, этот непередаваемый прищур, когда она улыбалась, слегка опущенный уголок рта. Пульс снова начал бухать в висках, в груди изматывающей нотой зазвенела сосущая пустота. Зубы скрипнули, а челюсти свело судорогой.

«Что ты раскис, икар? Ты же дельтик! Ты прошел через учлетство, ты выжил там, где отсеялись девятнадцать человек из двадцати. Ты пережил аварию, и не опустился, не спился. Так неужели ты сейчас сломаешься? Подумаешь, девочка понравилась? Подержал за ручку, увидал сиську, она тебе улыбнулась разок и все? Люблюнемогухочужениться? У тебя просто давно не было женщины, вот ты и бесишься от спермотоксикоза».

Кулак с размаху впечатался в камень. Шкала здоровья мигнула и просела, но мне нужна боль. Физическая боль, чтоб заглушить душевную. И поэтому я еще и еще раз молотил обоими руками в скалу. Кулаки давно превратились в две размозженные окровавленные культи, но это не беспокоило. Ведь здесь все – понарошку, все – не настоящее. Ненастоящая смерть, ненастоящие увечья, ненастоящие люди. Даже девушка, в которую я наверно влюбился, и разрыв с которой так болезненно переживал – не настоящая, пиксельная, цифровая. Вот только больно почему-то все-таки по-настоящему!

Вдруг перед глазами встал образ довольно ухмыляющегося Радаманта. Твою же мать! Я же – цифровой персонаж! Представил, как эта скотина пролистывает логи моей сессии, и удовлетворенно скалится. Ну уж нет! Моих слез он не увидит!

И я нажал кнопку «выход».



Крышка открывалась слишком медленно. Не дождавшись поручней, сорвал с себя шлем, перекинулся через край кокона, попытался опереться о трость, но бесчувственная левая рука за что-о зацепилась, и я с грохотом рухнул на пол, потянув за собой паутину остальных датчиков. Резанула боль, во рту привкус крови, а я, скрючившись пытался запихнуть внутрь себя рвущиеся наружу рыдания.

Наконец тело начало слушаться, поднялся. Злость высушила так и не прорвавшиеся слезы. Опираясь на трость и пошатываясь, потащился на кухню. «Из-за кого-ты раскис? Она толстая, прыщавая уродина, лежащая сейчас в таком же цифровом гробу, где-нибудь у себя в Нижнем Урюпинске!». Ну, действительно, а какая еще? Если проводит все время в этом цифровом гробу? Фитоняшка? Злая ухмылка перекосила лицо.

Встроенный бар, «Мартель», зубами отвинтил крышку, добрый глоток ожег гортань. Непроизвольно зашипел, когда коньяк попал на рассаженную в падении губу.

«Спермотоксикоз говоришь? Так это лечится! Ну-ка, где телефон?» Ну конечно, лежит на столике у кокона. Левая рука вроде отошла достаточно, чтоб доверить ей мое «лекарство». Тяжело опираясь, и не забывая прикладываться к бутылке вернулся в комнату. Уронил тело на стул. В поисковой строке вбил «Досуг. Девушки». Сейчас сниму свое напряжение.

Но прежде, чем набрал номер, другая мысль озарила мое, уже затуманенное сознание: «А быстро приедет?» По-хорошему, хоть чуть-чуть надо привести себя в порядок, хотя бы умыться, а лучше – смыть пот, ведь я двенадцать часов провалялся в капсуле. Да и размяться, а то откажут ноженьки-рученьки, в неподходящий момент…
Глава 26
Утро началось с похмелья, и знатного сушняка. Опираясь на трость и шатаясь от стены к стене, я поплелся на кухню. Проходя мимо рабочего кабинета краем глаза, заметил ждущую с вечера бутылку изотоника. Аллилуйя! Дохромав, вцепился в пластиковый цилиндрик и жадно выбулькал все. Как же хорошо!

Рассеянно блуждающий взгляд зацепился за распахнутую капсулу виртуальной реальности, и торчащие из нее как кишки поверженного животного провода датчиков. Некоторые выдраны с мясом. В голове, сквозь похмельный туман, на ускоренной перемотке промелькнули вчерашние события: довольное лицо Радаманта, его слова, про нарушение соглашения о неразглашении, «забанен на вечно!»… И как будто пластырь с гнойника сорвали.

«А ну и хрен с ней, с капсулой! Все одно - кончился икар! Пусть им прихлебатели, из диванных летунов физику полета ставят, да гайды по аэрологии пишут!». Как заново увидел атакующую гарпию, на плече фантомной болью отозвался ожог от драконьего пламени… У меня второй раз отнимают крылья! Настроение переключилось словно тумблером.

В руке жалобно пискнула бутылочка. Ах ты ж, блин! Раздавил. А ведь она меня сопровождала последние лет пять, столько пережила…

К злости добавилась досада. Отшвырнул от себя треснувшую флягу, два шага, прилип лбом к прохладному стеклу. Двенадцатый этаж. Может вот прямо сейчас? Шаг через низкий подоконник, и всё? Решение всех проблем.

Жизнь закончилась вчера, если не летать, то какой смысл ее продолжать? Как будто в полете оборвало боковой трос: секунду назад ты был король неба, и все у тебя замечательно. Но вот предательское «тыньс» … и беспорядочное падение. Говорят, при обрыве есть полсекунды, чтоб бросить запаску, ибо потом перегрузки такие, что можно просто не дотянуться.

Думать не хотелось. К головной боли и злости на весь мир добавилась сосущая пустота за грудиной. Только трудяга мозг, какой-то своей частью, на автомате анализировал входящую информацию. До земли метров сорок. Внизу асфальт парковки. С этой высоты даже запаска может не успеть раскрыться и наполниться. Удивительно, никогда не замечал: сорок метров стоя у окна – это очень высоко. Сорок метров, когда в воздухе – это офигеть как мало. Если не влётан в крыло, на этой высоте уже надо занимать посадочное положение находясь в глиссаде.

Блин, что за ерунда лезет в голову. Какая запаска, какая глиссада?! Все, я отлетался! А раз так, то и жить не зачем.

Пальцы легли на ручку окна. Вот сейчас. Только не думать, как перед стартом в сложных метеоусловиях: вышел на старт, поймал момент, поднял крыло и вперед. Иначе можно в сомнениях стоять, перегорая, а воображение будет рисовать всякую фигню.

Давай, тряпка. Если не сейчас, то потом – только спиваться, жалея себя, будучи обижен на весь мир. Ну зачем я выжил два года назад? Зачем оттягивал в этом суррогате жизни под названием виртуальная реальность? Теперь вот и ей пришел конец.

Ну… Ручка поднялась, из щели пошел уличный шум, не сдерживаемый стеклопакетом. Вдох, выдох…

«Самоубийство – удел слабаков». Отец…

Отчетливо увидел – отец за столом, уже «на веселе». Справа и слева – однополчане, все в форме. На столе – фото с траурным уголком: их общий сослуживец, потерявший в одной из командировок обе ноги. Его жена вскоре не вынесла жизни с инвалидом, и ушла, а он выстрелил себе в голову из наградного пистолета. На отца шикают, как так можно? Это же твой боевой товарищ. Но батя не преклонен: «он просто струсил, а значит и жить не достоин, и нечего тут сырость разводить».

А я? Я тоже инвалид, тоже потерял смысл жизни. И, кстати, от меня тоже ушла женщина.

Замер, с полуоткрытым окном. Смерти не боюсь, заглядывал ей в глаза. «Хвостов» не оставляю, нет у меня детей, или престарелых родственников. За родителями сестра присмотрит. И перспективы впереди никакой. Так что же держит? Потянул на себя створку…

Отец, и его осуждение. «Струсил слабак, и сбежал!». Даже, вижу, как он сплюнет. Да что мне до него?! Мы не виделись четыре года, возможно он вообще не узнает!

«Господь не дает испытаний, которых человек не в силах пережить». Его слова. После выхода на пенсию отец здорово ударился в религию. А я? Я – современный человек…

Только сейчас заметил, что буквально задыхаюсь, грудь ходит вверх-вниз, будто марафон бегу. Распахнул окно, вдохнул полной грудью. Прохладный утренний воздух окатил разгоряченную голову. От гипервентиляции голова закружилось, меня повело, схватился за раму.

Нет. Не сегодня.

На кухне чуть не споткнулся о пустую бутылку. Блин, почти литр «Мартеля» в одного. Не удивительно, что сейчас так штормит. В сознание стукнулась другая мысль: «а я никого вчера не вызвал?» Блин, совершеннейший вакуум. С трудом разыскал телефон, в исходящих за вчера пусто. Ну слава богу!

Кое-как запихнул в себя яичницу и утреннюю порцию таблеток, немного постоял под душем и поехал на работу.

На работе промучился до вечера, стараясь не попадаться на глаза начальства, и не лезть к подчиненным. Вечером, по плану заявился на физиотерапию. Врач, молодой парень даже немного встревожился:

– Послушайте, ваш прогресс, последнее время, меня, как специалиста радовал. Но сегодня вижу: тонус мышц снижен, легкая раскоординация. Не понимаю, с чего?

– Извините доктор, вчера у хороших друзей днюха была, – беззастенчиво соврал я, – вот и нарушил режим…

– Дорогой вы мой! – тот даже расчувствовался, – с одной стороны, я не могу приветствовать злоупотребления алкоголем в вашем положении, но то, что вы наконец-то перестаете замыкаться в себе, это просто замечательно!

Он налил мне каких-то витаминов, и сократил процедуры. Прощаясь, не удержался от нотации:

– Но, ради бога, не злоупотребляйте! Поверьте – это, – он щелкнул по горлу, – не выход.

Спокойно, док, знал бы ты, с какого дна достал меня Глеб, когда после аварии ушла Машка. Поблагодарил его, конечно, заверил что никогда-никогда, это так, случайно вышло.

Во вторник проснулся рывком, как из ведра окатили. В голове свербело: «минуточку! А кто сказал, что мои полеты в «ФанВирте» закончились?». Сел на кровати рывком, как восстающий мертвец в дешевом триллере. Организм отозвался резью и болями, но все затмевала мысль: «мне же не запретили летать!» Да, за мной будет следить этот безумный «брат царя Миноса», но меня даже в Инкубатор не возвращают!

Господи, до чего же можно додуматься, на фоне усталости и алкогольной интоксикации! Ведь чуть в окно не сиганул!

Весело насвистывая, я первым делом добрался до компа и оформил заявку в техподдержку. Надо восстановить датчики, да и профилактика капсуле не помешает. Только потом я отдался на растерзание тренажерам. Пропустил два занятия: воскресенье вечер и в понедельник. Так дело не пойдет – жалеть себя, путь на дно общества. Это не для меня!

На работе, на традиционной летучке начальников отделов шеф отметил хорошую работу моего, и даже поставил в пример остальным. Мне бы лучше деньгами, но, как говориться, доброе слово и кошке приятно. Вернулся, порадовал подчиненных. На резонный вопрос: «А премия-то будет?» похлопал Серегу по плечу, сказал, что в это непростое для нашей компании время, высшее руководство особо ценит тех сотрудников, которые несмотря ни на что, высоко несут флаг своего профессионализма, и не опускают планку стандартов своей работы. «Понятно, с деньгами как обычно, облом…». А раз понятно, Сережа – продолжаем работать. Ну не говорить же, что десятью минутами ранее задавал тот же вопрос шефу. И получил почти тот же ответ.

Дома, вечером, после сеанса мазохизма на тренажерах, полез в компьютер. Хотел же я купить мультиварку? Ну вот и надо, планы претворять в жизнь. В результате увлекся, и закопался: читал статьи, отзывы, разбирался в терминологии. Попутно попался форум домохозяек, почти полчаса пролистывал рецепты, даже есть захотелось. Через два часа, почувствовав, что глаза сейчас закроются сами собой, а половины прочитанного уже не осознаю, поплелся спать.

Среда пролетела в буднично-рабочей суматохе, вечернее физио сюрпризов не преподнесло, показалось, что врач вздохнул с облегчением, когда увидел мою трезвую физиономию.

А в четверг я решил, что раз отдел неплохо справляется с планами, я имею моральное право срулить с работы чуть раньше. То есть в семь вечера.

Четверг, был «клубным днем». Народ, пил чай/кофе или что покрепче (хотя «покрепче» конечно, не поощрялось, но все же люди взрослые, как говориться, каждый баран отвечает за свои принадлежности самостоятельно). Строили планы на ближайшие выходные, или на перспективу. Вспоминали совместные выезды: «а вот я помню…», «а вот в таком-то году…». Все как у всех: рыбаков, мотоциклистов, лыжников, тех, кого объединяет общее увлечение. У нас, разве что, традиционная «мужская» лексика перемежёвывалась терминами из аэродинамики, метеорологии, навигации, особенно, когда «старшие» наставляли «молодых».

Помню, как когда-то зеленым новичком слушал эти байки бывалых, и дух захватывало от того мира, к которому прикоснулся, и который может стать моим, если приложу достаточно упертости.

А как я внутренне задирал нос, когда наконец-то сам смог включиться: «так у меня на прошлом выезде такая же хрень произошла. Захожу на посадку, а тут…»

Клуб стал второй семьей, иногда подвигавший первую. Одним словом, впервые после аварии я решил наведаться в клуб. Вот и вход в полуподвальное помещение, пяток ступенек вниз. Толкнул дверь…

– Теперь ты подходишь к земле, и надо принять посадочное положение. Переходи в вертикалку!

Посередине большой комнаты к проходящей по потолку балке прицеплена трапеция от дельтаплана, и тросиками оттянута в положение, имитирующее полетное. В трапеции болтается ученик: шлем, учебная подвеска. Идет отработка перехода из взлетно-посадочного положения (вертикального), в полетное (горизонтальное).

– Нет, нет, нет, что ты делаешь! – мой старый-добрый Саныч пока еще не материться. – Ты же при переходе оттолкнулся от стоек. Знаешь, что произойдет? Ты завесишь аппарат без скорости, а высоты исправить у тебя нет. Дальше клевок, или сваливание на крыло, и ты в больничке. Давай еще раз!

Вижу, учлет старается. Насупленные брови, сосредоточенный взгляд, куда-то в центр земли…

– И не смотри вниз! Не смотри! Смотреть надо вперед. Повторяю, не смотри на землю, ее надо чувствовать!

– Денис Александрович, а как ее чувствовать, если не смотреть?

Ого, среди стайки учеников одна девчонка. Молоденькая, щуплая, волосы убрала под яркую бандану. На мой взгляд, грудь маловата… Так, эй-эй, ты вообще, зачем в клуб пришел?

– Чтоб научиться контролировать землю, надо посадок сто сделать, без больших перерывов и начнет получаться. Привет! – махнул рукой от двери.

– О, привет, – Саныч, немного рассеяно подошел поздороваться, – извини, я тут с молодежью занимаюсь…

– Ок, не буду мешать. А вы, ребята, его слушайте. Этот человек половину клуба научил летать! – я по очереди пожал руки всем пятерым.

Новички отвечали на рукопожатие, хотя на лицах читалось: «а ты что за фрукт?». Понятно, значит уже не перворазники, актив клуба успел примелькаться, а тут новое лицо.

Вспомнил, как будучи «молодым» сам поражался: появляющиеся на новичковых тренировках, и в клубе пилоты, тепло, буквально по-братски здоровались с Санычем. Но нас, учлетов, для них все равно что не существовало! Чуть позже, я понял: зачем запоминать лица, если на следующей тренировке его уже может не быть? Как в анекдоте про мотоциклистов: «чего с вами знакомиться? Вы каждый раз новые». У нас, правда, выбывали, потому что «тяжело», «времени нет» и т.п. Стандартный набор отмазок, чтоб не чувствовать себя просто ленивой задницей.

Прошелся по помещениям. Здесь, вон на том стеллаже хранились мои крылья. Сначала мачтовый «Дискус», потом его сменило «лысое».

Мастерская. Верстак, инструменты как обычно хаотично свалены. Видать Димон недавно хозяйничал. А вот и наши лебедки, ждут своего времени.

Прошел на кухню. Вернее, в комнату, со столом, диваном, посудой и чайником. Чайник горячий, намешал кофе.

– А вы тоже летаете?

В дверях – любопытная мордочка. Вроде как кружку принесла поставить. Молоденькая, лет двадцать наверно.

– Да.

– А на чем?

В нашей тусовке это как опознавательный знак. Чем круче пилот, тем спортивнее крыло. Скажи я: «На Таргете» или другом, учебном, сразу ясно: вчерашний выпускник, скорее всего и крыло у него не свое, а клубное. Если на переходном, ну это значит уже продвинутый пилот. Самые крутые перцы летают на лысых.

– Лайтспид. Это безмачтовое крыло.

– Я знаю, нам Денис рассказывал, их еще лысыми называют. А почему мы вас раньше не видели?

Действительно, почему? Как объяснить другому, что самому себе не получается?

– Да у меня пока некоторые проблемы, – кивнул на трость, прислоненную к дивану.

– Ой, а что случилось?

– Ничего страшного, небольшая авария. Все живы-здоровы. Ладно, – я вздохнул, поставил чашку. Кто-нибудь помоет, как же без дедовщины? – Пойду тогда, думал ребят повидать, да что-то никого.

В большой комнате произошла смена. Сейчас в подвеске смешно раскачивался другой парень, строя страдальческие гримасы – ножные ремни немилосердно впились в пах.

– Да как же в них летают? Мне же всё… – увидел вернувшуюся даму, смутился, покраснел.

– Нормально летают. – Инструктор проверил карабин, поправил ученику ремни на спине, – во-первых, летают в горизонтальном положении, в которое ты сейчас научишься переходить. Во-вторых, это учебная подвесь, станешь летать, купишь себе кокон и настроишь под себя. Давай, помнишь, как проговаривали? Одну руку на спитбар…

– Слушай, Саныч, не в курсе, где Глеб? Что-то дозвониться не могу.

– Что? – Денис отвлекся от ученика, – А, так они еще в прошлую пятницу, в Македонию укатили. Глеб, Пух, и Миха Молчанов.

– Понятно. – Я помахал рукой ученикам, – Всем пока, надеюсь увидеть вас на полетах!

– Ты сам-то появляйся, – услышал в спину голос Дениса. Дверь закрылась.

Пока катил домой, не мог разобраться в чувствах. Ехал как в родительский дом, после долгого отсутствия. И вроде ничего не поменялось. Те же стены, тот же Денис, все те же дельтапланы по стеллажам. Понятно, что за два года в клубе появились новые пилоты, Саныч каждый год готовит молодежь. Это только в мой выпуск так получилось. Обычно два-три, иногда четыре пилота каждый год начинают летать. Кто-то уходит, кто-то остается. Так что же? Отряд не заметил потери бойца? Пожал сам себе плечами, видимо так и есть.

Дома, осмотрел работу ремонтников. Накладную получил еще днем, по почте – поменяли датчики, заменили гигроскопическую подкладку, да заменили один сервопривод на массажере.

На кухне стояла новенькая мультиварка, уже распакованная. И записка от Тамары. Оказывается, она по собственной инициативе купила мяса, овощей, все помыла-почистила, мне утром только закидать, да поставить нужный режим. Инструкция от нее же прилагалась. «Наконец-то хоть питаться нормально начнете. А всю эту замороженную дрянь я в следующий раз выкину»

Точно, пусть в следующий приход забирает комбайн себе в подарок.
Глава 27
Вход. Появились ощущения в руках и ногах. Ау-у… Все затекло из-за неудобной позы, в которой я оставил свой аватар. Да еще и холодно! Холщовая одежда вымерзла и здорово холодила кожу. Встал, потянулся, разгоняя цифровую кровь по цифровым венам, поделал наклоны, поприседал. Ну вот, так-то лучше! Хм, а где это я?

Небольшая неровная площадка, не больше десяти-двенадцати квадратных метров, на ней два крупных валуна, под одним из которых я и «отдыхал». Открыл мини-карту. Отметка светилась в самом центре восьмилучевой звезды под названием Рассветный Утес.

Неужели? Подошел к краю. Да. Это он. Из-под ног вниз убегала скальная стенка, утыканная выступами, постепенно расширяясь. Самый пик. Ниже метров на сто, он начинал резко расширяться, превращаясь в массивную гору. А еще ниже, разбегались во все стороны отроги, отсюда такие мелкие, незначительные.

Прошелся по кругу. Вон он, западный отрог, на который я с таким трудом приземлился, в не самых простых условиях. Отсюда – ничего особенного.

А это что? Северо-западный коротыш, над которым мы резвились с местным орлом? Вот над этим холмиком? Это на него здоровяк Рус еле поднялся? Хрипя легкими, и заливаясь потом… Даже странно.

Северный отрог. Там я чуть не расстался с ребятами, но появились орки. Да лучше бы там! Не было бы перед глазами беспомощной тушки с залитой кровью грудью. Впрочем, другая, без раны, очень даже ничего… Блин, ты опять? Усилием воли отогнал картину. Зато на северном я неплохо повоевал с серокожими. Скольких завалил? Пятерых? Вдруг с иронией подумал: интересно, если разработчики проекта узнают, что их дохленький икар способен за час справиться с пятеркой местных терминаторов, они возгордятся? Или еще порежут характеристики, дабы не давать в руки игроков настолько имбалансного персонажа?

А где-то там, в лесу между северным и восточным отрогами Анахита спрашивала есть ли у меня девушка.

А вон и восточный отрог. Мне показалось, что я даже рассмотрел место, где соревновался в забеге вверх с орками. Где-то там же я крутился с гарпией, и выхватывал эдельвейс из-под ног бегущего серого. Мда… Будут ли у меня еще подобные приключения теперь?

Перед входом в игру, я дисциплинированно залез в рабочую конфу теста. Сегодня, и на ближайшее время, основная задача – баланс расхода выносливости при маховом и парящем полете. Увидев, ржал в голос! Если девять десятых икаров-тестеров в Инкубаторе не умеют держаться в восходящих потоках, как они сравнят? С маховым все понятно: взлетел с полной шкалой, полетел маша крыльями, дождался обнуления, рухнул. Пишешь в отчете: время обнуления выносливости – столько-то минут. А как вы собираетесь тестировать парение? В тестовой локе нет термиков, да и динамики узенькие, навроде Ласточкиного Утеса. Полкилометра туда, полкилометра обратно, чтоб мои шесть часов вымотать, надо туда-обратно бешеным челноком мотаться.

Кстати! Я, честно говоря, прифигел, по-другому и не скажешь, когда почитал отчеты некоторых коллег по тесту. Полтора часа махового полета! Это как же они выносливость прокачали? Я летаю много… В смысле – летал много, пока не встретился с попутчиками. Но у меня – час. Да…

Незаметно взгляд переместился на южный отрог, и возвышающуюся вокруг его оконечности крепостицу. Поселение тонуло в утренних сумерках, солнце еще не поднялось.

Солнце! Я вспомнил, утес получил название, потому что его вершина первой окрашивалась восходящим над ФанВиртом солнцем. Взгляд устремился на восток. Через несколько километров зеленый лесной ковер обрывался неровной линией, за которой начиналась поверхность, отличающаяся по текстуре. Цвет еще не различим, хотя вполне светло, но мозг понимает, это – море! Поверхность тянется вдаль, и где-то там, безо всякого перерыва переходит в небо, сейчас плохо отличимое от моря. Никакой линии горизонта. Можно подумать, что лист бумаги, раскрашенной акварелью, просто загнули вверх, и мы на дне получившейся чаши. Хотя нет, не чаши – там, где небо смыкается с сушей линия горизонта видна четко. Даже на западе, где еще доживает последние минуты темнота. А вот у моря горизонта нет. Даже мое сверхострое зрение не позволяет различить, где же сливаются море и небо.

И вдруг, я не понял в какой момент, но между двумя листами одинаковой текстуры появилась слабая красная полоска. Непостижимый миг, она расширилась, стала чуть толще, сменила цвет на золотистый. Полоска росла, росла, и вот уже посередине ее появился первый золотистый лучик. А вот и самый краешек ярко-алого диска чуть выступил из-за края горизонта. На него еще можно смотреть не щурясь, но он уже набирает силу, растет. И отступая под его напором утренняя мгла побежала в стороны, эдакий мглистый отлив. На земле появились длинные тени, в низинах заклубился туман, южный и северный отроги обросли крыльями теней, отбрасываемых на лес.

Завороженный, я наблюдал как встает из моря огненный шар, даря всему что под ним тепло и свет. Да-а-а… Программисты потрудились на славу. Интересно, а кто еще мог видеть рассвет в этой вершины до меня? Сами разработчики? Эти-то понятно, для них здесь нет закрытых уголков. А другие игроки? Кто-нибудь, из особо упертых, наверняка прокачал «Скалолазание» достаточно, чтоб подняться сюда. Прилететь на драконе? Я осмотрелся, оценивая посадочные возможности площадки. Да не, непонятно как я сам-то сюда загнездился, а с дракона только десантироваться, он здесь не уместится.

Вот я и достиг своей цели! Я – на Рассветном Утесе. Рад? Прислушался к ощущениям. Что-то не пойму. Ясно одно, от счастья точно не писаюсь. Открыл блокнот, давненько я его не трогал.

В списке глобальных планов, напротив пункта «Рассветный Утес» поставил галочку. Что там дальше из глобального? А, пока к черту! Если глядеть правде в глаза, пока тест не выйдет из стадии закрытого, мне в половину локаций хода нет. Значит с самодельным квестом «Все высочайшие вершины» пока придется погодить.

Открыл страничку с текучкой.

«Сапожник». Хм. Мысленно побарабанил пальцами по мысленному столу. Пока не понятно.

«Травник». Взято, даже слегка прокачано.

Арсенал так же требует восстановления. Глянул в саадак – один сиротливый «фугас», и три срезня. Даже с охотой проблемы будут.

Финансы. Две серебрухи, полтора десятка медяшек. Этого крайне мало. Даже если не удастся взять эликсиров и ампул гремучего зелья, мне нужны наконечники, сушеное мясо…

В общем, с ближайшими задачами понятно – надо лететь в Коровий Холл, по пути набрав высокогорных трав (травник я или где?). Там закупаться, и только потом строить дальнейшие планы.

Окинул взглядом еще раз величественную панораму окрестностей, и стартовал на запад.





Только к обеду подготовительные хлопоты наконец закончились. За это время, я успел: набрать трав в отрогах Рассветного Утеса. На самой вершине, как не смотрел – ничего не попалось. Жаль, учитывая ту сложность, с которой простой игрок мог достичь Утеса, редкость этих трав была бы очень высокой, а значит и цена. Но нет, так нет. А может опыта или уровня не хватило. Впрочем, из того, что набрал, я и так половину не мог идентифицировать, потащил с собой больше в надежде, что хоть что-то стоит.

Травы скинул все тому же Якубу, разжившись десятком серебрушек. Не густо, конечно. Но сюрприз ждал в гостинице, когда надумал посетить Личную Комнату.

При входе, меня окликнул портье, хмурый тип, тощий и уже лысеющий. Ну просто классический клерк из банка, и чего это его в гостинку посадили?

– Тщедушный, кутается в плащ и носит сапоги не по размеру… Эй, малой, ты часом не Феникс?

Я мгновенно напрягся. Взгляд метнулся по сторонам, вверх по лестнице, оглянулся на успевшую закрыться дверь. Никого. Метнуться на улицу? Или там уже поджидают? Наверх?

– Ну предположим, что я. – Выдавил с подозрением, продолжая оглядываться. Вот сейчас откроются те двери, из вроде как подсобки. Щелкнут наручники на запястьях. «Гражданин Феникс, вы арестованы по подозрению…»

– Так «предположим ты» или все же ты? – все с той же ленцой переспросил портье.

– Да, Феникс это я. А что надо?

– Передача у меня для тебя, от твоих приятелей. Эльфийка Анахита и человек Руслав.

Удивился? Это, мягко говоря. Вот так вот пытаешься не светиться, а тебя чуть ли не любой портье знает, и точные твои приметы выдает на раз. Наверно этот чертов Радамант в чем-то прав.

Забрал конверт, поблагодарил, поднялся в номер. В конверте обнаружилось обычное письмо.

«Привет Феникс. Ты продолжаешь интриговать? На этот раз, даже не попрощался. Русик на утро обегал всю стражу, говорят ты не выходил. Ну значит оффнулся прямо на посту.

К сожалению, не смогли оставить твою долю прямо там же, трактирщику (все равно ты бы мимо еды не прошел ), решили, что хоть в Коровий Холл забредешь обязательно.

Нам, за окончательное излечение Снорри выдали 90 золотых. Треть из них, по праву твоя. Приложили к письму. Спасибо тебе большое, без тебя мы этот квест точно не закрыли бы.

P.S. Согласись, какой-то глупый реализм? Почему нельзя послать письмо через мессенджер человеку, если он не активен и не в группе?

P.P.S. Если решишь нас найти, у нас квест на побережье, прямиком на запад от Коровьего Холла.

Твои друзья, А. и Р.»

Тренькнуло. Открыл кошелек. Мне только что «упало» тридцать золотых. Забавная стабильность – прошлую сессию я начинал с таким же активом.

В итоге, закупился готовыми стрелами, для экономии времени, да у все того же Якуба взял парочку зелий на восстановление выносливости, одно «малое целительное», и четыре десятка малых ампул для снаряжения стрел. Из них половина – заморозок. По действию – как жидкий азот: то, на что попадает, промораживает до стеклянного состояния. Идея пришла в голову среди недели – а что, если во время «инцидента с драконом» я бы попал тому в крыло заморозкой? Ампулки, конечно, маленькие, переморозить крыло чтоб оно отломилось содержимого недостаточно, но вдруг перестанет управляться?

Оценил холщовую одежду. Мда, дырка на дырке. Зашел к портному, починил, заодно и новый комплект прикупил. Хотел было новым плащом прибарахлиться, но финансы уже кончались, а подходящие мне плащи оказались неожиданно дороги. Отдать в починку не удалось – по механике игры вещь надо передать мастеру, то есть снять. Пометил в блокноте – «обзавестись вторым плащом».

Ну что, готов? Мысленно пробежался по чек-листу. Да, ничего не забыл. Тогда в дорогу, что-то засиделся я в этом краю карты. Есть у меня дело одно: передать весточку брату одного крестьянина, Михана. Живет брат на побережье, вот как раз наконец-то на море побываю. А потом? Пока не знаю, у меня пол карты еще не обследовано.

Вышел из города через южные ворота. Впереди через поля расстилалась относительно широкая, наезженная дорога. Одновременно со мной из города выполз небольшой обоз, несколько конных, и четверо пеших игроков. Конные быстро оставили нас далеко позади, глотать дорожную пыль, поднятую копытами. Обоз из шести больших крытых телег, запряженных парой мулов каждая не развивал высокой скорости, и скоро я, вместе с компанией пешеходов, взявших сразу хороший темп, оторвались от них. Некоторое время мы шли вместе, и даже несколько раз обменялись ничего незначащими фразами, потом парни пожелали мне удачи в сборе лекарственных трав, и свернув с дороги на какую-то из тропинок оставили меня одного. В одиночестве, я прошагал еще с километр, пока дорога не стала огибать одну из небольших рощиц, раскиданных то тут, то там. Оглянулся, обозники только что проезжали место, где я остался один. И больше сзади на дороге никого не было видно.

За поворотом тоже никого не оказалось, от умчавшихся конников даже пыль успела осесть. Обозники заняты собой, и пока скрыты рощей. Сапоги и плащ отправились в мешок. Переоделся в кожу. Я усмехнулся, выгляжу как извращенец: обтягивающие черные кожаные штаны, обтягивающая черная кожаная «лайкра», с балаклавой. Никогда в реале не носил ничего обтягивающего, но аэродинамика – дороже.

Опять старт с дороги. Мне не привыкать, тем более в реале у меня как раз большинство стартов – лебедочные. От нашего города, до ближайших гор неблизко, вот и заменила нам лебедка склон. Учебные старты на активке: привод от скутер